Утром я держала в руках тест. Две полоски. Яркие. Чёткие. Как восклицательные знаки.
Я сидела на краю ванны и смотрела на эти полоски. Они были такие... категоричные. Да. Есть. Будет.
— Иван обрадуется — сказала я зеркалу.
Зеркало промолчало.
Я представила его лицо. Как он сначала не поймёт. Потом поймёт. Потом засмеётся. Нет, не засмеётся. Обнимет. Крепко-крепко. И скажет что-то важное.
Что он скажет?
Не знаю. Но что-то важное.
Я спрятала тест в косметичку. Между тушью и помадой. Пусть полежит. Пусть привыкнет к мысли, что он теперь самая важная вещь в доме.
На кухне сварила кофе. Себе — без кофеина. Ивану — обычный. Крепкий. Он любит крепкий. Говорит, что слабый кофе — это не кофе, а компот.
— Катя — позвал он из спальни. — Где моя синяя рубашка?
— В гардеробе!
Пошла помочь. Он стоял у зеркала. Полуодетый. Хмурился на своё отражение.
— Вот эта — показала я.
— А, да. Спасибо.
Он накинул рубашку. Я стояла рядом и думала: «Сейчас скажу. Или нет. Ещё рано. Вечером лучше. За ужином. При свечах».
При каких свечах? У нас нет свечей. Надо купить...
— Что-то ты задумчивая — сказал Иван, застёгивая пуговицы.
— Да так. Ничего.
— Ты не заболела?
Я хотела сказать: «Наоборот. Я здоровее, чем когда-либо. Во мне теперь две жизни». Но сказала:
— Нет. Всё хорошо.
Иван выпил кофе, поцеловал меня в лоб. Быстро. По-будничному.
— Увидимся вечером. Может, в кино сходим?
— Может быть.
Дверь хлопнула. Я осталась одна с тестом, кофе без кофеина и огромной новостью.
Весь день думала, как сказать. Репетировала перед зеркалом. В ванной. На кухне. Даже в лифте.
«Иван, у меня новость».
«Дорогой, садись».
«Помнишь, мы говорили о детях?»
Всё звучало глупо.
Ближе к вечеру решила действовать просто. Без подготовки. Естественно.
Поехала к нему в офис. Сделаю сюрприз. Заберу с работы. По дороге расскажу в машине.
Поднялась на седьмой этаж. Секретарши Лены нет на месте. Хорошо. Не люблю её улыбочки.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Зашла — и замерла.
Иван. На своём кожаном кресле. А на нём... Лена. Без блузки. Волосы растрёпаны. Они целовались так, как будто мир заканчивается.
Время остановилось. Или нет. Наоборот. Поехало со страшной скоростью.
— О боже — сказала Лена.
Иван оттолкнул её. Встал. Лицо красное.
— Катя... это...
— А что это? — спросила я очень тихо.
Молчание. Такое, что его можно было потрогать руками.
— Это... — начал Иван.
— Я пойду — сказала Лена. Натягивала блузку.
— Да, иди — сказала я. — Уйди быстро!
Она выскочила. Мы остались одни. Иван стоял и смотрел в пол. Я смотрела на него. На этого незнакомого человека в знакомой синей рубашке.
— Давно ты так? — спросила я.
— Катя...
— Давно?
— Месяца три.
Месяца три. А я планировала наше будущее. Покупала витамины для беременных. Читала статьи о развитии плода.
— Почему?
Он поднял глаза:
— Не знаю. Просто... случилось.
— Случилось? — Я засмеялась. Странный смех. Даже не мой. — Штаны сами снялись? Руки сами обняли?
— Не надо так.
— А как надо, Иван? Как?
Он молчал. Я достала из сумочки тест. Две полоски. Всё ещё яркие. Всё ещё чёткие.
— Хотела сказать, что беременна — произнесла я. — Хотела, чтобы ты обрадовался.
Лицо Ивана стало белым:
— Что?
— Слышал...
Он сел в кресло. То самое. Где минуту назад была Лена.
— Катя... я...
— Ничего не говори. Пожалуйста.
Я положила тест на его стол. Рядом с компьютером и фотографией, где мы вдвоём улыбаемся на фоне моря.
— Это тебе — сказала я.
Пошла к двери.
— Катя, подожди!
Не стала ждать. Спустилась на лифте. Вышла на улицу. Шёл дождь. Мелкий. Противный.
Я стояла под этим дождём и думала: что теперь? В животе росла новая жизнь. А старая — рушилась на глазах.
Две полоски на тесте. Две жизни впереди — его и моя.
Или три?
Дождь усиливался. Я села в машину. Ключ никак не хотел попадать в замок зажигания.
Телефон зазвонил. Иван.
