При условии, если бы Денис Пак повторил бы свои слова.
В октябре 2025 года известный российский футболист Александр Кокорин дал большое интервью обозревателю «СЭ» Игорю Рабинеру. В отрывке ниже — рассказ Кокорина о драке в «Кофемании» и футболе в тюрьме.
Моя вина больше, чем системы. Я дал повод - меня «закрыли»
- Возвращаясь к роковому дню, к «Кофемании» - если бы была возможность отыграть ситуацию назад, что бы сделали иначе?
- Что там отыгрывать - домой ушел бы. Но, когда говорят, что жизнь учит, что два раза на одни грабли не наступишь, могу честно сказать одну вещь. Если бы я его (Пака. - Прим. И.Р.) увидел сейчас и он сказал мне то же, что тогда, - не уверен, что не ударил бы его еще раз.
Понятно, что под градусом ты намного восприимчивее. И у меня была первая драка, в которой я, кстати, сумел удержаться. Ходил растаскивал, и в суде нашли эти записи, когда и этого оттащил, и тому сказал: «Успокойся». Там все слышно. Прихожу - и попадается этот человек. И его уровень хамства... На какой бы ты ни был должности - это не дает тебе права говорить такие вещи. Что-то же мужское в человеке должно быть.
По мне, если ты так разговариваешь, то должен быть готов постоять за себя. Сидят пять пьяных дебилов, мы все это видим. Понимая ситуацию, специально садимся в конце зала. Вся «Кофемания» - пустая. А потом начинается. Когда человек высказывается так уверенно - понятно, что он чувствует за собой какое-то прикрытие. Но это не по-мужски. Тем более что потом он начинает трястись, говорить: извините, ребята. В общем, очень неприятный тип. И как он вел себя в суде - позорище. Чем меньше будет таких людей в России - тем лучше будет наша страна.
- То есть сейчас бы его встретили - не ручаетесь за себя?
- Если бы он что-то позволил себе сказать в мой адрес - не ручаюсь. Просто понимаю, что ничего не брал бы в руки, поскольку это рассматривается как орудие. Но легкими (телесными повреждениями. - Прим. И.Р.) там можно было бы не отделаться.
Новинка в «СЭ»: Кто чаще побеждал, у кого больше голов? Докажи, что ты знаешь все о футболе (здесь)
- Рукопожатия с ним точно не было бы?
- Ни в коем случае. Не из-за какой-то обиды. Просто парень максимально неприятный. И все, кто с ним работает, подтверждают и знают это.
- Вы с ним после выхода из заключения никогда не встречались?
- Нет. И упаси Господь.
- Если бы оказались в Москве, мимо той «Кофемании» за километр бы проходили?
- Да нет, зашел бы без проблем.
- Как думаете, вам просто не повезло, что попали на человека при государственной должности? Будь это простой человек - никаким сроком это бы не закончилось?
- Да. Конечно. Потом они для чего-то это красиво закрутили - и все.
- Теперь вы знаете, что такое российская судебная система. Как бы вы охарактеризовали ее в паре фраз?
- Ее нет.
- То, что вы сели, до какой степени считаете своей виной, до какой - системы?
- Я дал повод - они меня «закрыли». Если бы не дал - этого бы не случилось. В любом случае моя вина больше.
- Было ли до какого-то момента ощущение, что это не с вами происходит?
- Может, первый месяц. Это правда тяжело, когда вчера у тебя все было, а сегодня… Неописуемые чувства.
- Стадия принятия когда наступила?
- Месяца через два. Когда первый раз продлили (срок предварительного заключения. - Прим. И.Р.) - поняли, что все плохо, нас не выпустят. До того обещали: сейчас тебе помогут, такого не может быть. И все верили - идет разбирательство, мы ничего не сделали, легкий вред здоровью, можем дома находиться. Но потом оказалось: мы настолько опасны для общества, что должны быть в СИЗО. Даже Михаил Ефремов в ситуации, где человек погиб, до суда был под домашним арестом. Понятно, что наше дело было показательным. И с нами решили поступить по всей жесткости.
