Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Сережкины рассказы

Мы теперь, как Иван, который не помнит родства

Вот не знаю, про нас ли говорят, что мы как Иван, который не помнит родства.... Читаю и как-то грустно становится, что теряем родственные связи и даже родные люди в тягость становятся. Детство и юность вспоминаю. Сестра моя старшая, из города, вышла замуж в деревню. Обычный большой деревенский дом и большое хозяйство. Жили они с родителями мужа ( до самой их кончины) было их вместе с детьми 7 человек. Была у них большая летняя пристройка (детская) с 7-ю кроватями и иногда, приходилось раскладушки подставлять, матрасы стелить, так как нас, детей, было много, иной раз человек по 14. Кто-то приезжал, уезжал, кого-то провожали, встречали, с кем-то знакомились, прощались, так как больше я их не видела. Каждое лето и на все лето я приезжала к сестре и со мной, зачастую моя подружка. Так же приезжали и из других городов дети старших детей, родственников и их друзья. Жили очень дружно, много ели незамысловатого натурпродукта-картоха, овощи, молочка. Помогали по хозяйству, там, сено переворо

Вот не знаю, про нас ли говорят, что мы как Иван, который не помнит родства.... Читаю и как-то грустно становится, что теряем родственные связи и даже родные люди в тягость становятся. Детство и юность вспоминаю.

Сестра моя старшая, из города, вышла замуж в деревню. Обычный большой деревенский дом и большое хозяйство. Жили они с родителями мужа ( до самой их кончины) было их вместе с детьми 7 человек.

Была у них большая летняя пристройка (детская) с 7-ю кроватями и иногда, приходилось раскладушки подставлять, матрасы стелить, так как нас, детей, было много, иной раз человек по 14. Кто-то приезжал, уезжал, кого-то провожали, встречали, с кем-то знакомились, прощались, так как больше я их не видела.

Каждое лето и на все лето я приезжала к сестре и со мной, зачастую моя подружка. Так же приезжали и из других городов дети старших детей, родственников и их друзья.

Жили очень дружно, много ели незамысловатого натурпродукта-картоха, овощи, молочка. Помогали по хозяйству, там, сено переворошить, картоху начистить. Но не в тягость, упахиваться никто не заставлял. А мы с удовольствием!

Нам, городским, было в диковинку как сладко пахнет подвяленное сено, какая духмяная пшеница прогретая солнцем, как звенит воздух от зноя, или как вечером, на прудке начинали хором петь лягушки. Да, просто корову проводить, а потом вечером встретить с пастбища..

За хлебом ходили 4 километра и брали сразу по 30 буханок, до следующего привоза. Мы дети, принесем этот еще теплый хлеб, нальем в железные чашки теплое молоко, разломим буханку-две хлеба и сидим, уминаем. Боже, какое было счастливое детство!

Потом стали уже мои дети со своими друзьями приезжать в этот дом и никто, и никогда, даже словом не обмолвился, что мы кого-то объедаем, или мешаем. Наоборот, баба Дуся иногда заходила вечером к нам в "общежитие", обопрется об косяк натруженными руками, стоит, улыбается и скажет: " Дети-счастье в доме, Хорошо-то как!"

И мама моя встречала всех. И никаких обид не было. Все душевно и по-доброму. Придешь со школы, мама с папой на работе, а так называемые гости уже и обед сготовят и полы уберут. А мне радость, что ужин к приходу родителей готовить не надо, и убираться не надо, а можно с подружками подольше погулять.

А баба Дуся и дед Миша все познали в своей долгой трудовой жизни и войну, и голод, и разруху, и непосильный сельский труд поднимая своих трех детей и трех приемных.

Вот и представьте сколько нас и взрослых и детей за раз было в этом доме? Душевность в нас исчезает, к сожалению, веяние времени. И по совести сказать, теперь, утратив многое нашего, не смогла бы так. Но если пришлось - то, думаю, что справилась бы!

История от Луна Норд

Добра!