«Волга», вырвавшись из аэропорта на шоссе, плавно набрала скорость. Андрей поинтересовался у своего спутника, Павла Анатольевича, о семье. Тот, улыбаясь, успокоил: Ольга Викторовна в полном порядке и наверняка сама всё расскажет, а Володя подрастает и радует мать.
Затем инициатива перешла к куратору, и разговор плавно перетек на дела служебные. Андрей Аркадьевич докладывал об итогах командировки сдержанно: «В целом, хорошо». Его интересовала судьба информации, переданной через Шона. Павел Анатольевич с удовлетворением подтвердил: сведения попали на благодатную почву. Диверсия никарагуанского спецназа против базы «Лепатерик» стала жестоким, но эффективным актом возмездия, больно ударившим по боевому духу проамериканских контрас.
Однако за внешним успехом скрывалась тревожная реальность. Андрей, в отличие от осторожного руководства Никарагуа, выступал за более жесткую, опережающую тактику. Он анализировал методы противника: американцы, по его словам, не погнушаются ничем, и их следующей провокацией может стать инсценировка нападения на собственных военных, чтобы получить формальный повод для вторжения. Его монолог был горьким уроком новейшей истории, где в пример ставилась трагическая судьба Чили, а нынешние заигрывания сандинистов с оппозицией назывались прямой дорогой к большой крови.
Он рассказал и о внутренних противоречиях в стане врага: растущее напряжение между разными группировками контрас, амбиции их лидеров вроде Пасторы и хитрые финансовые маневры ЦРУ. Андрей видел в этих слабостях огромные возможности, которые, по его мнению, правительство Ортеги упорно не желало использовать. Его анализ был настолько глубок и неожидан, что Павел Анатольевич лишь развёл руками, оценив его как «хорошую тему для размышлений».
Беседа оборвалась, когда автомобиль, промчавшись по залитым огнями улицам столицы, свернул в тихий Несвижский переулок и замер у знакомой высотки. Договорившись о встрече через три дня, Андрей вышел и направился в подъезд, где его ждало долгожданное возвращение домой.
Дверь квартиры открыл своим ключом. Из темноты навстречу выбежал подросший котенок с любопытством разглядывавший вошедшего. А следом, с криком «Папа!», на него запрыгнул сын, Володя. В следующее мгновение в прихожей появилась Ольга, и её смех, и слово «пропащий», и крепкие объятия — всё это было тем самым настоящим, ради чего стоит жить и бороться.
Семья собралась на кухне за ароматным борщом, который, как уверял Андрей, был в разы вкуснее любого ресторанного угощения. Разговор тек легко и непринужденно: о планах на завтрашнюю прогулку, о повадках кота по кличке Серый, который, к всеобщему удивлению, гулял на поводке и одним взглядом усмирял окрестных собак. «Поведение кота только подтверждает, что мы с ним одной крови!» — с улыбкой заключил Андрей, наслаждаясь простым семейным счастьем.
Когда сын и кот были уложены спать, настало время для другого, тайного разговора. За чашкой кофе Андрей показал жене потертую папку — личные записи погибшего генерала, переданные ему Магдой. Эти страницы, пророчески отданные накануне гибели, были не просто архивным документом, а бесценным материалом для будущей книги и тяжким грузом ответственности. Они оба понимали, что официальным инстанциям эти бумаги видеть не стоит.
Их тихий ночной разговор снова вернулся к тревогам сегодняшнего дня: к войне в Никарагуа, которую Андрей характеризовал как бандитские нападения на мирных жителей, и к опасной работе, которая в любой момент могла снова его отозвать. С лёгкостью и пониманием они строили планы, как под благовидным предлогом — журналистской командировки на кубинский остров Хувентуд — Ольга сможет снова ощутить «простор», необходимый её такой же беспокойной душе. Завершился вечер рассказом о бесшабашной отваге их общей знакомой, француженки Мари, чьи сальвадорские приключения лишь подтверждали: их семья, их круг — это люди особой закалки, «немного сумасшедшие», но бесконечно преданные друг другу и своему делу.
Полную работу читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.