- В какой момент вы поняли, что из вашего процесса решили сделать показательный?
- Уже со временем. Когда вышли, эмоции сошли на нет - начали вспоминать, прокручивать, как все было. Мы не до конца все знаем, но кому-то это было выгодно. Уровень, на котором наше дело освещалось в медиа, был каким-то невероятным. По Первому каналу были репортажи по семь-восемь минут, где нагнетали такой жути, вспоминали Монако, еще что-то. Все было накручено так, что любой нормальный человек скажет: посадите их, пожалуйста, подольше. В чем нас только не обвиняли. Это было уже чересчур.
- О ситуации в Монако в 2016 году, кстати, жалеете?
- Ни в коем случае. Кстати, говорил это у Феди, но в итоговую версию, по-моему, не вошло: представьте, что сейчас, в нынешнее время, приехать в Монако и так гулять с российским флагом и гимном. Мне награду бы дали!
Но момент был неправильный, согласен. Понятно, твой отпуск, твои деньги. Но, положа руку на сердце, могу сказать, что после этого мы две недели сидели в трауре, в доме, друг на друга смотрели и думали, почему мы так плохо сыграли. Момент прошел, выплеснули эмоции…
- Но имело смысл никуда из дома не вылезать. Момент был неправильный, с Евро только вылетели.
- Конечно, имело. Как Гарик (Денисов) правильно говорил, что в каждом клубе должны быть люди, которые будут учить ребят, объяснять им, как, когда и где себя вести, как преподносить себя обществу, что делать с огромными деньгами. Зачастую люди из провинции приезжают, и им кладут такие зарплаты, что, конечно, можно двинуться.
- Продолжаете общаться с кем-то из «сидельцев»?
- Все уже вышли, но и с ними года три на связи были, но сейчас - уже нет. Много времени прошло.
Играть в футбол в лагере - это было счастье
- Что вам этот опыт дал? Как бы вы сформулировали главную эмоцию?
- Понимаю, что везде - люди. Где бы ты ни оказался. И относиться к ним надо как к людям - спасибо родителям, они меня так воспитали. А главная эмоция - жаль, что порой у нас так происходит.
Не беру себя. Понятно, многих послушать - там все ни за что сидят. Но я видел 70-летнюю бабушку, которая работала в Сбербанке - и что-то случилось по финансовой составляющей. Ну есть же куча других способов, помимо лагеря! Она явно не опасна для общества и никуда не сбежит! Инвалиды без ног…
Мы - именитые, у нас огласка, нас ведут, снимают, показывают. А там столько народу, который прибили, выкинули, и о них никто не узнает… 2025 год - все же можно выстроить по-человечески.
- Адвокаты тоже разные бывают. Иные только ломают людям судьбы, как тому же Ефремову.
- 100 процентов. Потому что в стрессовые моменты ты надеешься, что человек разбирается в сложившейся ситуации лучше тебя. А оказывается, что еще хуже. Мы на себе это ощутили. Есть базовые вещи, которые адвокат должен сделать, когда ты попадаешь во временный изолятор. Ты же с этим никогда не сталкивался - и думаешь, что раз заплатил ему хорошие деньги, то он в этом понимает.
А он - не понимает. Из-за этого нас вызывали в полицию через телевизор, должны же - через повестку. Если ты в дальнейшем хочешь пойти в европейский суд, то должен сделать какие-то вещи, которых мы по незнанию не сделали. Хотели дойти до конца, до ЕСПЧ - но это оказалось невозможно. Еще и 2022 год наступил, нас отключили от всего.
Когда начиналось, адвокаты нам говорили с умным видом: «Мы выстраиваем план, как будем защищаться. Во что люди поверят». Да мне плевать, во что люди поверят. Я знаю, что сделал, мне нечего скрывать - ударил Пака стулом. Это есть на видео, и глупо это отрицать. Лучше никому с этим не сталкиваться.
- Кто вас «развел» с этим адвокатом?
