Проследовав мимо Сычёвки, наш эшелон прибыл на станцию Осуга. Но разгружались мы не на самой станции, а прямо в чистом поле, благо насыпь была не очень высокая. Выгрузившись из вагонов, в первую очередь бросили сходни и вывели лошадей, потом с платформ стали скатывать передки, пушки, повозки, полевые кухни. Пока наш взводный ходил выбивать транспорт под второй боекомплект снарядов, ездовые запрягли лошадей, подцепили передки с пушками, и взвод ПТО приготовился к движению. Немного отойдя от эшелона, мы вдруг услышали в небе гул моторов, сразу последовала команда «воздух». Мы залегли, а хорошо обученные небольшие монгольские лошадки, найдя неглубокую лощинку, укрылись в ней, причём они, как и мы, тоже легли на землю. А в небе разворачивалась следующая картина.
На высоте примерно трёх километров летели два бомбардировщика с крестами, нагло, без всякого прикрытия истребителей. Сделав круг над железнодорожной станцией, самолёты снизились и отбомбились. Один сбросил свою здоровенную, не меньше тонны, бомбу на здание вокзала. Огромное облако пыли, земли и кирпичных обломков, казалось, закрыло полнеба. Взрывом разрушило часть здания и прилегающих построек. Второй же бомбардировщик сразу бомбить не стал, а двинулся в сторону нашего, разгрузившегося батальона. Бомба, как капля, отделилась от самолёта, и с каждой секундой увеличиваясь в размере, полетела вниз. Страшный удар об землю, и …
Я подумал «писец котёнку», отвоевался, но эта хреновина не взорвалась. Земля потом ещё долго ходила ходуном, но всех, кто находился неподалеку от бомбы, как ветром сдуло в считанные секунды. Я никогда в жизни так быстро не бегал стометровку, секунд пять от силы, и я очутился за насыпью железной дороги. Потом пошёл отходняк, и на нас напал дикий смех, особенно когда этот взводный балагур Кешка Задорин стал в лицах изображать, кто и как бежал. И когда он только успел всех рассмотреть? Те из нас, кто находился поблизости, катались по земле и держались за животы от смеха. И вот когда все немного успокоились, я и спросил у Кеши:
- Иннокентий, а как это Вы умудрились, на корячках, да ещё и задним ходом, обогнать всех и прибежать сюда самым первым?
Кешка и правда сначала пятился по рачьи, а потом опомнился, вскочил на ноги и задал стрекача, только пыль из-под копыт. У меня это отложилось в голове, потому что я бежал за ним. Задора скорчил такую невинную и смешную рожу, что наши молодые организмы содрогнулись в новом приступе хохота. И не мудрено, ведь он смахивал на молодого Юрия Никулина. Я когда впервые его увидел, подумал что это он, оказалось и вправду ОН – хохмач и шкодник ещё тот, но боец грамотный и надёжный, несмотря на свою кажущуюся простоту. Вот за эти качества Николай его и ценил, кстати, почему Николай, теперь уже и я.
Ладно, отсмеялись – и будет, делу время, как говорится, а потехе час. Я построил людей и послал собирать имущество, утерянное при ретираде. Потом с одной из штабных повозок подъехал взводный, и мы отправились грузить ящики со снарядами. Вагоны с боеприпасами и оставшимся имуществом разгрузили за считанные минуты. Когда всё, что вошло, было погружено, комбат дал команду каждому подразделению самостоятельно выдвигаться подальше от железки в близлежащий лесок и там приводить себя в порядок. Оставив часовых для охраны оставшегося снаряжения, тронулись в путь.
Когда мы отъехали от эшелона, я увидел санитарную двуколку, которая спешила на станцию. Туда же верхом на коне поскакал и командир батальона в сопровождении ординарца. Добравшись до леса и разгрузив штабную повозку, отправили её с двумя бойцами в обратный рейс, чтобы забрать оставшиеся боеприпасы. Нашу же пароконку с боекомплектом трогать не стали, потому что всё было упаковано и надёжно принайтовано ещё в расположении полка. Дав команду разгрузить передок, я пошел к своему командиру взвода.
