Поезд медленно подходил к станции. Пашка смотрел в окно, наблюдая, как меняется пейзаж за стеклом. Последние километры пути до Германии тянулись томительно долго, словно сама судьба давала ему время на прощание с Родиной.
— Паш, а как хлеб попросить в магазине? — вдруг спросил сосед по купе, улыбаясь.
— А ты пальцем тыкай, — ответил он с легкой улыбкой, но взгляд его снова устремился горизонту.
Слова соседа отвлекли его от грустных мыслей. Он улыбнулся в ответ, но взгляд снова устремился к окну. За стеклом мелькали поля, перелески, а потом всё сменилось строгой архитектурой вокзала.
— Ну что, Пашка, готов к новым горизонтам? — пошутил кто-то из попутчиков.
— Готов, — ответил он, хотя внутри всё сжималось от неизвестности.
Поезд остановился. Пашка собрал вещи и вышел на перрон. Перед ним раскинулась Германия — страна, которая станет для него новым домом.
Выходя на перрон, все щурились от яркого света. Вокруг шумели поезда, гудели люди, а небо над Германией казалось Пашке чужим и холодным. Кто-то из ребят, заметив его задумчивость, пошутил:
— Ну что, Пашка, небо тут не такое красивое, как дома?
Смех товарищей разогнал утреннюю тишину. На перроне их уже ждали офицеры в строгой тёмно-зелёной форме. Они были подтянуты, сосредоточены, и сразу взяли прибывших под своё крыло.
— Ага, — ответил один из офицеров, — и в этом небе летать научат!
— Всё по порядку, — скомандовал старший. — Сначала формальности, потом — к казармам.
Пашка и его товарищи прошли через все проверки, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Колонна двинулась вперёд, и каждый шаг приближал их к новой жизни, полной испытаний и открытий.
Немецкие казармы оказались совсем не такими, как он представлял. Высокие, светлые здания с современной планировкой произвели на Пашку сильное впечатление. В комнатах было чисто и аккуратно, кровати стояли в идеальном порядке, а в каждом блоке имелись душевые и умывальники.
— Вот это хоромы! — присвистнул кто-то из ребят, оглядывая помещение.
Пашка замер перед белоснежной тумбочкой, будто перед алтарём чужого мира. Свежевыкрашенная поверхность блестела под лампами, чуть ли не отражая его растерянное лицо. Рука нерешительно сжала потрёпанный вещмешок — как бросить эту потертую сумку на стерильный лоск?
Внезапно запах сосновой смолы ударил в виски. Не здесь, в казарме с ароматом хлорки, а там — где скрипучие половицы крыльца прогибались под босыми ногами, где в щели между брёвнами забивался янтарный солнечный свет. Он видел, как сейчас: мать, смеясь, подбрасывает в корзину подосиновик, а он, семилетний, тычет пальцем в мухомор — «Смотри, мам, Юрке отдам!». Ветер тогда свистел в берёзах колыбельную, а земля под ногами пахла дождём и вечностью.
Гулко стукнуло сердце, будто пытаясь вырваться из рёбер туда — сквозь время, сквозь тысячи километров. В ушах зазвенела тишина лесной поляны, такая густая, что слышно, как падает сосновая иголка. Пальцы сами собой разжались, и кисет мягко шлёпнулся на дно тумбочки, будто проваливаясь в другой век.
«Эй, новобранец! Ты там уснул?» — донёсся из-за спины голос дежурного. Пашка резко выпрямился, смахивая ладонью предательскую влагу с век. Но в груди, точно под левой ключицей, всё ещё ныла тайная ранка — крошечная и бесконечно глубокая, как след от вырванного с корнем дерева.
— Стройся! Быстро!
Пашка вздрогнул и поспешил занять своё место в строю.
Офицер внимательно осмотрел строй, дошла очередь до Пашки.
— Рядовой Ковалёв, шаг вперёд! — скомандовал он.
— Не слышу ответа! — строго повторил офицер.
— Есть, товарищ капитан! — Пашка сделал шаг вперёд, стараясь держаться ровно.
— Расскажите о своих интересах и умениях, — офицер скрестил руки на груди.
