Звонок раздался в самый неподходящий момент. Анна Аркадьевна как раз переставляла на верхнюю полку банки с вареньем, стоя на табуретке, когда резкая трель заставила ее вздрогнуть. Банка выскользнула из рук, покатилась по полу, оставляя малиновый след.
— Миша! Михаил! — крикнула она, спускаясь с табуретки. — Телефон!
Но муж, как обычно, был погружен в чтение. На этот раз его захватила статья про новые способы ловли окуня на силиконовые приманки.
Анна Аркадьевна подняла трубку, и сердце ее сжалось от предчувствия. Голос внучки звучал странно, будто она говорила через силу, тщательно подбирая слова.
— Бабуля, я приеду сегодня. Можно?
— Конечно, деточка, конечно! А Костя с тобой будет?
— Нет. Я одна. До вечера.
Гудки. Анна Аркадьевна медленно опустила трубку, чувствуя, как холодок пробежал по спине. За двадцать шесть лет она научилась читать интонации Василисы как открытую книгу. Что-то случилось. Что-то серьезное.
— Миш, — она вошла в комнату, где муж устроился в своем любимом кресле. — Вася приедет.
— Чудесно! — оживился Михаил Егорович, не отрываясь от журнала. — Давно не видели девчонку.
— Она странно говорила. И Кости с ней не будет.
— Ну и что? Может, у него дела. Не накручивай себя, Аня.
Но Анна Аркадьевна уже не слышала. В голове роились тревожные мысли. Развод? Болезнь? Долги? Она вспомнила, как три года назад Василиса привела домой Константина. Красивый, обходительный, с правильными чертами лица и уверенной улыбкой. Слишком правильными, слишком уверенной. Анна тогда промолчала, но что-то в этом молодом человеке ее настораживало. Может, излишняя гладкость манер? Или то, как он смотрел на других женщин, когда думал, что никто не видит?
— Надо приготовить ее любимое, — забормотала Анна Аркадьевна, направляясь на кухню. — Курицу в сметане, да, и тот салат с орехами...
Михаил Егорович отложил журнал, встал, обнял жену за плечи.
— Не выдумывай трагедий на пустом месте. Может, просто соскучилась.
— В середине недели? Без предупреждения? Миша, я же чувствую!
— Твои предчувствия... — вздохнул он. — Помнишь, как ты решила, что у меня роман с медсестрой в больнице?
— Это другое! Она слишком часто заходила в палату!
— У меня был сложный перелом, Аня. Ей положено было заходить.
Анна Аркадьевна отмахнулась, принялась доставать продукты из холодильника. Руки дрожали, когда она чистила картошку. В голове крутились обрывки разговоров с внучкой за последние месяцы. Вася стала реже звонить, а когда звонила, быстро сворачивала разговор. На вопросы о Косте отвечала односложно.
Час спустя квартира наполнилась ароматами готовящегося обеда. Анна Аркадьевна металась между плитой и окном, выглядывая во двор.
— Сядь уже! — не выдержал Михаил. — Ты меня нервируешь.
— Как я могу сидеть? У ребенка беда, а я сижу!
— Откуда ты знаешь, что беда?
— Материнское сердце не обманешь. Ну, бабушкино в данном случае.
В дверь позвонили. Анна Аркадьевна бросилась открывать, на ходу снимая фартук.
Василиса стояла на пороге с небольшой сумкой. Лицо бледное, под глазами темные круги, которые она пыталась скрыть под слоем тонального крема. Но главное — глаза. Потухшие, усталые, словно она не спала несколько ночей.
— Васенька! — Анна Аркадьевна обняла внучку, почувствовав, как та напряглась. — Проходи, проходи! Я курочку приготовила, твою любимую.
— Спасибо, бабуль.
Василиса прошла в комнату, обняла деда. Михаил Егорович крепко прижал ее к себе, погладил по голове.
— Ну что, рыбачка моя, как жизнь молодая?
— Нормально, дед. Работаю много.
За столом повисла напряженная тишина. Василиса ковыряла вилкой в тарелке, почти не ела. Анна Аркадьевна украдкой наблюдала за ней, замечая новые морщинки в уголках глаз, дрожащие пальцы.
— Костя как? — не выдержала она.
Василиса вздрогнула, уронила вилку.
— Нормально. В командировке.
— В какой командировке? — нахмурился дед. — Ты же сказала, что приедешь одна, потому что у него дела.