- Товарищ лейтенант, разрешите обратиться?
- Без чинов Николай, мы на войне, говори что хотел.
- Понял, тогда отпусти за боеприпасами, я там кое-что видел, может пригодиться.
- Телега же укатила, и без тебя привезут.
- Снаряды пусть везут, а я там не только их видел, патроны, да и гранаты нам не помешают, а я уже и разгрузился.
Иван задумался, почесал в затылке и махнул рукой:
- Езжай, только когда погрузишь всё лишнее, сверху накрой снарядными ящиками, мало ли что…
А взводник молоток, фишку сразу просёк, уважаю! Я приложил руку к пилотке и отдал воинское приветствие:
- Разрешите выполнять!
- Идите уже, товарищ сержант, и не долбите мне мозг.
Развернувшись и сделав пару шагов, я увидел Мишку Волохова, спешащего в нашу сторону.
- Ты куда летишь? - спрашиваю у него.
- Да вот, хотел за снарядами съездить, - отвечает Михаил и отводит взгляд. Ну, с этим всё ясно, снова поворачиваюсь к Ивану:
- Товарищ лейтенант, разрешите с ним на пару, мы мигом, одна нога здесь, а другая там!
- Валите уже раззвиздяи, скажете, я приказал, если спросят.
- Пошли, ворюга, я уже договорился!
Я взял Мишку за плечо и развернул в нужном направлении.
- Это почему это я ворюга? - притворно обиделся он.
- А потому что я сам такой, за снарядами он поехал, нашёл дурака за четыре сольдо. Кстати, ты свой передок уже освободил?
- Разгружают, думаю, сейчас уже управились.
- Хорошо, как закончите, выезжаем.
Я отправился к своему расчёту, мы отцепили пушку и откатили её на опушку леса, ну как леса, так небольшая берёзовая роща гектаров на пять. Оставив за себя старшим наводчика Кешку Задорина и дождавшись Мишку с "экипажем", поехали "мародёрить". Прибыв на место, мы подобрались к самому штабелю с боезапасом. Повозка с нашими уже была здесь, и бойцы грузили в нее снаряды.
Так, посмотрим, что у нас тут есть? Винтовочные патроны – берём несколько цинков и откладываем в сторону. Гранаты Ф-1 – этих уже четыре ящика, можно и больше, но передок не резиновый. Пока ездовые таскали ящики и складывали их, мы с Михой навели ревизию, благо поблизости никого левых не было, все свои, даже часовой, и тот из нашего взвода, разведчик Федька Изотов. Мины к миномёту нахрен не нужны, а вот противопехотки бы не помешали, но их нет. Ещё гранаты, эти с ручкой РГ-33 уже есть, а вот противотанковых, четыре ящика отложим. А это что у нас тут? Ящики странные, в защитный цвет не покрашены, - неужели консервы? Точно, они самые. Я позвал Мишку провести военный совет: брать - не брать.
- Я эти ящики ещё при разгрузке тех грузовиков приметил, - сказал Мишка.
- А когда мы всё это разгружали, никто ничего не считал, а чмошников и близко не стояло, - ответил я.
- Это нам подарок от комдива, можно брать, пока эти крысы не узнали.
Я указал глазами на штабного возницу:
- Нужно, но надо всех левых убрать.
Последнюю точку в пользу «брать» поставили наши урчащие животы. Уже скоро вечер, а мы даже толком не позавтракали. Решили – берем! Боезапас привезли в последний момент, а когда мы его загружали в вагоны, никого из высокого начальства рядом не было. Быстро догрузив повозку снарядами и закинув дополнительно все ящики с патронами, ручными и противотанковыми гранатами, отправили ее в расположение. Консервы мы спрятали в короба передков, в каждый вошло по четыре коробки. Мы поставили на крышку передка ящики со снарядами к нашей пушке и тоже двинулись в расположение взвода. Фёдору и ездовым наказали держать язык за зубами насчёт продуктов. Когда возвращались обратно, навстречу попались миномётчики на своих двуколках. Мы остановились, перекурили, я намекнул им насчёт халявы, а в ответку разжился парой пачек самых артиллерийских папирос "Пушки", и мы довольные друг другом, разъехались в разные стороны. Прибыв на место дислокации, доложились взводному, он, отпустив Мишку, отвёл меня в сторонку.