Сбросила. Снова зазвонил.
Сбросила. На третий раз выключила совсем.
Поехала домой. По знакомым улицам. Мимо кафе, где мы познакомились три года назад. Мимо магазина, где покупали обручальные кольца. Всё это было в другой жизни.
Дома включила свет в прихожей. Наши фотографии смотрели со стен. Счастливые лица. Обнимашки. Поцелуи на камеру. Враньё. Всё враньё.
Прошла в спальню. Села на кровать. На его половине лежала пижама. Синяя в клеточку. Подарок на прошлый Новый год.
Взяла в руки. Понюхала. Пахнет им. Привычно. По-домашнему.
А через три часа его руки обнимали Лену.
Бросила пижаму на пол.
Достала чемодан. Начала складывать вещи. Медленно. Обдуманно. Платья. Джинсы. Нижнее бельё.
Остановилась у зеркала. Живот ещё плоский. Ничего не видно. А там уже кто-то есть…
— Привет, малыш — сказала я отражению. — У нас тут небольшие проблемы с папой.
Отражение не ответило.
В прихожей повернулись ключи. Иван.
Я не вышла встречать. Сидела на кровати рядом с чемоданом и слушала его шаги.
— Катя? — позвал он.
Молчание.
— Катя, пожалуйста. Давай поговорим.
Шаги приближались. Он остановился в дверях спальни:
— Что ты делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— К маме. Пока не решу, что дальше.
Он вошёл. Сел рядом. Осторожно. Как будто я могла взорваться.
— Не уезжай. Мы можем это обсудить.
— Что обсуждать, Иван? — Я не смотрела на него. — Ты был с другой женщиной три месяца. Я беременна. Какие тут варианты?
— Я её не люблю.
— А меня любишь?
Пауза. Долгая.
— Не знаю — сказал он тихо.
Вот так. Честно. По-мужски.
Я застегнула чемодан.
— Спасибо за честность.
— Катя, подожди. Ребёнок... это же наш ребёнок.
— Мой — сказала я. — Теперь мой.
— Ты не можешь так решить.
— Могу. И решила.
Встала. Взяла чемодан. Тяжёлый. Но я справлюсь.
— А если я не дам согласие на развод?
Остановилась у двери.
— Дашь — сказала спокойно. — Потому что иначе я расскажу твоим родителям, друзьям и коллегам, с кем ты изменял жене.
Его лицо побледнело:
— Ты не такая.
— Была не такая. А теперь не знаю, какая я. Может, такая.
Пошла в прихожую. Надела куртку. Ботинки.
— Куда ты денешься с ребёнком? — крикнул он из спальни. — У тебя нет денег! Нет квартиры!
— Найду — ответила, не оборачиваясь.
— Катя!
Хлопнула дверью.
В лифте встретила соседку тётю Свету. Она посмотрела на чемодан. На мои красные глаза.
— Что, милая, ссора?
— Что-то вроде того.
— Пройдёт. У всех бывает.
Я промолчала. Не у всех. И не всё проходит.
Машина не заводилась. Нервы. Волнение. Наконец мотор заработал.
Поехала через весь город к маме. Дождь не прекращался. Дворники скрипели. Монотонно. Как метроном.
У мамы горел свет. Она всегда поздно ложится. Читает. Вяжет. Смотрит сериалы.
Позвонила в дверь.
— Катенька? — удивилась мама. — Что случилось?
— Можно к тебе пожить?
Она посмотрела на чемодан. На моё лицо:
— Конечно. Проходи.
Мы сели на кухне. Мама поставила чайник:
— Что случилось?
— Иван изменил. А я беременна. Вот и вся история.
Мама села напротив. Взяла мои руки в свои:
— Ты уже решила?
— Что именно?
— Что будешь делать.
— Разведусь. Рожу. Буду растить одна.
— Это трудно, Катя.
— Знаю.
— Очень трудно.
— Всё равно.
Мама кивнула:
— Ладно. Твоя комната свободна. Живи сколько нужно.
Ночью лежала в своей кровати. На стенах старые обои с цветочками. Слушала дождь за окном.
В животе что-то екнуло. Или показалось.
— Ничего, малыш — прошептала я в темноту. — Мы справимся. Я не знаю как, но справимся.
Дождь стучал по стеклу всю ночь. А утром выглянуло солнце. Но это ничего не изменило.
Некоторые вещи нельзя исправить. Некоторые слова нельзя забрать обратно. Некоторые предательства не прощаются.
Даже если очень хочется.
Даже если больно.
Даже если страшно.
Телефон молчал. Иван не звонил.
И это было правильно.
Всё было правильно.
Рекомендую:
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующие публикации.
Пишите комментарии 👇, ставьте лайки 👍