12 октября 1965, в день рождения Алистера Кроули, Битлз приступили к работе над Norwegian Wood, своей первой композицией, где сюжет и слова важнее мелодии и ритма.
Одна из трех песен Леннона, не поддающихся полноценной адаптации. Две другие: You've Got To Hide Your Love Away и Julia. Их можно скопировать один в один, но это будет мартышкин труд, сколь бы ни был высок профессионализм имитатора.
При полном отсутствии ностальгической романсировки, сентиментального шарма All I've Got To Do, Girl и I'm Only Sleeping, тысячекратно прослушанный Norwegian Wood каждый пробирает холодной новизной, за которой маячит недосказанность. Осматривая вместе с рассказчиком помещение, мы тщетно пытаемся вообразить развязку того, что же произошло в нем шестьдесят лет назад, забывая, что голос записан на пленку.
Парадоксальным образом незавершенное мистери напоминает визит Остапа Бендера к Эллочке-людоедке в поисках стула с бриллиантами: I looked around and I noticed there wasn't a chair...
Особенностью этой вещи остается еще и то, как она звучит в голове, независимо от уровня воспроизведения, всегда играет на фиксированной громкости.
При отсутствии ударных (колокольчики-бубенчики не в счет), задающих темп телодвижениям, она просачивается внутрь неподвижного слушателя через кожу, подобно пудре, распыленной гаитянским колдуном.
В этом месте происходит, мало акцентируемый зарубежными исследователями, сбой в понимании того, чем занимаются Битлз у советского потребителя, которому вместо стильной фирменной песни норовят подсунуть нечто в духе Радж Капура, вдоволь поиздевавшегося над старшими членами семьи.
Приблизительно с этой точки начинается злокачественное отставание не только от новинок данной группы, но и от западной поп-культуры в целом, приведшее к появлению особой касты толкователей происходящего "за бугром", как некой прелюдии к пришествию местных дарований, у которых иностранщина всего лишь бренчит на разогреве.
Можно сказать, что побочным продуктом этого студийного опыта стало дистанционное зачатие отдельной породы существа по типу человека-собаки в известной повести. Одно из магических недоразумений, сопровождающих каждый подлинно творческий акт.
Давно, наверно, сгорел ваш гостиный гарнитур в печках. Воробьянинов так испугался, что даже встал с места. – Спокойно, спокойно.
