Алла переехала в нашу квартиру весной. Высокая, худая, всегда при полном параде. Даже в магазин не выйдет без макияжа и каблуков.
С первых дней началось. Утром во дворе появляется с коляской и двумя малышами на поводках-рюкзачках. Вечером ведёт троих школьников за руки. Выходные — вообще караван детей разного возраста.
Мамочки в песочнице сразу потянулись знакомиться. Многодетная семья — это же так интересно и достойно уважения.
— Пятеро детей! — ахали бабушки на лавочках. — Вот это женщина!
Алла только загадочно улыбалась и поправляла волосы. Скромничала, но видно было — внимание ей нравится.
Меня что-то насторожило сразу. Дети слишком разные. Не только возрастом — внешне совершенно не похожи. И ведут себя странно. Не как родные братья и сёстры, а как случайные попутчики.
Старший мальчишка лет десяти постоянно оглядывался на Аллу, словно спрашивал разрешения. Девочка помладше держалась особняком. Малыши вообще больше тянулись к прохожим, чем к "маме".
Но соседи были в восторге. Алла стала местной знаменитостью.
— Как вы справляетесь? — допытывались женщины.
— Организация, — отвечала Алла туманно. — И помощь мужа, конечно.
Мужа, кстати, никто не видел. По словам Аллы, он работал вахтовым методом. Месяц дома, два в командировке.
— Представляете, одна с пятью детьми, — сочувствовали соседки.
— Героиня наших дней, — кивали пенсионеры.
Алла купалась в восхищении. Стала ещё чаще появляться во дворе, ещё эффектнее одеваться. Записалась в родительский комитет, предложила организовать праздник для многодетных семей.
А я продолжала наблюдать.
Первое, что бросилось в глаза — график. Дети появлялись не все сразу. Утром одни, днём другие, вечером третьи. Как по смене.
Второе — вещи. У каждого ребёнка был свой рюкзачок, который он нёс сам. И забирал с собой, уходя. Словно в гости приходил, а не домой.
Третье — реакция детей на чужих людей. Нормальные дети настороженно относятся к незнакомцам. Эти же легко шли на контакт, делились секретами, жаловались на проблемы. Будто привыкли к постоянной смене взрослых в своей жизни.
Решила проследить.
В понедельник Алла утром вывела двойняшек. Девочек лет четырёх, светленьких, в одинаковых костюмчиках. Погуляла час, увела.
Во вторник те же девочки пришли с другой женщиной. Молодой, в спортивном костюме. Без макияжа.
— Это кто? — спросила я у девочек.
— Тётя Света, — ответила одна.
— А где тётя Алла?
— Дома спит. Она устала.
Интересно. В среду девочек не было вообще.
В четверг Алла появилась с мальчиком лет семи. Тёмненький, серьёзный. Они пошли в магазин, купили мороженое, посидели на лавочке.
— Как дела в школе? — спросила я у мальчика.
— Хорошо. А вы знаете мою маму Ольгу Петровну?
Стоп. Маму зовут Ольга Петровна? А не Алла?
— Нет, не знаю. А где она?
— На работе. Меня Алла Михайловна забрала с продлёнки.
Пазл начал складываться.
В пятницу подкараулила Аллу у подъезда.
— Алла Михайловна, можно вопрос? Вы работаете с детьми?
— Почему спрашиваете? — нервно улыбнулась она.
— Просто интересно. Такая большая семья, наверно, педагогическое образование пригождается.
— Да нет, какое там образование. Просто люблю детей.
— А муж помогает?
— Муж... — она замялась. — Муж в командировке сейчас.
— Тяжело, наверно, одной?
— Ничего, справляюсь. — И быстро ушла в подъезд.
На выходных картина прояснилась окончательно.
В субутру Алла вышла с тремя детьми разного возраста. Все нарядные, с воздушными шариками. Направились к центру.
Я пошла за ними.
Доехали до парка аттракционов. Там их встретила группа взрослых — явно родители детей. Деньги передали, инструкции дали, разошлись.
Алла весь день водила чужих детей по аттракционам. Кормила их, развлекала, фотографировала.
К вечеру родители вернулись, забрали своих чад, расплатились с Аллой.
Бизнес. Обычные няня-услуги.
Но зачем врать соседям?
Ответ пришёл в воскресенье. Алла собрала очередную группу детей и повела на детскую площадку нашего двора.
— Алла Михайловна, какие у вас замечательные дети! — восхитилась соседка тётя Зина.
— Спасибо, — скромно ответила Алла. — Стараюсь воспитывать достойных людей.
— А как справляетесь финансово? Пятеро детей — это же такие расходы!
— Государство помогает. Пособия, льготы.
Тётя Зина кивнула с пониманием.
