История о том, как встреча с соседкой и два пустых ведра чуть не сорвали сделку года. А может, наоборот – помогли ей состояться?
Утро, которое предвещало успех
Я проснулся в семь утра без будильника. Само по себе это было знаком – организм чувствовал: сегодня день особенный.
За окном щебетали птицы, хотя на дворе стоял конец октября, когда вся нормальная пернатая братия должна уже улететь куда подальше от наших краев. Кофе получился идеальным, без горечи. Рубашка, которую я достал из шкафа наугад, оказалась как раз той самой – голубой, "счастливой", в которой я когда-то закрыл первую крупную сделку.
Переговоры были назначены на десять. Контракт на семнадцать миллионов – мелочь для "Газпрома", но для нашей конторы средних размеров это был прорыв. Три месяца подготовки, презентаций, согласований. И вот сегодня – финальная встреча, подписание.
Я вышел из дома в половине девятого.
И тут же развернулся обратно.
Документы. Я забыл чертовы документы на кухонном столе. Оригиналы учредительных, выписку, техзадание – весь пакет, без которого нас даже в переговорную не пустят.
Ругаясь сквозь зубы, я взлетел на четвертый этаж (лифт, конечно, не работал – какое совпадение). Схватил папку. Развернулся. И уже на втором этаже услышал голос, от которого по спине пополз холодок:
— О, Сереженька! Родненький мой!
Баба Нина.
Наша соседка, хранительница подъездных традиций и знаток всех примет мира. Семьдесят шесть лет, из них пятьдесят она посвятила изучению того, что к чему приводит: рассыпанная соль, разбитые зеркала, черные кошки по средам.
Я замер на площадке между этажами.
В руках у бабы Нины были два ведра.
Пустых.
Абсолютно, безнадежно, катастрофически пустых.
— Здравствуйте, Нина Степановна, — выдавил я, чувствуя, как куда-то испаряется все утреннее благодушие.
— Куда спешишь-то? — она двигалась мне навстречу, размахивая этими проклятыми ведрами. — Я по воду иду, батюшка освящал вчера...
Воды. Святой. То есть сейчас ведра пустые, но через пять минут...
— Нина Степановна, а нельзя ли...
— Чего?
— Ну, вы знаете. Примета. Мне сегодня на переговоры важные.
Она остановилась, посмотрела на меня так, будто я предложил ей станцевать лезгинку посреди подъезда.
— И что же я, по-твоему, должна делать? Назад идти? У меня артроз, милок. Я эти четыре этажа за сорок минут осилила!
Я посмотрел на часы. Без двадцати девять. Если сейчас не выйти – опоздаю. Если выйти – встречусь с женщиной с пустыми ведрами. А это к неудаче. К краху. К провалу переговоров.
Мама меня этому учила. Бабушка. Даже отец, практичный инженер, обходил таких людей стороной.
— Сережа, да брось ты эти глупости! — баба Нина махнула рукой. — Приметы – это для тех, кто в себя не верит. Ты молодой, умный...
— Нина Степановна, давайте я вам помогу воды принести! Потом! Вечером!
— Мне вечером не надо, мне утром надо. Освященная вода силу теряет, если до обеда не принести.
Еще одна примета. Господи, да сколько их вообще?
Я судорожно прикидывал варианты. Вернуться в квартиру и подождать, пока она пройдет? Но тогда точно опоздаю. Пробежать мимо, закрыв глаза? Это же надо видеть, чтобы примета сработала, да? Или нет?
— Нина Степановна, — я попытался взять себя в руки. — А если я дам вам денег на такси? Вы съездите за водой с комфортом...
— Да ты что, совсем? — она прищурилась. — За святой водой на такси? Это же грех! Пешком надо, с молитвой.
Молитва. Точно!
— А может, помолиться? — брякнул я первое, что пришло в голову. — Прямо здесь? Чтобы... того... отвести дурное?
Баба Нина посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложил призвать инопланетян.
— Ты давление-то мерил утром?
Без пятнадцати девять. Я достал телефон, быстро нашел: "Как нейтрализовать встречу с пустыми ведрами".
Интернет выдал двадцать три статьи. В первой советовали плюнуть через левое плечо три раза. Во второй – вернуться домой и выйти заново через десять минут. В третьей – подержаться за пуговицу и произнести "Чур меня".
— Ты что там читаешь? — баба Нина попыталась заглянуть в телефон.
— Нина Степановна, вы суеверный человек...
— Не суеверный, а знающий. Это разница большая.
— Ну хорошо. Знающий. Скажите честно, насколько все плохо?
Она вздохнула, поставила ведра на ступеньку.
— Сынок, я тебе скажу как на духу. Примета эта – она для слабонервных. Встретил человека с пустыми ведрами – и весь день думаешь, что случится беда. А она случается не от ведер, а от того, что ты сам себе ее накликал. Понял?
— То есть если я не буду думать...
— Будешь. — Она усмехнулась. — Такие как ты – будут. У тебя на лбу написано: "Я в приметы не верю, но на всякий случай верю".
Без десяти девять.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и стремительно пробежал мимо бабы Нины, пробормотав:
— Извините, Нина Степановна, опаздываю, чур меня, чур меня, чур меня!
Ее смех догнал меня уже на первом этаже:
— Удачи тебе, Сереженька! И помни, не ведра решают, а голова!
Я выскочил на улицу, словно меня выстрелили из пушки.
