Её путь начался с дворовых страшилок и блокнотов с заметками, а сегодня её книги расходятся тиражами в сотни тысяч экземпляров и находят читателей в разных странах. Она живёт в Калифорнии, но пишет на русском, соединяя в историях атмосферу американской осени, уютные домики и любимые каждому ребёнку приключения. Её герои встречаются с трудностями, но всегда находят в себе силы двигаться дальше, а читатели называют её книги «уютными» за то тепло и надежду, которые они в них находят. В этом интервью Анастасия рассказывает о своём пути в литературе, о том, как справлялась с отказами и сомнениями, что вдохновляет её сегодня и какие новые горизонты она мечтает открыть как автор.
— С чего для вас началось писательство — с одного момента или с целого периода?
— Истории были со мной всегда. Сколько себя помню — я придумывала персонажей, рассказывала истории во дворе, сочиняла стихи. Иногда это были страшилки — и тогда соседи жаловались моей маме: мол, дети не могут уснуть после моих «жутких историй». Меня окружали рассказчики: бабушки с историями про войну и про инопланетян. Половина, конечно, была выдумана, но именно это и будоражило.
Перелом случился после рождения старшей дочери. Она оказалась «спокойным ребёнком» и много спала. В свободные минуты я делала заметки, зарисовывала идеи. Обычно я записывала мысли в блокнот: для каждой истории у меня своя тетрадка — образ, фраза, набросок. Днём на площадке делала короткие пометки, ночью садилась за текст, когда ребёнок спал.
В этот же период я вышла на писательские форумы, в том числе «Проба пера» на сайте «Эксмо». Там не гладили по голове: тексты могли разнести в клочья. Это было больно, но именно там я закалилась. Я поняла: если хочешь писать — нужно выдерживать критику.
Тогда же родился мой первый текст — «Луна в ореховой скорлупке». Я написала её в 2012 году, когда дочери был год. Издательство рукопись не взяло, и книга пролежала «в столе» почти десять лет, пока наконец не вышла.
Когда родился сын, писать стало труднее. Он был более активным ребёнком, и у меня случился перерыв. Но мысль «я писатель» уже не отпускала.
— В какой момент вы почувствовали, что писательство может стать профессией, а не только увлечением?
— В 2016 году, когда мы переехали в США. Муж много переезжал по работе — Москва, Прага, Америка. Я не могла пускать корни в привычной профессии. А писательство можно было взять с собой куда угодно.
А ещё я поняла, что писательство — это единственное, чем я по-настоящему хочу заниматься. Да, по образованию я учитель, но работать по этой специальности я не хотела. Муж поддерживал, и я могла сосредоточиться на писательстве. Я сказала себе: дам пять лет, чтобы понять, получится ли из этого сделать профессию.
Помню, позвонила подруге и сказала: «Я решила стать писателем». Она рассмеялась, но для меня это решение было окончательным.
— Ваша писательская дорога началась не сразу с успеха: сотни отказов, долгий путь. Что помогало не сдаться и какие трудности были самыми тяжёлыми?
— Я понимала: да, сейчас мои тексты слабые. Но это не значит, что через десять лет они останутся такими же. Писатель должен пройти свой путь. Поэтому я воспринимала отказы как часть правил игры. Это как играть в шахматы: либо ты соглашаешься играть по правилам, либо уходишь.
Самым трудным сначала было ожидание. Я сравнивала его с абьюзивными отношениями: сидишь и ждёшь звонка от издательства, хотя оно может молчать годами. В какой-то момент я поняла: нет смысла. Тогда выработала для себя правило — никогда не делать ставку на что-то одно. Я всегда веду много проектов параллельно. Тогда тишина в одном месте уже не страшна: у тебя есть другие тексты и задачи.
Критика тоже перестала быть проблемой: я прошла «школу форумов», где тексты разносили в клочья. Это больно, но закаляет.
— Было ли в вашей писательской карьере решение, которое сначала казалось ошибкой, а потом обернулось удачей?
— В начале пути мне предлагали очень невыгодные условия по книге «Майси из цветочного домика». Тогда это могла быть моя первая изданная книга в издательстве, и я переживала, что, отказавшись, потеряю шанс. Я отказалась. Но потом нашла издательство «Феникс», которое действительно ценит авторов: они вложились в продвижение, вывезли книгу на Болонскую ярмарку, сделали очень много для неё. То, что сначала казалось ошибкой, оказалось шагом к большему успеху.
— Какая книга стала вашим «прорывом» и почему именно она, как вы думаете?
— Конечно, «Майси из цветочного домика». Тиражи перевалили за сто тысяч. Это был настоящий успех. Ещё книга «Как к Бабе-Яге внуки приехали» — тоже очень большие тиражи. Там совпало всё: удачная идея и потрясающие иллюстрации.
Но вообще я не делаю ставку на одну книгу. В начале у меня были десятки историй, часть из них до сих пор лежит «невостребованной». Это нормально: из ста текстов выстрелит пять. Главное — продолжать писать.
— Сейчас у вас около 20 книг, более 200 тысяч экземпляров. Есть ли одна книга, которая для вас особенно дорога?
