— Лиза, ты не могла бы побыстрее с ванной? — голос Родиона, сонный и недовольный, донёсся из спальни. — Мама с тётей Зоей скоро приедут, а у нас даже чайника нет на плите!
Лиза стиснула зубы, глядя на своё отражение в зеркале. Тёмные круги под глазами, уставший взгляд. Она только что закончила сеанс массажа с клиенткой, которая ушла в шесть утра, чтобы успеть на работу. Лиза работала косметологом в престижном салоне, но этого не хватало, чтобы содержать себя и своего неработающего мужа, поэтому она брала подработку на дому. Её руки, её волшебные руки массажистки, кормили их обоих.
— Родион, я спала три часа! — крикнула она в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал от гнева. — Ты мог бы и сам поставить чайник! Или корона свалится с твоей драгоценной головы?
Тишина. Он даже не удостоил её ответом. Просто снова зашуршал одеялом, устраиваясь поудобнее. А ведь он знал, что сегодня приедет его мать, Олеся Фёдоровна, со своей сестрой Зоей и её десятилетним сыном Павликом. «На недельку, Лизонька, всего на недельку! Соскучились!» — проворковала свекровь по телефону вчера вечером. Не спросила, могут ли они, удобно ли. Просто поставила перед фактом.
Лиза вышла из ванной, плотнее запахивая халат. Квартира, её уютное гнёздышко, которое она обставляла с такой любовью, уже не казалась ей крепостью. Она превращалась в проходной двор. Олеся Фёдоровна наведывалась к ним с завидной регулярностью, и каждый её визит был подобен урагану.
В дверь позвонили. Настойчиво, долго, будто выламывая кнопку.
— Ну вот, началось, — прошептала Лиза и пошла открывать.
На пороге стояла вся честная компания. Олеся Фёдоровна, женщина необъятных размеров, в леопардовом пальто, сжимала в руках несколько авосек, из которых торчали банки с соленьями. Рядом с ней, тощая и нервная, как испуганная птица, топталась её сестра Зоя. А впереди всех, как бронепоезд, стоял Павлик, рыжий и конопатый, с наглым выражением лица.
— Лизонька, здравствуй, дорогая! — прогремела Олеся Фёдоровна, вваливаясь в квартиру и бесцеремонно отодвигая Лизу плечом. — А мы приехали! Родиончик спит ещё, соня наша? Ну правильно, пусть отдыхает, мальчик устаёт.
Она говорила это так, будто Родион каждый день разгружал вагоны, а не лежал на диване с игровым джойстиком.
— Здравствуйте, Олеся Фёдоровна, здравствуйте, тётя Зоя, — выдавила из себя Лиза.
— Ой, Лиза, что-то ты бледная такая, — вставила свои пять копеек Зоя, оглядывая квартиру критическим взглядом. — Недосыпаешь, что ли? А мы вот вам гостинцев привезли! Огурчики, помидорчики, всё своё, с огорода!
Она сунула Лизе в руки тяжёлую сумку.
— Спасибо, — сухо поблагодарила Лиза.
Павлик, не говоря ни слова, пронёсся по коридору, заглядывая во все комнаты.
— А где моя комната? — крикнул он из гостиной.
— Павлик, веди себя прилично! — цыкнула на него мать, но без особой строгости.
— А чего? Я спать хочу! Мы всю ночь ехали!
Олеся Фёдоровна уже хозяйничала на кухне, открывая холодильник.
— Так, Лизонька, что у нас тут? Пустовато, пустовато. Ну ничего, мы сейчас всё организуем. Родиончику на завтрак надо кашку сварить, манную. Он любит пожиже и с маслицем. А нам с Зоей кофейку. И бутербродики сделай, с колбаской и сыром.
Лиза замерла. Она почувствовала, как внутри неё закипает волна ярости. Они приехали без приглашения, ввалились, как к себе домой, и уже раздают указания.
— Олеся Фёдоровна, — начала она как можно спокойнее, — колбасы и сыра нет. Я не успела сходить в магазин.
Свекровь обернулась, и её лицо приняло оскорблённое выражение.
— Как это нет? А чем же ты мужа кормишь? Одной травой, что ли? Бедный мальчик, совсем отощал, наверное. Родион! Сынок, вставай! Мама приехала!
Из спальни, наконец, вылез заспанный Родион. Увидев мать, он расплылся в счастливой улыбке.
— Мама! Как я рад тебя видеть! — он бросился к ней, и они заключили друг друга в объятия, будто не виделись много лет.
— Сыночек мой, кровиночка моя! — причитала Олеся Фёдоровна, гладя его по немытой голове. — Как же ты тут без меня? Лиза-то тебя совсем не кормит!
Лиза смотрела на эту сцену, и ей хотелось выть. Её муж, тридцатилетний здоровый мужик, вёл себя как маленький мальчик, жалующийся маме. А она, Лиза, в этой картине мира была злой мачехой.
— Родион, я сейчас пойду в магазин, — сказала она, надевая куртку. — Составь список, что купить.
— Обязательно купи сгущёнки! И печенья «Юбилейного»! — крикнул ей в спину Павлик.