- Ну что, чего ещё лишнего прихватили куркули деревенские? - спросил Иван. - Вижу по вашим хитрым рожам и невинным глазам младенца, что-то здесь не чисто.
- Вы бы на свою невинную физию в зеркало бы посмотрели, товарищ командир, – огрызнулся я, - а если серьёзно, то много чего нужного в бою.
- Давай выкладывай, не отходи от темы.
- Ну, патроны и гранаты ты видел?
- За это хвалю. Что ещё?
- Противотанковые гранаты.
- Пригодятся, ещё чего?
- Да так по мелочи, ерунда там всякая разная.
- Не юли, что за ерунда, говори конкретно.
- Тушёнки немного взяли, валялась там, но никто не видел.
- Да вы ох...амели совсем! А немного, это сколько?
- Ящиков восемь, но там ещё осталось, но думаю, вскорости без следа растащат, жрать-то все хотят. – Летёха аж покраснел от возмущения и моей наглости.
- Да у меня слов нет, одни маты, да вы… вы же комсомольцы! - привёл свой последний аргумент Ванька.
- А раз слов нет, так и не говори ничего, лучше подумай и выслушай аргументы, а потом сопоставь факты. Во-первых, нас никто не видел, во-вторых, это неучтёнка, привезли-то ведь боеприпасы, ну а в-третьих, мы на войне, Ваня, а она всё спишет, и эти консервы, и нас с тобой смахнёт в одну секунду, даже не заметишь. Это моя вторая война! - кстати, действительно, вторая. Николай был на финской, а я в Чечне. - Так что поверь моему слову, ничего нам за это не будет!
Я замолчал и уставился в глаза лейтенанта немигающим взглядом. Поединок глазами Иван не выдержал, отвел взгляд и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстрым шагом пошел в сторону Мишкиного расчёта, пиная по пути траву и сучья деревьев. Я остался спокойно стоять и ждать, что же будет дальше. Так-то Ванька парень не плохой, но этот юношеский максимализм и незнание правды жизни иногда брали верх над житейским прагматизмом. Нет, с Николаем они даже дружили, как-никак одногодки, простой парень из небольшого городка на Урале, так же как и мой визави, в четырнадцать лет потерял отца. Но у него была старшая сестра и мать, обе работали, благодаря чему Иван и закончил десятилетку, но не желая обременять родных, после школы поступил в военное училище и, закончив его, попал служить в нашу часть.
Минут через пять-десять я увидел взводного, идущего в сопровождении Мишки и что-то объясняющего ему на ходу. Увидев меня, лейтенант махнул мне рукой, чтобы я подошёл.
- Что случилось? – поинтересовался я, подойдя к ним. По внешнему виду Ивана было заметно, что он уже отошёл, я тоже уже успел успокоиться, и в дальнейшую полемику вступать был не намерен.
- Товарищ сержант, берите свой расчёт и выдвигайтесь на место выгрузки, нужно забрать остатки снарядов, одного человека оставьте на охране имущества и снаряжения. Приказ понятен?
- Приказ-то понятен, а куда загружать прикажете, товарищ лейтенант?
- Транспорт уже там, и я тоже туда еду, а вы со своими выдвигайтесь следом.
- Разрешите выполнять? – козырнул я и, поедая глазами начальство, сделал вид "лихой и придурковатый".
- Выполняйте! - сохранил фасон Ванька, но всё же не выдержал и добавил, - Балабол!