— Честно? Я не могу выбрать. Каждая книга для меня как ребёнок: в каждой есть частичка моей души. Конечно, я рада успеху «Майси» и книги про Бабу-Ягу — они открыли мне дорогу к читателю. Но мне одинаково дороги и менее известные истории. Например, книга про жуков и тыкву-ракету — она пока в тени, но я верю, что у неё впереди своё большое будущее.
— Америка подарила вам новые впечатления. Что стало для вас главным источником вдохновения — природа, книги, культурные традиции? Осень, например, занимает в ваших книгах особое место.
— Атмосфера, природа, сама жизнь рядом с океаном — всё это вдохновляет. Например, «Майси» я писала именно в Калифорнии, и там семья героев живёт в маяке на берегу океана. Это почти калька с того, что я видела вокруг.
Но, пожалуй, больше всего повлияла детская литература. Американские книги очень смелые. Здесь нет рамок, нет страха показаться «слишком странным». Я видела книги с самыми неожиданными, абсурдными идеями — и это вдохновляет. Я сама так не пишу, но это раскрыло мне границы. Я поняла: можно придумать что угодно. И это свобода. Поэтому в моих книгах тоже есть необычное: жуки, которые делают из тыквы ракету, или существо, живущее в цветке.
А ещё Америка подарила мне осень. В России я её тоже любила, но здесь она совсем другая — тёплая, яркая, праздничная. Люди украшают дома венками, тыквами, гирляндами, и это не только Хэллоуин, а целый сезон радости и красоты. Эта атмосфера вдохновила меня, и больше пяти моих книг написаны именно в осеннем настроении.
— У вас двое детей-подростков. Как они относятся к вашим книгам?
— Когда они были маленькие, я читала им всё — и они были в полном восторге. На них я тестировала почти каждую историю. «Майси», например, была их любимой. Но сейчас они выросли, и детская литература для них уже «не по возрасту». Если даю им почитать что-то новое, они реагируют с юмором: «Мама, это же для малышей».
— Иногда вы используете имена своих детей для героев. Как они реагируют на такие совпадения?
— Когда были младше — им это нравилось. Они накладывали истории на себя: «Ой, это похоже на меня!» или «Это совсем не я!». Но иногда и напрягались. Например, когда в книге герой с их именем переживает что-то трудное. Например, в книге «Тайна Сырной улицы» дети превращаются в мышей. Моему сыну это читать тяжело: он очень впечатлительный и переживает, будто это реально с ним происходит.
— Вы говорили, что серьёзно подходите к выбору имён в книгах. Почему для вас это так важно?
— Для меня имя героя — один из самых сложных этапов работы. Я не могу просто взять первое попавшееся слово — мне нужно, чтобы оно отражало характер или несло особый смысл. Например, в «Майси» я использовала финские имена, подбирая их по значению. В «Жуках» появилось имя Блум — я подсмотрела его в биографии Астрид Линдгрен, и оно мне показалось очень символичным. А фамилия Топчегречка пришла из жизненного рассказа друга — и я записала её, а потом использовала через несколько лет. Иногда вдохновляют даже мелочи: бирка на игрушке, подаренной мужем, где я встретила имя Тибидон.
Для меня это всегда процесс поиска. Я хочу, чтобы имена были необычными и «цепляли». Кому-то они кажутся странными, кто-то жалуется, что «сложно прочитать». Но именно это и работает — имя выделяет героя, делает его живым и запоминающимся.
— Имя задаёт основу, а как вы дальше выстраиваете характеры, чтобы персонажи оживали на страницах?
— Мне важно, чтобы персонаж никогда не был скучным. Даже если он «тусклый», то настолько, что это превращается в яркую особенность. Я люблю гиперболу: беру какое-то качество и довожу до предела. Плюс я стараюсь придумать героям необычные увлечения, странности — так они становятся узнаваемыми. Думаю, именно это помогает детям быстро полюбить их и запомнить.
— Ваши книги называют «уютными». Откуда эта атмосфера? Может быть, из вашей любви к домам и даже коллекции игрушечных домиков?
— Для меня важно, чтобы в истории был не только сюжет, но и настроение. Дома — это целые миры, они дают тепло и чувство безопасности. Я люблю смотреть, как устроено чужое пространство, могу даже заглянуть на просмотр выставленного дома, просто чтобы увидеть планировку. Игрушечные домики — продолжение этой любви: каждый из них как маленькая вселенная со своей историей. Эта увлечённость неизбежно перекочевала в мои книги. У моих героев почти всегда есть необычные жилища: у Майси это цветок-домик, у Жуков — тыква-ракета, у профессора Сириуса — старая водокачка, у детективного агентства — офис в старом серванте в лесу. Наверное, именно поэтому мои книги называют уютными: они создают пространство, где хочется задержаться.
— Иллюстрации в детских книгах играют огромную роль. Как вы относитесь к выбору художников и насколько для вас важна визуальная сторона книги?
