Алиса замерла на пороге, вцепившись пальцами в ручку двери. В прихожей царил хаос: крошки печенья на только что вымытом полу, разбросанные игрушки, лужица от пролитого сока. И тишина. Гробовая тишина.
— Машенька? — позвала она, срываясь на шепот.
Из гостиной выполз семилетний Артем, ее младший.
— Мама, а где сестра? Мы с папой фильм смотрим.
Алиса прошла в гостиную. Алекс полулежал на диване, уткнувшись в телефон. На экране телевизора шел боевик.
— Алекс, где Маша?
Муж оторвался от экрана, на его лице застыло выражение легкой досады.
— А? На тренировке, наверное. Ты же знаешь, у нее там до шести.
Алиса посмотрела на часы. Было без пятнадцати восемь.
— Тренировка ЗАКОНЧИЛАСЬ в шесть, Алекс! В ПОЛСЕДЬМОГО! — ее голос, обычно такой ровный и собранный, взвизгнул от паники.
Она уже доставала телефон, чтобы звонить тренеру, когда в дверь позвонили. На пороге стояла заплаканная Маша в мокрой от дождя куртке, а рядом — соседка по подъезду, Людмила Петровна.
— Я ее с улицы забрала, — сказала соседка, смотря на Алекса с нескрываемым осуждением. — Сидит одна на скамейке, вся продрогшая. Говорит, папа забыл.
Алекс наконец поднялся с дивана.
— Да ладно, драма! Жива ведь? Я просто время немного прозевал. Зато с сыном пообщался, — он потрепал Артема по волосам.
Алиса не произнесла ни слова. Она молча раздела дочь, отправила в душ, накормила ужином. Внутри у нее все кипело, но она сжимала это кипение в кулак, как всегда. Перфекционистка. Все должно быть идеально. И скандалы — не идеальны.
Когда дети легли спать, она подошла к Алексу. Он снова уткнулся в телефон, будто ничего не произошло.
— Алекс, нам нужно поговорить.
— Опять? — он не отрывал взгляда от экрана. — Все обошлось. Не делай из мухи слона.
— Наш ребенок два часа сидел один на улице в темноте! Это не муха, это слон, который чуть не растоптал меня от ужаса!
— А ты подумала, почему это случилось? — Алекс наконец отложил телефон, его лицо исказила привычная маска упрека. — Если бы ты была нормальной матерью, ты бы нашла работу поближе к дому! Или работала меньше! Вечно ты где-то на совещаниях, а я тут один с детьми!
Алиса отшатнулась, словно от пощечины. Ее работа, ее карьера старшего юриста, которая кормила семью, пока Алекс «искал себя» между заказами на дизайн, снова превратилась в обвинение.
— Я… не нормальная мать? — прошептала она.
— Ну не знаю, нормальные матери, по-моему, не срываются на крик из-за ерунды, — пожал он плечами и снова взял телефон.
Алиса развернулась и ушла. В ее голове стучало: «Ненормальная. Плохая мать. Не справляюсь». Этот внутренний голос звучал так знакомо. Он жил в ней с детства, доставшись в наследство от вечно недовольной матери.
На следующее утро, собирая детей в школу, она открыла свой ежедневник. Густо исписанные страницы, цветные стикеры, расписанные по минутам дела. «Стоматолог, Маша, 15:30». «Заказать продукты». «Отправить договор клиенту». «Родительское собрание, Артем, 18:00». Ни одной свободной строки. Ни одного дела с пометкой «Алекс», кроме «Алекс — день рождения, купить подарок».
Она посмотрела на этот ежедневник как на улику. Это был не планер. Это был обвинительный акт против нее самой.
Вечером они вдвоем с Алексом пришли на собрание к Артему. Пока учительница рассказывала о подготовке к школьной олимпиаде, Алекс увлеченно листал ленту в телефоне, изредка подавая реплики: «Алис, ты запиши», «Алис, спроси про репетитора».
Молодая учительница, Марина Сергеевна, наблюдала за ними несколько минут, а затем мягко, но четко сказала:
— Вы знаете, мне кажется, что вопросы обучения касаются обоих родителей. Вам не кажется, Алексей, что вы тоже могли бы включиться? У нас вот папы из совета класса очень активны, помогают с организацией поездок. Может, и вы предложите свою помощь?
В классе на секунду воцарилась тишина. Алекс медленно поднял голову, на его лице было написано искреннее недоумение.
— Я? Ну, я вообще-то очень занят. Проект новый. А Алиса у нас тут главный по детям, — он потяпал жену по плечу, как бы передавая ей полномочия.
Алиса не слышала, что было дальше. Слова учительницы прозвучали для нее как удар колокола. Она смотрела на Алекса и видела не мужчину, а большого ребенка. Красивого, талантливого, но ребенка, который играл во взрослую жизнь, пока она тащила на себе весь воз ответственности.
Они шли молча до машины. Алекс что-то бурчал про «выскочку-училку», но Алиса не слушала.
Дома, когда дети уснули, она достала свой ежедневник и села за стол напротив мужа.
— Что это? — удивился Алекс. — Опять распишешь мне лекцию по планированию?
— Нет, — голос Алисы был спокоен и страшен своей ледяной уравновешенностью. — Это — твои новые обязанности.
Она открыла ежедневник на чистой странице и начала писать. Четко, без эмоций.
Понедельник: забрать Машу с тренировки, проверить уроки у Артема.
Вторник: отвезти Артема на кружок, купить продукты по списку.
Среда: родительское собрание у Маши (обсудить с учителем проект).
Четверг: готовить ужин.
Пятница: уборка в детских, отвезти детей к бабушке.
— Ты что, с ума сошла? — Алекс смотрел на список как на личное оскорбление. — У меня работа! Творчество не терпит графика!
— Моя работа терпит, — парировала Алиса. — И она кормит семью. Твое творчество — твое хобби. А семья — это общая ответственность.
— Я не буду этого делать! Это не мужское дело!
— Тогда что является твоим мужским делом? — ее голос все так же оставался тихим, но в нем появилась сталь. — Лежать на диване? Ждать, когда тебе принесут ужин? Забывать своих детей? Я не прошу помощи, Алекс. Я требую партнерства.
Она отодвинула от себя заполненный листок.
— Иначе нам не по пути.
Наступила тягучая пауза. Алекс смотрел на нее, и в его глазах читалось сначала непонимание, потом злость, а потом — растерянность. Он впервые увидел не уставшую, вечно оправдывающуюся жену, а твердую, уверенную в своей правоте женщину.
— Ты шутишь?
— Я никогда не была так серьезна. С завтрашнего дня начинаем жить по-новому. Или не начинаем. Выбор за тобой.
Она встала и вышла из комнаты, оставив его наедине с ежедневником — этим немым укором и символом ее многолетнего молчаливого подвига.
На следующее утро Алекс, хмурый и невыспавшийся, все же отвез Артема в школу. Вечером, скрипя зубами, поехал за Машей на тренировку. Он все делал с недовольным видом, ожидая, что Алиса сломается, вернется к старому.
Но Алиса не сломалась. Она сидела дома, пила чай и впервые за долгие годы читала книгу просто так. Не для работы, не для развития, а для себя. И она понимала, что ее ежедневник, эта библия перфекционизма, наконец-то попал в нужные руки. Пусть и не по доброй воле их владельца. Ее путь к идеальной жизни начался не с нового плана, а с отказа нести единоличную ответственность за всех. Она наконец-то позволила себе быть не идеальной. А просто — счастливой.