— Целуй, а то плохая примета! — кричала Галина Петровна, толкая меня прямо в объятия незнакомого мужчины.
Запах её дешёвых духов «Красная Москва» смешался с винными парами. Её руки были липкими от торта, а глаза блестели каким-то нездоровым азартом. В зале гремела музыка, гости хохотали, а я стояла как вкопанная посреди танцпола в своём белом платье.
Мужчина неловко обнял меня за талию. Пах потом и сигаретами. Его щетина царапнула мою щёку, когда он наклонился поцеловать.
— Мам, что ты делаешь?! — услышала я голос Артёма где-то за спиной.
***
Сижу сейчас на кухне в нашей однушке на окраине. За окном моросит дождь, стучит по подоконнику. Чайник уже остыл, а я всё пялюсь в экран телефона. Видео с нашей свадьбы набрало уже триста просмотров в чате родственников.
Холодный линолеум под босыми ногами напоминает о реальности. Артём так и не вернулся домой после той скандальной ночи. Уже третий день молчит, не отвечает на сообщения. А я до сих пор не могу понять — как всё так вышло?
Ведь день должен был стать самым счастливым в моей жизни. Мы копили на свадьбу два года, снимали зал в ресторане «Берёзка», заказывали фотографа. Я так долго выбирала платье в салоне на Тверской, мерила туфли в «Пятёрочке» рядом с домом.
Материнский капитал потратили на банкет. Пригласили сто человек. И вот теперь все эти люди обсуждают меня в групповых чатах. Пишут гадости, делятся видео. А моя свекровь молчит, будто ничего не произошло.
Как же мне хочется повернуть время назад. Вернуться в тот момент, когда я ещё могла всё изменить.
***
Галина Петровна невзлюбила меня с первого дня знакомства. Помню тот октябрьский вечер три года назад. Артём привёл меня к себе в коммуналку на Сокольниках. Запах борща витал по коридору, где-то капал кран.
— Мама, знакомься, это Оля, — сказал он, и я протянула руку.
Она окинула меня взглядом сверху донизу. На мне была простая джинсовая куртка с «Авито», джинсы из «Остина». Ничего особенного, но чистое и аккуратное.
— А работаешь где? — первое, что она спросила.
— В детском саду воспитателем.
— Зарплата небось копейки, — фыркнула она, вытирая руки о застиранный фартук.
Артём тогда промолчал. А мне стало неловко. В коммунальной кухне пахло старым жиром и сыростью. Холодный кафель под ногами, скрип половиц. Соседка тётя Зина варила макароны и искоса посматривала на нас.
Галина Петровна работала продавцом в «Магните», получала немногим больше меня. Но почему-то считала себя выше. Может, потому что у неё была приватизированная комната в центре, а я снимала студию на окраине за двадцать пять тысяч.
— У нас в семье мужчины всегда главные, — говорила она Артёму при мне. — Жена должна быть хозяйственной, тихой. А то понарожали карьеристок, думают, умнее всех.
Звук её голоса до сих пор режет мне слух. Этот особый тон, когда она произносила слово «карьеристка». Будто это было ругательство.
***
Первые тревожные звоночки начались, когда мы с Артёмом решили жить вместе. Сняли однушку в Люблино, рядом с метро. Небольшая, но светлая квартира с видом во двор. Пахло свежим ремонтом, новой мебелью из «Хофф».
— Зачем вам отдельная квартира? — причитала Галина Петровна. — У меня места полно, экономили бы деньги.
Но я понимала — жить с ней под одной крышей означало постоянный контроль. Она уже тогда звонила Артёму по десять раз на дню, выпытывала, что мы едим, во сколько ложимся спать.
— Мам, мы взрослые люди, — попытался объяснить Артём.
— Взрослые! — передразнила она. — А кто тебе стирал, готовил тридцать лет? Кто на ноги ставил?
Её голос становился писклявым, когда она нервничала. В такие моменты она теребила край платка, который всегда носила в кармане халата.
Помню запах её дешёвого одеколона «Тройной», которым она опрыскивала бельё. Этот приторно-сладкий аромат преследовал меня даже дома, когда Артём приходил от неё.
Знаете это чувство, когда понимаешь — тебя не принимают, но делать вид, что всё нормально? Я улыбалась, кивала, соглашалась. Думала, время пройдёт, она привыкнет.