Я развернулся и, сделав два строевых шага, побежал к своим. Мишка, увидев эту сцену, хрюкнул и тоже кинулся выполнять команду. Оставив ездового на охране, я построил своих, и мы лёгкой трусцой выдвинулись на погрузку. Когда прибыли на место, то застали следующую картину: неподалеку от временного склада стояли с десяток пароконных повозок, а возле штабеля со снарядами комбат во все корки материл своего зампотылу:
- Ты почему, падла, всё ещё не организовал питание личного состава?
- Так продуктов осталось совсем мало, нужно оставить НЗ, - оправдывался интендант.
- Да я тебя, сука, сейчас самого на фарш пущу. Мне через час приказано выдвигаться в поход, а люди с утра не жравши!
- Вода уже закипает в котлах, сейчас будем кашу варить.
- Я тебя сейчас самого сварю. Ты, падла, приказ получил?
- Получил.
- Почему не выполнил?
- Мы пока разгружались, не успели. А потом бомбёжка, то-сё, час назад только кухни затопили.
- А я тебя, гада, сейчас по законам военного времени за невыполнение боевого приказа расстреляю без суда и следствия!
Комбат тянется к кобуре. Вижу, дело пахнет керосином, надо спасать мужика, и не только его, командиру тоже не поздоровится, за самосуд его по головке не погладят. На свою удачу под снарядными ящиками я заметил злосчастные консервы, подбежал ближе и заорал во всё горло:
- Товарищ майор! Разрешите доложить!
От неожиданности "господа офицеры" даже вздрогнули. Сбитый с толку комбат повернулся ко мне и спросил:
- Ты кто такой? И чего орёшь? Оглушил нахрен!
Выпучив глаза и немного убавив звук, я поспешил отрапортовать:
- Командир расчёта противотанкового орудия, сержант Доможиров.
- А, артиллерист, - узнаёт меня он, - это ты в Кургане бандита застрелил?
- Точно так, я.
- Молодец. Этого гада сможешь расстрелять?
- Без суда и следствия не имею права. Разрешите обратиться к товарищу интенданту третьего ранга?
- Ишь ты, какой законник выискался, ладно, обращайся раз такой смелый! - пряча свой ТТ в кобуру, согласился комбат.
- Товарищ интендант третьего ранга, при погрузке снарядов мною обнаружены ящики с какими-то банками, возможно, это тушёнка!
- Где эти ящики? - практически одновременно воскликнули оба командира.
- Да вот же они! – ткнул я пальцем на штабель. Затем подозвал пару бойцов, и мы быстро скинули верхние и достали нижние ящики с консервными банками.
- А ты говорил, продуктов нет, - бросил комбат, подходя ближе. – А это что, буй что ли? Вот теперь и молись богам войны – артиллеристам. Забирай продукты, дуй в расположение, и чтобы через десять минут обеспечил все подразделения горячей пищей. И запомни, собака серая, это моё последнее предупреждение, ещё одна такая выходка и я тебя лично расстреляю перед строем!
Мы подозвали одну из повозок, быстро нагрузили её продуктами, и интендант уехал восвояси. Тут подошел взводный и доложил командиру о прибытии.
- Вот что лейтенант, забираешь в своё распоряжение этот обоз, грузишь все боеприпасы и уводишь в расположение, через час выступаем, это приказ. Кстати, а почему снаряды всё ещё не забрали? - спрашивает майор Селиванов у нашего командира. Взводный замялся, так что мне пришлось прийти ему на помощь:
- Свои снаряды мы все забрали, товарищ командир, здесь же остались в основном патроны, а так же выстрелы к полковым пушкам, - кивнул я на ближайший ящик с соответствующей маркировкой.
- А эти-то нам нахрена? Ладно, грузите всё что есть, потом разберёмся, в крайнем случае, у пушкарей на водку поменяем. Правильно, сержант? - нервно засмеялся комбат. - А то, что патроны не забрали, так некому было, все роты у меня на расчистке развалин вокзала. Вы представляете, мужики, что там творится, наша-то бомба не взорвалась, а станцию накрыло, а там в основном гражданские. Женщины, старики, дети, вы бы видели, что там стало, люди ждали поезд, чтобы уехать в эвакуацию, кто в здании, кто на улице. Досталось всем. Бомба разорвалась возле самой стены здания, целая тонна тротила, вы можете представить, что осталось после этого взрыва. Огромная воронка и развалины вперемешку с… - майор замолчал, отвернулся от нас, плечи его затряслись.