- У нас их было четыре. В итоге меня защищал шикарный пожилой адвокат, царствие небесное. Он погиб - и, может, не просто так. Дядя очень серьезный, хотел всегда оставаться в тени, чтобы про него не говорили. Но был задействован в ряде больших дел. Якобы упал, головой ударился. Но я не верю. Это произошло, как только мы вышли.
В итоге-то по апелляции только меня не оправдали, а у остальных ребят убрали 213-ю статью - хулиганство группы лиц. А это означает, что их нельзя было брать под стражу. Квалифицированных адвокатов у нас очень мало, а хотят они очень много. У нас не было проблем с деньгами, мы могли нанять любого. Обратились везде. Лучшим в итоге оказался этот человек, который потом, к сожалению, погиб.
- Какие-то серьезные эксцессы в заключении у вас были?
- Нет. Надо отдать должное - не знаю, были ли это приказы… Все-таки думаю, что какое-то распоряжение было сверху - чтобы с нами ничего не случилось. Это прямо чувствовалось. В СИЗО нас изолировали, а в лагере вообще был начальник, который болеет за «Динамо». Он просто вышел в кепке и майке команды! И говорит: «Играйте в футбол!»
- И что было за ощущение, когда вы там играли в футбол?
- Это было счастье. Как бы это смешно ни звучало.
- Ну почему же смешно. Ваше дело жизни, которого вы лишились.
- Все нормальные арестанты с утра идут на работу и пашут до шести вечера, а мы идем играть в футбол.
- Работа у вас тяжелая была?
- Смешная, рутинная. За блок сигарет ты там будешь коронован. Конечно, нам помогали. У нас были большие возможности, доступ ко всему. Онлайн можно было заказывать нормальные посылки. Это не та тюрьма, как мне представляется, была раньше. В СИЗО еще было тяжело, условия стремные. А лагерь у меня на родине, в Белгородской области, в Алексеевке - как детский.
- Эта история сильно изменила вас как человека?
- Процентов на 20. Я начал ценить то, что имею, и понимать, как это быстро можно потерять. В остальном же считаю, что правильно жил, был нормально воспитан. Меня воспитали так, что за семью нужно стоять. Поэтому и говорю: не уверен, что снова не подерусь, если оскорбят мою маму и моего брата.
- В сложных ситуациях разные люди показывают себя порой с неожиданной стороны. Кто из футбольного мира удивил в положительном плане?
- Сразу приходит в голову Бранислав Иванович. В «Зените» было указание не высказываться до того, как будет какая-то ясность. А Иванович, большая величина, сказал: «Я сам разберусь, что мне можно». Он сказал какие-то обычные слова, что, мол, Кокорин поступил неправильно, но мы его ждем. Для меня это было важно - иначе сейчас бы не вспомнил. Поэтому он - великий игрок.
Остальные… У меня не было ожиданий от кого-то из ребят, что они что-то сделают. Поэтому и разочарований не было. Все мои близкие были рядом со мной. Мамай, брат. Каждый повел себя так, как посчитал нужным, и я не думал о том, что кто-то должен сделать больше, а кто-то меньше.
- Но вы в комментариях назвали Дзюбу Иудой. Можно об этом поподробнее?
- Это шутка, каких у нас с ним много. Потому что он ходит по всем клубам (футбольным. - Прим. И.Р.). Просто посмеяться захотелось.
- То есть он вас не предавал? А то о его молчании тогда говорилось много, и это ваше высказывание кое-кто трактовал именно так.
- Нет-нет. Что он мог сделать? С другой стороны, Иванович высказался, и я сейчас только это вспомнил. Но повторяю: в «Зените» был запрет.
- Вас потом критиковали за фразу в интервью о том, что каждый мужчина должен пройти через тюрьму. Я по контексту понял, что вы просто неудачно выразились, хотели сказать другое.
- Да. Я хотел сказать, что молодых ребят, которых понесло и они уже земли не чувствуют, нужно чуть закинуть туда, чтобы они в себя пришли. А получилось так, что как будто про всех сказал.