А она тем временем вбивала Артёму в голову, что я его использую. Что молодые девушки сейчас только деньги хотят выманить.
***
Подготовка к свадьбе превратилась в настоящий кошмар. Галина Петровна лезла во все детали, критиковала каждое наше решение. Цветы не те, музыка не такая, даже кольца ей не нравились.
— В моё время свадьбы были скромнее, но честнее, — говорила она, листая каталог ресторанов.
Мы сидели в их коммуналке, на старом диване с продавленными пружинами. Стены оклеены обоями семидесятых, пахло нафталином и старостью. За окном гудели машины, кто-то во дворе ругался матом.
— Может, в ЗАГСе расписаться и дома отметить? — предложила она. — Что вы на людей тратитесь?
Но для меня это была первая и единственная свадьба. Я мечтала о красивом платье, торжественной церемонии. Работала сверхурочно в детском саду, чтобы накопить на фотографа.
Артём метался между нами. То соглашался со мной, то поддакивал маме. А она это чувствовала и давила ещё сильнее.
— Сынок, подумай хорошенько, — шептала она ему на кухне, когда думала, что я не слышу. — Разводов сейчас столько. А ты потом алименты будешь платить.
Разве можно так говорить о будущей невестке? Я сидела в соседней комнате и слушала, как она поливает меня грязью. Сердце колотилось, руки тряслись.
За неделю до свадьбы она предложила сама заняться алкоголем для банкета.
— У меня связи есть, дешевле достану, — сказала она.
Артём согласился, не посоветовавшись со мной. А я поняла — это ошибка. Но было уже поздно что-то менять.
Вы когда-нибудь чувствовали, что попали в ловушку? Что все вокруг сговорились против вас, а близкие люди не видят очевидного?
***
День свадьбы начался солнечно. Я проснулась рано, волосы пахли шампунем, кожа — кремом «Нивея». В зеркале отражалось счастливое лицо невесты.
Но уже к обеду стало ясно — что-то идёт не так. Галина Петровна суетилась больше обычного, подмигивала каким-то мужчинам за соседним столиком в ресторане. Один из них — Володя, её сосед по коммуналке — подпил уже к началу банкета.
— Ты не пей много, — попросила я Артёма. — Помнишь, договаривались?
— Да ладно тебе, один день же! — махнул он рукой.
Галина Петровна тут же подлила ему водки. И мне тоже протянула рюмку.
— За молодых! — провозгласила она тост.
Первую рюмку я выпила. Потом вторую. Голова закружилась, в зале стало жарко. Музыка звучала громче, лица гостей размылись.
— А теперь традиция! — закричала свекровь, хватая меня за руку. — Невеста должна поцеловать самого старшего мужчину на празднике!
Такой традиции не существует. Я это знала. Но алкоголь затуманил разум, ноги подкашивались. Гости захлопали, засвистели.
— Целуй, а то плохая примета! — толкала она меня к этому Володе.
И я не смогла сопротивляться. Просто не смогла.
***
Видео попало в интернет в ту же ночь. Кто-то из гостей снимал на телефон и выложил в общий чат. Потом оно разошлось дальше — по родственникам, знакомым, коллегам.
Артём вернулся домой пьяный и злой. Швырнул букет невесты в мусорное ведро.
— Позор на всю жизнь! — кричал он. — Как я теперь людям в глаза смотреть буду?
— Но это твоя мать меня подтолкнула! — пыталась объясниться я.
— Мать — святое! Не смей на неё кивать!
Он собрал вещи и ушёл. К маме, конечно. А я осталась одна в нашей квартире, где ещё пахло свадебными цветами.
Теперь снимаю студию в другом районе. Сменила номер телефона, удалила все соцсети. На работе коллеги делают вид, что ничего не знают, но я чувствую их взгляды.
Галина Петровна добилась своего. Разрушила нашу семью, не успев ей даже толком начаться. А Артём так и не понял, что его мать специально всё подстроила.
Иногда кажется, что это был просто дурной сон. Что я проснусь, а рядом будет мой муж. Но холодные простыни напоминают о реальности. Звук дождя за окном, тишина в квартире.
Прошло три месяца. Подала на развод через МФЦ. Простая формальность — мы ведь прожили в браке всего один день.
***
Знаете, что я поняла? Некоторые люди готовы разрушить чужое счастье ради своих амбиций. И самые близкие предают больнее всего.