— Интересуюсь техникой, товарищ капитан. В совхозе помогал чинить машины, а в техникуме освоил кабели и вышки.
— Хорошо. А что насчёт дисциплины?
— Стараюсь соответствовать уставу!
Капитан, медленно опустил взгляд к ботинкам Пашки:
— Похвально… А скажите, устав разрешает носить разные носки?
Пашка, теряя уверенность, шевелит пальцами ног в ботинках:
— Э-э-э… Это обучение маскировке, товарищ капитан! Враг не догадается, что у меня… э… за шторой один человек!
Офицер кивнул, скрывая улыбку:
— Посмотрим, как вы проявите себя. Возвращайтесь в строй.
Пашка стоял, чувствуя, как сердце бьётся быстрее обычного. Перед ним простиралась Германия — страна, которая станет его новым домом на ближайшие два года. В ушах ещё звучали слова офицера: «Пойдёшь механиком, пока учеником. Будешь осваивать новую профессию».
Специфика службы в Германии отличалась от того, к чему Пашка привык в СССР. Здесь всё было более организованно, дисциплинированно, с особым вниманием к технике безопасности. Немецкие офицеры, руководившие работами, отличались педантичностью и требовательностью, но при этом проявляли уважение к советским солдатам.
Первые дни Пашка чувствовал себя немного потерянным в этом новом мире. Чужая страна, другой язык, непривычный уклад жизни — всё это требовало адаптации. Но постепенно он начал осваиваться, находить общий язык с сослуживцами и вникать в тонкости своей новой службы.
Как-то ранним утром Пашка выскочил из казармы как ошпаренный — опаздывал на построение. И как назло, в дверях врезался лбом в грудь рослого немецкого солдата в камуфляже. Тот, не растерявшись, схватил его за плечи и заговорил с акцентом, будто радио из военной хроники:
— Оу! Майн фрёйнд! Где бакен? Нам сказали — к восьми утра готов!
Пашка, пытаясь вырваться, буркнул:
— Ну, это бабушка надвое сказала…
Солдат выпучил глаза:
— Бабушка? Какая бабушка? Где найти эта бабушка?
— Да нет, это так… выражение! — Пашка замахал руками, но немец уже достал блокнот:
— Выражение? Я записать. «Бабушка сказал»… Это про качество работы? Как сказал бабушка
Из-за угла, давясь от смеха, вышел Капитан:
— Рядовой Ковалев! Вы что, открыли курсы русского фольклора для союзников?
Немец, всё ещё серьёзный, ткнул пальцем в блокнот:
— Капитан, дать знать: бабушка — это контролёр?
Капитан, еле сдерживая хохот, махнул рукой:
— Шмидт, забудьте. А вы, Ковалев, — проведите этого… э-э-э… «бабушкиного эксперта» ко второму ангару. И чтоб без фольклора! А то загнете свое – да нет наверное!
— Так точно, товарищ Капитан! — вытянулся Пашка. — Где наша не пропадала!
Шмидт совсем растерялся – Наша? Пропала?
— Ковалев! – вскрикнул Капитан.
Пашка, красный как рак, поплёлся за немцем, который на ходу бормотал:
— Странный у вас бабушки. У нас в Штутгарте бабушка печёт штрудель…
А капитан, прислонившись к стене, вытирал слёзы и думал: «Вот не скучно мне служить».
Зима в части выдалась морозной, а новогоднее настроение — под угрозой. Командир объявил: «Праздник отметим скромно — по уставу!». Но Пашка, у которого в голове уже играла «В лесу родилась елочка» решил иначе.
— Ребята, давайте устроим капустник! — объявил он на вечернем построении.
— Концерт? — фыркнул старшина Клюев, почесывая щетину. — Ты у нас, Ковалев, Дед Мороз, что ли? Или снегурочка?
Из строя донёсся смешок. Пашка не сдался:
— Представьте: ёлка, песни, юмор… Может, даже торт на кухне попросим!
— Торт? — оживился рядовой Петров, известный сладкоежка. — А из чего его делать?
— Из галет и сгущёнки! — Пашка хитро прищурился. — Но сначала — репетиции!