— Правильно. Многодетные семьи нужно поддерживать.
А вечером подслушала разговор Аллы по телефону. Стояла на балконе, а у неё окно открыто было.
— Да, завтра приводите. Двоих на полдня — полторы тысячи... Нет, дешевле не получается. У меня репутация в районе...
Репутация многодетной матери. Которая на самом деле зарабатывает на чужих детях и врёт всем вокруг.
Стало интересно — а что ещё придумала предприимчивая соседка?
Оказалось, немало. Алла регулярно посещала центр социальной помощи, где получала гуманитарную помощь "для многодетной семьи". Записалась на бесплатные курсы "для мам в декрете". Подала заявку на льготную путёвку в санаторий.
Во дворе продолжала изображать героическую мать. Жаловалась на трудности, принимала сочувствие, давала советы другим родителям.
— Главное — любить детей, — поучала она молодых мамочек. — Тогда и трудности не страшны.
— У вас такой опыт! — восхищались женщины. — Пятеро детей воспитать!
— Опыт приходит с практикой, — философски отвечала Алла, поправляя очередного "сына" за шиворот.
Мальчик, кстати, упирался и хныкал. Явно хотел к настоящей маме, а не к временной "воспитательнице".
Всё рухнуло в один момент.
Была пятница, конец сентября. Алла как обычно привела двух школьников с продлёнки и малыша из садика. Расположилась на лавочке с видом усталой многодетной мамы.
В это время во двор вбежала молодая женщина. Растрёпанная, взволнованная. Оглядывается по сторонам, кого-то ищет.
— Артём! — кричит она. — Артём, где ты?
Один из мальчиков рядом с Аллой поднял голову.
— Мама! — радостно крикнул он и побежал к женщине.
— Боже мой, как же я испугалась! — обнимала его мама. — В садике сказали, что тебя забрала Алла Михайловна. А я не помню, чтобы просила сегодня!
— Я хотел с ребятами играть, — объяснял мальчик. — Алла тётя разрешила.
Женщина подошла к Алле. Лицо у неё было не очень довольное.
— Алла Михайловна, мы же договаривались — только по пятницам на два часа. А сегодня четверг.
— Ой, простите, — замялась Алла. — Перепутала дни. Артём сам захотел.
— Он ребёнок, конечно, захочет. Но договор есть договор.
— Какой договор? — не удержалась тётя Зина.
— Да мы няню наняли, — объяснила мама Артёма. — Алла Михайловна детей водит, когда мы задерживаемся.
Тишина повисла такая, что слышно было, как листья шуршат.
— Няню? — переспросила тётя Зина.
— Ну да. А что?
Все повернулись на Аллу. Та сидела красная как рак.
— А мы думали, это ваши дети, — тихо сказала одна из мамочек.
— Мои? — удивилась женщина. — Да у Аллы Михайловны детей нет. Она работает няней. Хорошая няня, кстати.
Скандал разразился моментально.
— Как нет детей? — возмущалась тётя Зина. — А кого она каждый день водит?
— Чужих водит. По договору.
— А пособия? А льготы для многодетных?
— Какие льготы? — не понимала мама Артёма.
Алла попыталась незаметно встать и уйти. Не получилось. Соседки её окружили плотным кольцом.
— Алла Михайловна, объяснитесь!
— Вы нам полгода мозги пудрили!
— Мы вас жалели, помогали!
А помогали действительно. Тётя Зина регулярно приносила детские вещи "для младших". Семья из пятого подъезда отдавала игрушки. Молодая мама делилась детским питанием.
— Я не просила помогать, — пробормотала Алла.
— Не просила, но принимала! И врали нам в глаза!
— Социальные службы обманывали!
— Льготы чужие получали!
Алла сдалась.
— Хорошо, работаю няней. И что? Это честная работа.
— Честная работа — да. Но зачем врать?
— А зачем правду говорить? Всё равно бы осуждали.
— За что осуждать?
— За то, что детей нет. За то, что не замужем. За то, что живу одна.
— Никто бы не осудил!
— Осудили бы. Все осуждают женщин без детей.
Наверно, в этом была доля правды. Общество действительно давит на женщин, требует материнства. Но обман не выход.
— А льготы зачем получали?
— Какие льготы? — попыталась Алла выкрутиться.
— В соцзащите видели. Гуманитарку получали для многодетных.
— Это... это недоразумение.
— Какое недоразумение? Документы подделывали?
— Не подделывала. Просто... не уточняла некоторые моменты.
Скандал длился ещё полчаса. Соседи требовали объяснений, Алла оправдывалась. Дети, ставшие невольными участниками спектакля, плакали и просились домой.
В итоге Алла забрала своих подопечных и скрылась в подъезде. А во дворе ещё долго обсуждали случившееся.