Когда Лиза вернулась с тремя тяжёлыми пакетами, в квартире царил хаос. Вещи гостей были разбросаны по всей гостиной. Павлик скакал по её любимому дивану, а Олеся Фёдоровна и Зоя пили чай на кухне, обсуждая её.
— ...и характер у неё, конечно, не сахар, — донеслось до Лизы. — Вся в работе, а на мужа времени нет. Неласковая она, вот что я тебе скажу, Зоя. Мужику ведь что нужно? Ласка да тёплый ужин. А она?
Лиза вошла на кухню, и они обе замолчали, уставившись на неё.
— Я всё купила, — сказала она, ставя пакеты на пол. — Разбирайте.
Она чувствовала себя прислугой в собственном доме. И это было только начало. Неделя впереди казалась ей вечностью.
Дни слились в один сплошной кошмар. Олеся Фёдоровна взяла на себя роль главной хозяйки. Она передвигала мебель, критиковала Лизину стряпню и постоянно давала «ценные» советы.
— Лизонька, ну кто так борщ варит? Сначала надо свёклу тушить с уксусом, чтобы цвет не теряла! А ты всё в одну кастрюлю свалила.
— Лизонька, шторы у тебя какие-то мрачные. Купила бы что-нибудь повеселее, в цветочек.
— Лизонька, а почему у тебя пыль вот тут, за диваном? Плохая хозяйка, плохая.
Зоя ей вторила, поддакивая и сочувственно вздыхая, глядя на Родиона. Павлик же превратил квартиру в поле боя. Он сломал Лизину любимую вазу, разлил на новый ковёр компот и изрисовал фломастерами обои в коридоре. На все замечания Лизы он отвечал наглым: «А чё такова?». А его мать лишь разводила руками: «Ну что вы хотите, ребёнок».
Родион же, казалось, был абсолютно счастлив. Он целыми днями лежал на диване, окружённый материнской заботой, уплетал пирожки и смотрел телевизор. На робкие попытки Лизы поговорить с ним, он отвечал одно и то же:
— Лиза, ну потерпи, это же моя мама. Она же не навсегда.
Но терпение Лизы было на исходе. Особенно когда родственники стали покушаться на её работу. У Лизы был отдельный кабинет, где она принимала клиенток на массаж. Это было её святилище, её источник дохода. Она строго-настрого запретила всем туда входить.
Однажды днём, когда у неё была клиентка, в дверь кабинета бесцеремонно заглянула Олеся Фёдоровна.
— Лизонька, у тебя там не найдётся какой-нибудь мази от радикулита? Спину прихватило.
Лиза похолодела. Её клиентка, солидная дама, недовольно посмотрела на свекровь.
— Олеся Фёдоровна, я же просила вас не входить, когда я работаю! — прошипела Лиза.
— Ой, да ладно тебе! Что тут такого? Подумаешь, голая женщина лежит. Я и не такое видала, — хмыкнула свекровь и, не дожидаясь ответа, стала рыться в Лизиных шкафчиках, где хранилась дорогая профессиональная косметика.
Лиза с трудом сдержалась, чтобы не выставить её за дверь. Она извинилась перед клиенткой и кое-как закончила сеанс. Дама ушла, бросив на прощание: «Больше я к вам не приду. У вас тут проходной двор, а не массажный кабинет».
Лиза была в отчаянии. Она теряла клиентов, теряла деньги, теряла самоуважение. Вечером она решила поговорить с мужем начистоту.
— Родион, так больше продолжаться не может! — заявила она, когда они остались одни в спальне. — Твои родственники превратили мою жизнь в ад! Они рушат мой бизнес!
— Лиза, не преувеличивай, — лениво ответил он, не отрываясь от телефона. — Мама просто хотела мазь.
— Она ворвалась ко мне во время сеанса! Клиентка ушла недовольная и больше не вернётся! Ты понимаешь, что мы живём на эти деньги? Что ты не приносишь в дом ни копейки!
Родион отложил телефон и сел на кровати. Его лицо стало злым.
— Ах, вот ты к чему клонишь! Ты меня деньгами попрекаешь! Я, между прочим, в творческом поиске! Я ищу себя! А ты, вместо того чтобы поддержать, пилишь меня из-за какой-то ерунды!
— Творческий поиск?! — Лиза рассмеялась горьким, истерическим смехом. — Ты уже три года «ищешь себя» на моём диване! Родион, открой глаза! Твоя мать и её семейка просто используют нас! Они живут за мой счёт, едят мою еду, разрушают мой дом!
— Не смей так говорить о моей матери! — взвизгнул он. — Она святая женщина! Она меня вырастила, воспитала! А ты... ты просто эгоистка, которая думает только о себе и своих деньгах!
Они кричали друг на друга, не стесняясь в выражениях. За дверью было слышно, как притихли и подслушивают родственники. Лизе было всё равно. Плотина прорвалась.
— Если ты не скажешь им завтра же уехать, то я уйду сама! — крикнула она.
— Да пожалуйста! — крикнул он в ответ. — Скатертью дорога! Посмотрим, кому ты нужна будешь, такая злая и меркантильная!
В ту ночь Лиза не спала. Она лежала и смотрела в потолок, и в её голове зрел план. Она поняла, что больше не может и не хочет терпеть. Она слишком долго была удобной, покладистой, всё понимающей. Хватит…