— Ковалев, ты забыл, где находишься? — нахмурился старшина. — У нас расписание, учения…
— Товарищ Старшина! — Пашка встал по стойке «смирно». — Концерт повысит боевой дух! Это как… многосторонняя подготовка!
— Многосторонняя? — Клюев задумался. — Ладно, но, если хоть один самолет не будет заправлен…
— Будет заправлен! — Пашка вытянулся в струнку. — Лично проверю. И зеркало заднего вида натру!
Рядовой Сидоров, мрачно жующий сухарь, буркнул:
— Я на гитаре три аккорда знаю. И то — из песен про войну.
— Здорово! — Пашка хлопнул его по плечу. — Мы сыграем хит: «В лесу родилась ёлочка» в рок-обработке!
— А ты… достанешь из-под койки губную гармошку, — будешь как Боб Дилан! Только в камуфляже. – Пашка хлопнул по плечу Петрова
— А где ёлку возьмём? — съязвил старшина.
— Сделаем из… пустых ящиков от патронов! — Пашка уже рисовал в голове дизайн. — Раскрасим зелёной краской, гирлянды — из проволоки, мы тут вообще кто? Механики или так?
Пашка так заразительно и так убедительно говорил о важности поднять настроение в праздники, что вскоре почти вся рота включилась в подготовку.
Когда в канун Нового года на сцену вышла Снегурочка в исполнении полного Петрова, а за ней бежал невысокий Пашка в образе Дедушки Мороза и уговаривал зажечь ящики, называя их елкой - часть хохотала до слёз. Даже командир, пряча улыбку, пробормотал:
— Ладно, Ковалев… Только чтобы «чудо-ёлка» не загорелась!
Пашка умел создавать вокруг себя атмосферу тепла и уюта, и это притягивало к нему людей. Его оптимизм помогал преодолевать любые служебные трудности. Даже самые строгие офицеры не могли не заметить, как он благотворно влиял на коллектив.
Вечерние тени мягко стелились по казарме, растворяя в полумраке строгие очертания коек и тумбочек. Пашка, запрокинув руки под голову, следил, как по потолку плывут блики от уличного фонаря — рваные золотые пятна, похожие на рассыпанные гильзы. Всего пару месяцев назад эти стены казались ему чужой, враждебной вселенной: скрипучие нары, запах машинного масла, чужие голоса за тонкой перегородкой. Теперь же казарма дышала тихим уютом — смех товарищей за чаем, обшарпанный чайник, греющий воду на общей плитке, даже старшины ворчливое «спать!» звучало почти по-домашнему. Здесь, под рокот чьих-то мирных храпов, он научился спать под аккомпанемент армейских анекдотов и скрипа двери в уборную.
Но сегодня сон не шёл. Мысли, будто заведённые моторчики, крутились вокруг одного образа. Он закрыл глаза, и перед ним снова возникла она - Лена.
Она появилась в зале внезапно, как луч прожектора в ночном карауле. Хрупкая, с волосами цвета спелой пшеницы, собранными в небрежную косу. Платье цвета майского неба подчёркивало лёгкость походки, а когда она смеялась, звучало это как перезвон хрустальных колокольчиков — звонко, но нежно. Отец, майор с орденской планкой на груди, что-то шептал ей на ухо, а она кивала, и в этот момент их взгляды встретились. Пашка тогда едва не сбился с ритма, роняя губную гармошку — к счастью, публика приняла это за шуточный трюк.
После концерта она подошла первой. Запах ландышей от её духов смешался с ароматом еловых веток.
— Спасибо, — сказала она, — я давно не видела, чтобы солдаты умели… быть такими живыми.
Пашка покраснел, но быстро взял себя в руки:
— Спасибо за комплимент, товарищ… э-э-э…
— Просто Лена, — рассмеялась она. — Я не служу, только в гости приехала.
Подпишитесь на мой канал, чтобы не пропустить следующие истории! Ваша подписка – лучшая благодарность и мотивация для меня. Что бы сделать это легко - жми на комментарии 💬 и жми подписаться (можно дополнительно нажать на кулачок 👍🏻, мне будет приятно ❤️)