— Переводи маме. Семнадцать тысяч.
Вера застыла с телефоном в руке. Посмотрела на Глеба.
— Зачем?
— На анализы. Ей к кардиологу надо.
Валентина Петровна стояла у плиты, помешивая борщ. Не оборачивалась, но Вера чувствовала её напряжённое внимание.
— У твоей матери полис ОМС. Анализы бесплатные.
— Там очередь три недели. В частной — сразу.
Вера открыла приложение банка. Баланс 34 800. Зарплата пришла позавчера.
— Семнадцать тысяч — это половина моей зарплаты.
— И что? — Глеб не поднял глаз от телефона. — Она моя мать.
Вера положила телефон на стол.
— Не переведу.
Валентина Петровна повернулась от плиты. Половник в руке.
— Как это не переведёшь?
— Так. Не переведу.
Три года они жили в квартире свекрови. Огромная четырёхкомнатная сталинка в центре. Комната им, комната свекрови, гостиная общая. Двадцать пять тысяч в месяц — треть рыночной цены.
Вера платила за квартиру. Вера покупала продукты. Глеб работал таксистом, приносил тридцать-сорок тысяч. Валентина Петровна на пенсии — шестнадцать тысяч. Но деньги требовала только с Веры.
— Погасите долги, потом обсудим расходы, — сказала Вера.
— Какие долги? — Валентина Петровна шагнула к столу.
— Микрозаймы. Пять кредитных карт. Общая сумма семьсот восемьдесят тысяч. Я нашла выписки.
Глеб поднял голову.
— Ты что, шерстила наши документы?
— Наши? — Вера взяла телефон. — Твои. И твоей матери. Только за прошлый месяц Валентина Петровна набрала на карты сто двадцать тысяч.
— Неправда! — свекровь побагровела. — Я на еду брала!
— На еду? — Вера открыла фотографию. — Интернет-магазин «Золотая нить». Заказ от пятнадцатого числа. Скатерть — двенадцать тысяч. Салфетки — восемь. Покрывало — двадцать две. Итого сорок две тысячи.
Валентина Петровна села на стул.
— Это для дома...
— Ваш дом. Мои деньги вы не получите.
Глеб встал.
— Мама больная! Ей семьдесят два года!
— Семьдесят. И она прекрасно себя чувствует. Вчера ходила в фитнес-клуб.
— Это лечебная гимнастика!
— За четыре тысячи в месяц. Которые тоже я плачу.
Вера поднялась.
— Я устала спонсировать ваши долги. Всё.
Два года назад, когда они только переехали, Валентина Петровна казалась милой пожилой женщиной. Пекла пироги. Звала на семейные ужины.
Первая просьба пришла через месяц.
— Верочка, у меня денег до пенсии не хватает. Одолжи пять тысяч?
Вера одолжила. Деньги не вернули. Потом была вторая просьба. Третья. Пятая. К концу года Валентина Петровна перестала спрашивать — просто говорила сумму. А Глеб поддерживал мать.
— Она нас приютила. Это наш долг.
Вера считала. За два года она перевела свекрови четыреста шестьдесят тысяч. Примерно. Точную сумму посчитать не могла — половину транзакций Валентина Петровна выбивала наличными.
Сегодня что-то сломалось.
— Уходи, — сказала Валентина Петровна тихо.
Вера взяла сумку.
— С удовольствием.
— И тебя тоже, — свекровь повернулась к сыну. — Вали с этой дрянью.
Глеб молчал. Вера видела, как он мнётся, как выбирает.
— Мам, ну чего ты...
— Выбирай. Я или она.
Он опустил глаза.
— Мам, давай спокойно всё обсудим...
— Выбирай!
Молчание. Вера застегнула куртку.
— Не надо. Я сама решила.
Снимать квартиру на одну Вера не могла. Тридцать восемь тысяч зарплата. Аренда — двадцать пять, минимум. Остаётся тринадцать на еду, транспорт, связь.
