Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в серой куртке, уставший, с папкой в руке. За ним виднелась лестничная клетка, тусклая лампа под потолком. Он не улыбался.
— Кирилл Андреевич здесь проживает?
— Да, — ответила Марина. Она не отошла в сторону.
— Повестка. И постановление о возбуждении исполнительного производства. Распишитесь.
Мужчина протянул бумаги. Кирилл вышел из кухни, на ходу вытирая руки о джинсы. Он увидел человека, папку, официальный тон.
— Какое еще производство. Это ошибка. Я ничего не получал.
— Теперь получили, — ровным голосом сказал мужчина. — Задолженность перед микрофинансовой организацией «Быстрый капитал». Сумма долга — сто восемьдесят две тысячи рублей. Плюс исполнительский сбор.
— Сто восемьдесят две? — переспросила Марина. В горле стало сухо.
— Я брал тридцать, — быстро сказал Кирилл. — Это они проценты накрутили. Это незаконно. Я буду жаловаться.
Мужчина в серой куртке вздохнул. Он видел таких каждый день.
— Все вопросы к взыскателю. Ваше право обжаловать. Вот документы. Если в течение пяти дней не будет добровольного погашения, начнем процедуру принудительного взыскания. Арест счетов, удержание из зарплаты, опись имущества по месту регистрации.
— У меня нет зарплаты, я инвестор, — с вызовом бросил Кирилл.
— Значит, опись имущества. Всего доброго.
Он развернулся и пошел вниз по лестнице, не оглядываясь. Его шаги гулко отдавались в тишине. Марина закрыла дверь. Повернулась к Кириллу. Он держал в руках бумагу, смотрел на нее так, будто это был лотерейный билет с неправильными цифрами.
— Они жулики, — сказал он. — Я сейчас позвоню юристу. Он их порвет.
— У тебя есть деньги на юриста?
— Я найду. Это дело принципа.
Марина взяла у него из рук повестку. Прочитала. Название МФО, номер договора, сумма. Всё было реально. Бумага пахла принтером и чужими проблемами.
— Ты брал деньги на «вложения»?
— Это был стартовый капитал. Для одного проекта. Он почти выстрелил. Просто партнер подвел.
— Какой партнер, Кирилл. Которого ты видел в чате?
— Ты не понимаешь.
Она молча пошла на кухню. Села за стол. Сын спал в комнате, его тихое дыхание было единственным спокойным звуком в квартире. Марина смотрела на документы, которые принесла Анастасия. На расписки, написанные рукой матери. На повестку. Все эти бумаги складывались в одну картину. Картину, где она и ее сын стояли на очень тонком льду.
— Что ты собираешься делать? — спросила она.
— Я решу этот вопрос. Не лезь.
— Они придут описывать имущество. Сюда. В квартиру, которая нам не принадлежит. В квартиру, где жила мама. Ты это понимаешь?
— Пусть приходят. Что они тут возьмут? Старый телевизор? Ковер?
Он рассмеялся. Смех получился коротким и фальшивым. Марина подняла на него глаза.
— Они могут описать всё, что не является предметами первой необходимости. И если ты не докажешь, что это не твое, они это заберут. А потом Анастасия подаст в суд на нас за то, что мы пустили сюда приставов.
— Ничего она не подаст. Она сама боится.
На следующий день Марина взяла отгул. Она не стала говорить Кириллу. Просто ушла утром, отведя сына в школу. Сначала она поехала в банк. Попросила выписку по счетам матери за последний год. Девушка-оператор долго смотрела в монитор, потом распечатала несколько листов.
Марина сидела на скамейке у банка и читала. Переводы Кириллу. Снятие наличных ровно за день до перевода ему на карту. А вот и кредит. Небольшой, на семьдесят тысяч. В графе «цель кредита» пусто. Но даты сходились. Деньги ушли на его счет. Все до копейки.
Потом она поехала в МФЦ и забрала полную выписку по квартире. Там было всё. И договор ренты. И пункт о пожизненном проживании. И подпись нотариуса. Всё законно. Железно.
Она позвонила Анастасии. Встретились в кафе у метро. Анастасия пришла с той же папкой. Она спокойно показала свой экземпляр договора.
— Я не хотела этого, — сказала Анастасия. — Ваша мама была хороший человек. Она боялась, что Кирилл останется на улице. Она говорила, что он хороший, просто запутался.
— Он не запутался, — ответила Марина. — Он выбрал этот путь сам.