— Представляете, полгода нас дурила!
— А мы её жалели, восхищались!
— Льготы чужие получала! Это же мошенничество!
Кто-то предлагал заявить в полицию. Кто-то — в социальные службы. Но большинство просто чувствовало себя обманутыми.
На следующий день Алла не выходила из квартиры. И послезавтра тоже. Детей больше не приводила.
Через неделю появилась. Без макияжа, в обычной одежде. Быстро прошла мимо лавочек, не поднимая глаз.
— Алла Михайловна! — окликнула её тётя Зина.
Та остановилась, нехотя подошла.
— Ну как дела? Работаете ещё?
— Не работаю. Клиенты разбежались.
— Почему?
— Да кто-то из соседей родителям наябедничал. Рассказал про... про то, что произошло.
— А вы думали, секрет останется?
— Думала, может, забудется.
— Не забудется. Вы же людей обманывали.
— Я никого не обманывала! Просто не говорила лишнего!
— Льготы получали под ложными документами.
— Не под ложными! Просто неточными!
— В чём неточными?
Алла помолчала.
— Указывала, что есть дети. Но не уточняла, что они не мои.
— Это называется мошенничеством.
— Это называется выживанием! Вы не знаете, каково одинокой женщине жить в этом мире!
— Знаем. Но не обманываем из-за этого.
— А я не могу по-другому! Мне нужно было внимание, понимание!
— Купленное на лжи?
— Не купленное! Заслуженное! Я же действительно с детьми работала! Воспитывала их!
— За деньги воспитывали.
— И что? Детям было хорошо!
— Детям да. А их родителям нет. И соседям нет.
Алла снова замолчала.
— Ладно. Виновата. Но исправлять уже поздно.
— Почему поздно?
— Потому что репутация испорчена. Никто больше не доверит.
— А если честно начать работать?
— Кому я нужна без рекомендаций? Все же знают теперь, что я лгунья.
— Не все. И потом, можно в другом районе попробовать.
— В другом районе тоже самое будет. Везде одинаково — одинокую женщину не уважают.
— Уважают. Если она честная.
— Не уважают. Считают неудачницей.
— Не уважают. Считают неудачницей.
Разговор зашёл в тупик. Алла жила в мире, где женщина без детей автоматически становится изгоем. И ради признания готова была на любую ложь.
Через месяц она съехала. Тихо, без объявлений. Просто однажды грузчики вынесли её вещи, и квартира опустела.
Соседи ещё долго вспоминали эту историю. Кто-то с осуждением, кто-то с пониманием.
— Всё-таки жалко женщину, — говорила тётя Зина. — Одиночество довело до такого.
— Жалко-то жалко, но обманывать нехорошо, — отвечали ей.
— А что ей оставалось? Признаться, что детей нет? Сразу бы косо смотреть стали.
— Не стали бы.
— Стали бы. Вы же сами знаете, как у нас относятся к бездетным женщинам.
В этом была правда. Общество действительно жёстко судит женщин, не ставших матерями. Особенно после сорока. Автоматически записывает в неудачницы, эгоистки, неполноценные.
Алла просто не смогла это вынести. Придумала себе другую жизнь и поверила в неё сама.
А потом правда всё разрушила.
Новые жильцы въехали только весной. Молодая пара с младенцем. Приятные, открытые люди.
— А что с предыдущими жильцами? — спросили они у соседей.
— Да ерунда всякая была, — отмахнулась тётя Зина. — Женщина жила, не подошла ей наш дом.
Историю про многодетную мать-обманщицу рассказывать не стали. Зачем портить репутацию дома?
Но урок остался. Теперь соседи внимательнее присматривались к новичкам. Проверяли слова, сравнивали факты. Доверие восстанавливалось медленно.
А где-то в другом районе, возможно, Алла снова изображала кого-то. Многодетную мать, вдову героя, больную раком — любую роль, лишь бы вызвать сочувствие и внимание.
Потому что признать правду оказалось страшнее лжи. Признать, что она обычная одинокая женщина без особых достижений. Что работает няней не от большой любви к детям, а потому что больше ничего не умеет. Что мечтает о семье, но построить её не получается.
Ложь казалась красивее и благороднее. Но любая ложь рано или поздно раскрывается. И тогда остаёшься не просто одинокой — остаёшься одинокой лгуньей.
А это уже намного хуже правды.
Дети, которых водила Алла, быстро забыли "тётю-маму". У них появились новые няни — честные, открытые. Может, менее эффектные, но зато настоящие.
А во дворе жизнь пошла своим чередом. Без фальшивых трагедий и придуманных подвигов. С обычными человеческими радостями и бедами.
Которых, кстати, хватает и без выдумок.