— Для меня иллюстрации — это половина успеха книги. Очень важно, чтобы художник чувствовал историю так же глубоко, как я. Именно поэтому я дорожу сотрудничеством с Ирой Гришановой, которая создала потрясающий мир «Майси», и со Светой Калюжной, которая нарисовала мою «Бабу-Ягу». У каждой книги должен быть свой особенный визуальный язык, и я считаю, что иллюстратор здесь не просто «оформитель», а настоящий соавтор. Удачная идея и сильные иллюстрации вместе создают магию, которая захватывает детей и остаётся с ними надолго.
— В ваших книгах герои не умирают, а становятся сильнее. Это правило отражает ваш взгляд на жизнь?
— Да. Я за литературу разную, и смерть в книгах тоже имеет право быть — дети должны учиться проживать утраты. Но лично я пока выбираю другой путь: дарить надежду. Для меня важно, чтобы ребёнок, закрыв мою книгу, верил, что трудности можно преодолеть, что есть свет после темноты. Пусть мои герои сталкиваются с испытаниями, ошибаются, падают, но они обязательно находят в себе силы встать. Мне кажется, это то чувство, которое нам всем нужно — не безнадёжность, а вера в себя.
— Как вы сами сегодня видите себя как автора: вы пишете прежде всего для детей или для всей семьи?
— Конечно, моя основная аудитория — дети. Но я не разделяю книги на «детские» и «взрослые». У детского писателя, конечно, есть свои правила: нужно писать простым и ясным языком, так, чтобы история увлекала ребёнка. Но хороший сюжет и интрига интересны любому человеку — и ребёнку, и взрослому. Поэтому родители тоже с удовольствием читают мои книги вместе с детьми. Мне кажется, настоящая детская литература всегда семейная: она объединяет, а не делит.
— Как выглядит ваш обычный рабочий день? Есть ли у вас писательские ритуалы?
— У меня нет строгого расписания вроде «в 9 утра пишу, в 11 редактирую». Я работаю проектами. Если есть конкретная задача, могу писать ночью или утром — когда появилась мысль, тогда и сажусь. Идейные заметки я делаю всегда в блокнотах, для каждой истории у меня отдельная тетрадь.
В последние пару лет я больше сосредоточена не на создании новых текстов, а на продвижении уже написанных книг. У меня есть целый багаж историй, и я понимаю: они должны работать, жить дальше, а не пылиться. Поэтому много времени уходит на договоры, переписку, обсуждения. Но и новые проекты я тоже постепенно двигаю.
— Ваши книги находят читателей далеко за пределами вашего города. Как вы выстраиваете общение с аудиторией — и на встречах, и онлайн?
— Мне нравится, когда мои юные читатели не просто сидят и слушают, а участвует: мы играем, устраиваем квесты, гадаем на воске. В этот момент книга оживает, и у детей появляется личный опыт, связанный с книгой. Они часто задают профессиональные вопросы — «откуда берутся идеи?», «почему герой так поступил?». Им интересно заглянуть в сам процесс создания книги, понять, как рождается история.
Многие мои читатели живут далеко — в России и других странах. Иногда библиотеки и школы проводят мероприятия по моим книгам без моего участия: дети делают поделки, обсуждают героев. Я узнаю об этом из постов, перепощиваю — и это большая радость. Для меня важно видеть, что книги начинают жить своей жизнью, независимо от меня.
— Какие новые проекты ждут ваших читателей?
— Ближайшая новинка — книга о ведьме Мирабель, которую отправляют проходить практику… не в магическую академию, а в обычный огород к бабушке и дедушке. А там внезапно появляются внуки, и начинается история, где волшебство переплетается с самыми простыми летними заботами.
— В этом году вы начали переводить свои книги на английский язык. Какие произведения выбрали и с какими трудностями сталкиваетесь?
— Мы начали с «Жуков» и «Майси». Это самые популярные книги, и у них больше всего шансов найти отклик. К тому же издательства вернули мне права на эти произведения, поэтому теперь я могу свободно с ними работать и развивать их дальше.
Сам процесс оказался долгим: у переводчицы трое детей, работа — и всё идёт медленно. Плюс специфика перевода. Русский язык гибкий, образный, а на английском иногда теряется оттенок, шутка звучит иначе. Я много раз перепроверяю, переписываю. Но я уверена, что эти истории будут близки и зарубежным детям: в них простые эмоции, юмор, атмосфера дружбы и приключения — то, что понятно ребёнку в любой стране.
— О чём вы мечтаете как автор?
— У меня есть дерзкая мечта: чтобы студия «Гибли» сняла мультфильм по моей книге. Я верю, что мечты нужно произносить вслух — вдруг кто-то услышит, нужные вибрации дойдут куда надо. Это, конечно, почти фантастика, но мечта должна быть такой — чуть сумасшедшей. А задачи более реальные у меня тоже есть: довести до читателей новые книги, расширить круг издательств, сделать так, чтобы истории жили дольше, чем я сама.
Анастасия Пикина ВКонтакте: https://vk.com/anastasiiapikina
В Инстаграмм: https://www.instagram.com/anastasiia_pikina?igsh=N2pxeXZycHI5aDlw