Они пили чай и говорили о бытовых вещах. Анастасия рассказала, что оплатила долг по коммуналке за два месяца. Что принесла новые лампочки. Что договорилась с сантехником посмотреть трубы. Она не хвасталась. Просто перечисляла факты.
— Я могу подать заявление приставам, что в квартире нет его имущества, — сказала Анастасия. — Приложить договор. Это их остановит. Но его долг никуда не денется. Они будут его искать.
— Спасибо, — сказала Марина. — Сделайте это, пожалуйста.
Вечером она вернулась домой. Кирилл сидел на кухне и смотрел видео на телефоне. «Как обнулить кредиты за три шага». Он не заметил, как она вошла.
Марина молча положила на стол пачку бумаг. Банковские выписки. Кредитный договор матери. Копию повестки. Копию договора ренты.
— Что это? — он оторвался от телефона.
— Это твоя стратегия, — сказала Марина. — Вот она, на бумаге. Сто восемьдесят две тысячи в МФО. Семьдесят тысяч кредита на маме. И еще около пятидесяти, которые она тебе давала просто так. Итого, триста тысяч. Это без процентов.
— Это всё решаемо. Цифры не главное.
— Главное, Кирилл. Потому что из-за этих цифр к нам приходят чужие люди. Потому что из-за этих цифр мама брала в долг у соседки.
Он встал. Прошелся по кухне.
— Ладно. Да, я должен. Я отдам. Мне просто нужно время. И немного денег, чтобы запустить новый проект. Он стопроцентно выгорит.
— Я не дам тебе денег.
— Я не у тебя прошу. Я продам свою долю в квартире.
— У тебя нет доли, — спокойно сказала Марина. — Доля будет через полгода. Если будет. И если Анастасия не подаст в суд раньше. И если приставы не наложат на нее арест.
Он остановился. Посмотрел на нее. В его глазах была паника, которую он пытался прикрыть привычной самоуверенностью.
— Ты с ней сговорилась? Против меня? Против родного брата?
— Я разговаривала с человеком, который заботился о нашей матери, пока ты смотрел видео про успех.
Тишина. Он сел. Уставился в стол.
— И что теперь? — спросил он тихо.
— Теперь ты собираешь свои вещи.
— Куда я пойду?
— Это твой вопрос, Кирилл. Ты взрослый человек. Ты инвестор. Ты найдешь решение.
Она говорила без злости. Просто констатировала факт. Как бухгалтер, который сводит баланс. Дебет. Кредит. Итог.
— Ты меня выгоняешь? Из квартиры матери?
— Я прошу тебя уйти, чтобы мы все не оказались на улице. Я буду платить по маминому кредиту. Я буду разбираться с ее долгами. Но твои долги — это твои долги.
Он молчал долго. Потом поднялся. Пошел в комнату. Начал складывать в рюкзак свои вещи. Ноутбук. Зарядки. Пару футболок. Стопку буклетов про пассивный доход. Он действовал медленно, как во сне.
Когда он стоял в дверях, он обернулся.
— Я еще вернусь, — сказал он. — Ты еще увидишь. Я поднимусь.
— Я буду рада, если у тебя все получится, — ответила Марина. И это была правда. Но она знала, что не будет ждать.
Он ушел. Она закрыла за ним дверь на новый замок. Проверила, как он щелкнул. Прошла на кухню. Села за стол. Взяла чистый лист бумаги и ручку. Вверху написала: «План действий». Первым пунктом: «Погасить кредит мамы». Вторым: «Поговорить с юристом по наследству». Третьим: «Купить сыну новые ботинки».
Она сидела и писала. За окном темнело. В квартире было тихо. Не было слышно видео про успех. Не пахло чужими обещаниями. Пахло пылью, старыми книгами и слабым запахом герани с подоконника Зины.
Через неделю Марина встретила Кирилла у метро. Он стоял с каким-то парнем и горячо ему что-то доказывал, размахивая руками. На нем была та же куртка. Он выглядел похудевшим и злым. Он ее не заметил. Марина прошла мимо, крепче сжимая руку сына.
— Мам, а мы пойдем в парк? — спросил сын.
— Пойдем, — сказала она. — И купим мороженое.
Она знала, что впереди много трудностей. Будут суды. Будут долги. Будет тяжело. Но впервые за долгое время она чувствовала под ногами не тонкий лед, а твердую землю. Свою землю. На которой можно было стоять. И даже строить что-то заново.