— Командировка — это и есть дела.
Голос Василисы дрогнул. Она резко встала из-за стола.
— Я в туалет.
Когда за ней закрылась дверь, Анна Аркадьевна схватила мужа за руку.
— Видишь? Видишь, что-то не так!
— Да вижу я, — тихо ответил Михаил. — Но давить на нее нельзя. Сама расскажет, когда будет готова.
Василиса вернулась с покрасневшими глазами. Села на диван, подтянула колени к груди — жест из детства, когда ей было страшно или больно.
— Вась, — мягко позвал дед. — Может, расскажешь? Мы же не чужие.
Василиса молчала долго. Потом подняла голову, посмотрела на них обоих.
— Я беременна.
Анна Аркадьевна ахнула, прижала руку к сердцу. Михаил улыбнулся.
— Так это же замечательно! Правнуки будут! Чего ты расстроилась?
Василиса покачала головой, и по ее щеке скатилась слеза.
— Костя изменяет мне. С Ленкой. С моей лучшей подругой.
Тишина, которая повисла в комнате, казалось, можно было резать ножом. Анна Аркадьевна медленно опустилась на стул. Михаил побагровел.
— Откуда ты знаешь? — тихо спросила Анна.
— Случайно узнала. Поехала к Ленке сюрприз сделать — билеты на концерт купила, она давно мечтала. Ключи у меня были. Зашла... а там... — голос Василисы сорвался. — Они даже дверь спальни не закрыли. Я стояла в прихожей и слышала... всё слышала.
— Сволочь! — рявкнул Михаил. — Я ему ноги переломаю!
— Миша! — одернула его жена. — Васенька, а он знает? Про ребенка?
Василиса кивнула.
— Сказала неделю назад. Он обрадовался. Представляешь? Обрадовался, обнимал, целовал, говорил, что это лучшая новость в его жизни. А потом... Вчера я узнала, что это длится уже полгода. Полгода, бабуля! Пока я на работе пропадала, строила карьеру для нашего будущего, он...
Она разрыдалась. Анна Аркадьевна села рядом, обняла.
— Тише, тише, деточка. Всё будет хорошо.
— Как хорошо? Я не знаю, что делать! Уйти — значит растить ребенка одной. Остаться — жить с предателем. Простить не могу, но и решиться на развод... А вдруг он исправится? Вдруг это была ошибка?
— Ошибка — это когда один раз оступился, — жестко сказал Михаил. — А полгода — это выбор.
— Миша, не дави на ребенка!
— Я не давлю, я говорю как есть. Васька, ты сильная. Мы тебя одну вырастили после того, как твои родители погибли. Справились же. И сейчас справимся. Ты не одна.
Василиса подняла на него заплаканные глаза.
— Дед, а если я не справлюсь? Если я буду плохой матерью?
— Не будешь, — уверенно сказал он. — Ты же моя внучка. А мы, Егоровичи, не сдаемся.
Анна Аркадьевна гладила Василису по волосам, чувствуя, как постепенно расслабляется напряженное тело внучки.
— Знаешь, что я тебе скажу, — медленно произнесла она. — Когда твоя мама была маленькой, я тоже думала, что не справлюсь. Твой дедушка тогда много пил. Да, Миша, не смотри на меня так, было дело. И я думала уйти. Собрала даже вещи однажды. А потом посмотрела на твою маму — она спала в кроватке, такая маленькая, беззащитная. И я поняла: я справлюсь. Ради нее справлюсь. А твой дед... он исправился. Но это было его решение, не мое.
— Я не знала, — прошептала Василиса.
— Многого ты не знаешь. Но главное — мы всегда рядом. Что бы ты ни решила.
Вечером они сидели втроем на кухне, пили чай. Василиса уже не плакала, даже пыталась улыбаться, когда дед рассказывал очередную байку про рыбалку.
— Останешься на ночь? — спросила Анна Аркадьевна.
— Да. Если можно.
— Конечно можно! Твоя комната всегда готова.
Когда Василиса ушла спать, Анна Аркадьевна прижалась к мужу.
— Я так и знала, что этот Константин негодяй.
— Знала, знала... Задним умом все крепки.
— Что теперь будет, Миша?
— А что будет? Родится правнук или правнучка. Вырастим. Не впервой.
— Ты думаешь, она уйдет от него?
— Должна уйти. Но это ее решение. Мы можем только поддержать.
