___ Они встали у столба специально для фотографа, застыв в непривычной парадности. Жестяной ящик с облупившейся краской был главной точкой отсчета в их кадре. Табличка «ПОЧТА» тут не просто указатель, а символ государственной системы, достигшей этого тихого места. Для деревни 80-х почта оставалась пуповиной, связывающей людей с «большой землей». Через эти ящики приходили письма и открытки от родственников, уехавших на стройки, в институты, в армию; газеты и журналы; каталоги семян; редкие денежные переводы. Открыть ящик ключом или крючком значило приоткрыть дверь в иной, динамичный мир. Но тут замка нет, значит доверяют соседям.
___ Женщина в цветастой юбке, выцветшей от бесчисленных стирок, в кофте, застегнутой почти на все пуговицы, шерстяных носках, утоптанных в грубые калоши, держала плетеную корзину не просто для вида. Утром обычно в ней несли молоко или яйца на обмен, вечером снедь уже для себя. Ее взгляд, устремленный на фотографа, хранил след ежедневной, изнурительной надежды. Вчера проверила – пусто. А сегодня? Весточка от дочери? Той, что писала все реже, оправдываясь работой и внуком? Или извещение о пенсии, за которую можно купить соли, керосина, дефицитного чаю со слоником? Платок, завязанный туго под подбородком, будто сдерживал дрожь нетерпения.
___ Мужчина в поношенном рабочем костюме, надетом на голое тело (летом – обычай, экономия на белье), в штанах латанных, кепке, руки глубоко в карманах, стоял не просто крепко. Он стоял как монумент, как хранитель порога между двумя мирами. Этот столб с ящиком был его аванпостом в огромной стране. Здесь, у этой грубой деревяшки, он, скорее всего бывший фронтовик, а ныне может быть колхозный конюх на пенсии, чувствовал свою причастность к чему-то большему, чем покосившийся дом и огород. Получить письмо значило быть помянутым, узнать, что твоя жизнь еще кому-то важна за пределами околицы.
___ Дом за спиной не просто старый. Это крепость, построенная его отцом из кондовых сосен еще до коллективизации. Бревна, посеревшие словно борода, крыша, покосившаяся под тяжестью снегов и лет, хранили память о радостях и потерях. Деревянный мостик через канаву скорее всего уже рук дела мужчины на снимке. На нем сидит кошка. Ее равнодушие к почте и всему происходящему абсолютное – ей явно важнее мыши в траве, чем все письма мира.
___ Снимок у почтового ящика неспроста. Ритуал подхода к нему тут ежедневен. Ящик с потертой синей краской (в 80-е их красили в синий цвет надежды и связи) – алтарь, на который они возлагали свою тихую тоску по детям, свою зависимость от государства в лице пенсионного фонда, свое любопытство к большому миру через газетную строку.
___ Фотограф щелкнул затвором... и запечатлел не просто сцену у калитки. Он снял момент напряженного ожидания, одиночества на фоне обжитости, хрупкой связи дряхлеющей плоти с бездушной, но необходимой системой связи.
___ Они стояли. Молчали. Жили. В тихом достоинстве и великом терпении русской глубинки, где почтовый ящик был окном в другой мир, где их еще помнили.
- 1980-е годы. Кировская область, автор неизвестен