Переговоры
В офис я ворвался ровно в десять. Мокрый от пота, с растрепанными волосами, тяжело дышащий. Партнеры – трое солидных мужчин в костюмах и одна женщина с лицом строгой училки – уже сидели в переговорной.
— Сергей Валерьевич! — наш директор Петр Семенович поднялся навстречу, и я увидел в его глазах смесь облегчения и раздражения. — Мы как раз начинали волноваться.
— Прошу прощения, — я попытался отдышаться. — Утро выдалось... необычное.
Самый старший из партнеров, Григорий Максимович, посмотрел на меня внимательно:
— Что-то случилось?
И тут меня накрыло. Все утренние события – забытые документы, баба Нина, ведра, бег по лестнице – сложились в голове в одну большую картину неминуемого провала.
Я встретил женщину с пустыми ведрами. Перед важными переговорами. Какой идиот так поступает?
Руки начали мелко дрожать.
— Все в порядке, — соврал я. — Просто... лифт сломался.
Мы уселись за стол. Я раскрыл папку с документами, и первое, что бросилось в глаза – жирное кофейное пятно на титульном листе.
Когда это успело...?
Ах да. Утренний кофе. Идеальный, без горечи. Который я поставил на папку.
— Начнем? — Григорий Максимович сложил руки на столе.
Я кивнул, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.
Презентация, готовившаяся три месяца, вдруг показалась мне жалкой. Слайды – кривыми. Цифры – неубедительными. Я начал говорить и слышал собственный голос как будто со стороны, дрожащий, неуверенный.
Баба Нина с ведрами стояла перед глазами.
— Сергей Валерьевич, — прервала меня женщина-партнер. — У вас все хорошо? Вы выглядите обеспокоенным.
— Да нет, что вы, — я попытался улыбнуться. — Просто волнуюсь. Этот проект для нас очень важен.
Она переглянулась с Григорием Максимовичем. Тот кивнул.
— Знаете, это подкупает, — сказал он неожиданно. — За последние полгода мы встречались с восьмью подрядчиками. Семеро из них вели себя так, будто делают нам одолжение. А вы... вы по-настоящему переживаете за результат.
Я моргнул.
— Простите?
— Мы ценим небезразличие, — продолжил он. — Когда человек волнуется – значит, ему не все равно. Значит, он вложится, будет на связи, доведет дело до конца. А не сделает "для галочки" и забудет.
Петр Семенович, сидевший рядом, еле заметно выдохнул с облегчением.
— К тому же, — добавила женщина, — ваше коммерческое предложение самое детализированное. Видно, что проработано все до мелочей.
Следующие сорок минут пролетели как в тумане. Я отвечал на вопросы, показывал расчеты, объяснял технические нюансы. И с каждой минутой чувствовал, как напряжение отпускает.
Они задавали правильные вопросы. Кивали. Делали пометки.
К концу встречи Григорий Максимович откинулся на спинку стула и произнес:
— Что ж, господа. Думаю, мы готовы подписать договор.
У меня перехватило дыхание.
— То есть... прямо сейчас?
— А что, тянуть резину? — он улыбнулся. — Нам все ясно. Вы нас устраиваете.
Петр Семенович достал ручку такими быстрым движением, будто боялся, что партнеры передумают.
Контракт подписали за двадцать минут. Когда последняя подпись легла на бумагу, я почувствовал, как внутри разливается странное, почти нереальное ощущение победы.
Мы встретили женщину с пустыми ведрами.
Я закрыл семнадцатимиллионную сделку.
***
После переговоров я сидел в кафе напротив офиса, пил уже третью чашку кофе и пытался осмыслить произошедшее. Петр Семенович устроился напротив, с видом кота, только что поймавшего мышь:
— Сергей, ты гений. Эта твоя нервозность – золото. Они решили, что ты перфекционист, помешанный на качестве.
— Я просто боялся, что все сорвется.
— Вот именно! А они прочитали это как "глубокую вовлеченность в проект". Черт, надо и дальше так делать!
Я хмыкнул:
— Петр Семенович, вы хотите, чтобы я каждый раз перед переговорами встречал бабу Нину с ведрами?
— Бабу кого?
Я рассказал ему всю историю. Про утро. Про ведра. Про панику на лестнице. Он слушал, и лицо его постепенно растягивалось в улыбку:
— Ты серьезно? Ты из-за примет так нервничал?
— Смейтесь, смейтесь.
— Да нет, я не смеюсь. Просто забавно. Вот она, народная мудрость в действии.
Вечером я поднимался по лестнице – лифт, разумеется, не заработал – и увидел бабу Нину. Она сидела на скамеечке у своей двери с видом уставшего, но довольного человека.
— Ну что, Сереженька? — она прищурилась. — Как переговоры?
— Отлично. Контракт подписали.
— Вот видишь! А ты боялся ведер.
Народная мудрость гласит: если встретить человека с пустыми ведрами – жди неудачи.
А самое главное – никто не говорит, что иногда собственная паника может сработать лучше любой уверенности.
🏠 Не ведра определяют успех, а то, как ты справляешься с собственными страхами. Даже если эти страхи родились на лестничной клетке.
Если история понравилась — лайк и подписка станут лучшей наградой! Ну а если хочется подкинуть пару монеток на новые рассказы (официальная кнопка поддержки авторов Дзен внизу справа) — автор будет благодарен как дракон, получивший золотую монетку в свою коллекцию! 😉
В Телеграм короткие истории, которые не публикуются в Дзен. Присоединяйтесь.