Ночью Анна Аркадьевна не спала. Слушала, как ворочается в соседней комнате Василиса, как тикают часы на стене — те самые, что отмеряли минуты их совместной жизни. Сколько всего было за эти годы. И радость, и горе, и предательства, и прощения.
Утром Василиса вышла к завтраку посвежевшая. В глазах появилась решимость.
— Я уйду от него, — сказала она. — Вы правы, дед. Полгода — это выбор. И я делаю свой.
— Умница, — Михаил погладил ее по голове. — Переезжай к нам пока. Места хватит.
— Нет, я сниму квартиру. Мне нужно научиться быть самостоятельной. По-настоящему самостоятельной. Но... можно я буду часто приезжать?
— Глупый вопрос, — фыркнула Анна Аркадьевна. — Это твой дом.
Василиса обняла их обоих.
— Знаете, я вчера ехала к вам и думала, что моя жизнь рушится. А сейчас... Сейчас я понимаю, что она только начинается. Новая жизнь. И не только моя.
Она положила руку на живот. Анна Аркадьевна всплакнула.
— Ну что ты, бабуля! Всё хорошо будет.
— Я от счастья, дурочка. Правнуки!
Михаил кашлянул, пряча влажные глаза.
— Так, хватит сырость разводить. Вася, поедешь со мной за удочками? Надо же твоему ребенку купить первую удочку.
— Дед, там еще и ребенка-то нет толком!
— Значит, будет к чему стремиться.
Они засмеялись. Впервые за долгое время в доме звучал искренний смех. Анна Аркадьевна смотрела на них и думала: справимся. Обязательно справимся. Вместе.
Через месяц Василиса официально подала на развод. Константин пытался уговаривать, просить прощения, клялся, что всё было ошибкой. Но Василиса была непреклонна. Она сняла небольшую квартиру недалеко от дедушки с бабушкой, продолжала работать, по вечерам готовила комнату для будущего малыша.
Анна Аркадьевна приходила помогать, приносила связанные пинетки и распашонки. Михаил таскал коробки, собирал мебель, ворчал для порядка.
Однажды вечером, когда они втроем клеили обои в детской, Василиса вдруг сказала:
— Спасибо вам. За всё.
— Не за что, — отмахнулся дед.
— Нет, правда. Если бы не вы... Я думала, что одиночество — это конец света. А оказалось, что я не одинока. У меня есть вы. И скоро будет малыш.
— Кстати, о малыше, — оживилась Анна Аркадьевна. — Узнала, кто будет?
— Девочка.
— Девочка! — Анна всплеснула руками. — Миша, у нас будет правнучка!
— Я надеялся на рыбака, — притворно вздохнул Михаил. — Но рыбачка тоже неплохо.
— Как назовешь? — спросила Анна.
— Анна. В честь бабушки.
Анна Аркадьевна разрыдалась. Михаил обнял ее, притянул к себе Василису.
— Ну вот, опять воду развели. Девчонки!
Но в его голосе слышалась нежность. Они стояли втроем, обнявшись, в маленькой комнате с наполовину поклеенными обоями, и были счастливы. По-настоящему счастливы.
Вечером, возвращаясь домой, Анна Аркадьевна взяла мужа под руку.
— Знаешь, Миша, а ведь всё к лучшему.
— Это ты о чем?
— Если бы Костя не предал ее сейчас, он предал бы потом. Когда ребенок родился бы. Было бы хуже.
— Философия у тебя, Аня.
— Не философия, а жизненный опыт. Помнишь, как мы чуть не развелись?
— Помню. Я тогда дураком был.
— Был. Но исправился. А Константин... Он не исправится. Я это сразу поняла.
— Да ладно, сразу! Ты его тогда расхваливала.
— Для Васьки расхваливала. А сама чувствовала — не тот человек.
Они шли по вечерней улице, и Анна думала о том, что жизнь — странная штука. Иногда то, что кажется катастрофой, оборачивается новым началом. Главное — чтобы рядом были люди, готовые поддержать.
А дома их ждал кот — тот самый, которого когда-то спасал Михаил, сломав ногу. Кот встретил их мурлыканьем, потерся о ноги.
— Вот и ты дождался, — сказала Анна Аркадьевна. — Скоро у тебя будет маленькая хозяйка.
Кот мяукнул, словно соглашаясь. А на стене тикали часы, отмеряя минуты их жизни. Жизни, в которой скоро появится новый человек. Маленькая Анна. Продолжение их истории.