Только сейчас я обратил внимание на внешний вид своего "батяни" комбата: новая, еще толком не обмятая, военная форма была местами порвана, а местами измазана известью, запачкана копотью и запёкшейся кровью, щёгольские хромовые сапоги, тоже вымазаны непонятно чем, и руки, точнее ладони, все в ссадинах и царапинах, с обломанными ногтями.
Секунд через десять, командир, смахнув накатившуюся слезу, с решительным и злым выражением лица повернулся к нам:
- Убивать их всех надо, как бешеных собак уничтожать, это не люди, это даже не звери, это нежить в человечьем обличье. Это моя третья война, я всякого повидал, но там были солдаты, и воевали они с солдатами, а здесь же ни в чём неповинные люди. И вот что я вам скажу, сынки, сами запомните и другим передайте мою просьбу, этих гадов в плен не брать и живыми никого не оставлять, сами понимаете, приказать такого я отдать не могу, могу только попросить…
Он развернулся и, опустив голову, пошел к своему коню шаркающей походкой пожилого человека, но вскочив в седло, преобразился и, взяв с места в карьер, умчался на станцию. Быстро загрузив четыре подводы оставшимся имуществом, мы вернулись в лесок. Но через час так никто в поход и не выступил. Сначала ждали, пока стрелковые роты вернутся со станции, и у небольшого лесного ручья приведут себя в порядок, поужинают и немного отдохнут. Потом искали карту района передислокации, но так и не нашли. Некоторые шутники, правда, предлагали начальнику штаба вместо карты проложить маршрут по пачке "Беломора", но были посланы не на шутку злым капитаном Прокудиным по такому эротическому маршруту, который даже на глобусе не найти! А потом "пришёл поручик Ржевский и так всё опошлил", точнее представитель штаба полка привёз карту с уже нанесённым маршрутом движения, а также приказ начать движение в одиннадцать часов вечера. Хорошо хоть интенданты, получившие "волшебный пендель" от комбата, расстарались, и ужин получился на славу, из двух блюд. На первое суп с тушёнкой и какими-то консервированными овощами, плюс сухари – с голодухи он пошёл на ура. На второе – кулеш с перловкой из тех же самых ингредиентов, бери, сколько хочешь и жри от пуза. А на третье мы водички из ручья попили, а кто посмышлёней, чаёк заварили. Кухни-то двухкотловые, не до разносолов. Мы же с Кешкой ели из одного котелка, второй кипятился на небольшом костерке. После такого обильного ужина шевелиться не хотелось, но пришлось. Пришли миномётчики с запиской от комбата и забрали одну телегу. Затем командир пульроты укатил повозку с патронами. Далее пришлось перегружать свои снаряды и освобождать штабную подводу. Оставшиеся патроны, гранаты, и в нагрузку три "фуры", отдали пехоте. Пока вместе с пехотинцами перегружали боезапас, наслушались их рассказов о "кровавой бойне" на станции, и отдали им три ящика «тушняка» чисто случайно завалявшихся" в штабеле со снарядами.
В результате всех этих экспроприаций незаконно нажитого имущества у нас, кроме штатного транспорта, осталось четыре полностью набитых снарядами повозки. И когда один хитровыделанный старшина из хозвзвода решил под шумок умыкнуть себе одну, ссылаясь на приказ комбата, то взводный не выдержал, и на пинках гнал этого долбодятла до самого расположения штаба, чтобы комбат подтвердил свой приказ. Майор, долго не раздумывая, за самоуправство разжаловал старшину Свинарчука в рядовые. Но нет худа без добра, в результате всех этих перегрузок, я обнаружил продолговатый ящик среднего размера, посмотрел что там, и подальше от любопытных глаз убрал его в одну из своих повозок.
Полностью книгу можно прочитать здесь: https://author.today/reader/53760/424035