Нашла комнату. Четырнадцать квадратных метров в двушке с хозяйкой. Пятнадцать тысяч. Далеко от работы — полтора часа на метро. Но другого варианта не было.
Переехала за один день. Глеб не помог. Написал вечером:
«Ты неправильно поступила. Мама обиделась».
Вера не ответила.
Через неделю Валентина Петровна объявилась на работе Веры. Подождала у входа.
— Мне нужно поговорить.
Они зашли в кафе. Свекровь заказала капучино и штрудель. Вера — воду.
— Ты разрушаешь мою семью, — начала Валентина Петровна.
— Я ушла. Семья осталась при вас.
— Глеб страдает! Ты не видишь?
— Видела. Два года. Как он от всего отстраняется.
— Потому что ты его довела!
Вера достала телефон. Открыла банковское приложение. Показала выписку за последний год.
— Переводы на ваш счёт. Двести тридцать восемь тысяч. За год. Это кроме продуктов, коммуналки и вашей квартплаты.
Валентина Петровна отпила кофе.
— Ты же в моей квартире живёшь.
— Жила. Больше не живу.
— Но Глеб остался! И ты должна ему помогать!
— Глеб взрослый мужчина. Пусть помогает себе сам.
Свекровь отодвинула чашку.
— Ты его бросила.
— Нет. Я выбрала себя.
Валентина Петровна встала.
— Пожалеешь. Он же тебя прокормить не может.
— Возможно. Но это будут мои проблемы.
Свекровь ушла. Вера доела её штрудель. Двести двадцать рублей всё-таки.
Месяц прошёл тихо. Глеб писал редко — короткие вопросы о бытовых вещах. Вера отвечала односложно.
Потом пришла Валентина Петровна. Снова к офису.
— Глеб в больнице.
Вера замерла.
— Что случилось?
— Аппендицит. Операция. Нужны деньги на палату.
— Сколько?
— Восемьдесят тысяч.
Вера посмотрела в глаза свекрови. Сухие. Никакого страха. Никакой паники. Только холодный расчёт.
— В каком отделении лежит?
— В первой городской...
— Дайте адрес. Я сама съезжу.
Валентина Петровна дёрнулась.
— Зачем? Просто переведи...
— Адрес. Или я звоню в регистратуру сама.
Пауза.
— Он дома. Здоров. Я соврала.
Вера развернулась и пошла к метро. Валентина Петровна бежала следом.
— Подожди! Мне правда нужны деньги!
— На что?
— Кредит закрыть! Коллекторы звонят!
Вера остановилась.
— Вы врали про болезнь сына, чтобы выбить у меня деньги на кредит?
— Я не знала что делать! — голос сорвался. — Проценты набежали, грозят судом!
— Обратитесь в банк. Реструктуризация. Рассрочка.
— Они не дают! У меня кредитная история...
— Проблемы.
Вера спустилась в метро. Валентина Петровна не пошла следом.
Через два дня Глеб сам приехал. Поймал её у подъезда съёмной квартиры.
— Нам надо поговорить.
Они вышли к дороге. Глеб курил. Вера молчала.
— Мама сказала, ты отказалась помочь с кредитом.
— Сказала, что ты в больнице. Врала.
Глеб затушил сигарету.
— Она просто испугалась...
— Соврала про болезнь родного сына. Чтобы получить деньги.
— Она в отчаянии!
— Глеб, — Вера посмотрела на него, — за три года твоя мать набрала долгов на восемьсот тысяч. Семьсот восемьдесят, если точно. Проценты уже триста. Ты хоть раз видел выписки по её картам?
Молчание.
— Видел?
— Нет.
— Она покупает одежду в бутиках. Ездит в салоны красоты. Заказывает вещи через интернет. И требует, чтобы я за это платила.
— Но она же пожилая...
— Ей семьдесят. Она здорова. Работать может. Не хочет.
Глеб достал новую сигарету.
— Что ты предлагаешь?
— Я? Ничего. Это твоя мать. Твои решения.
— А как же мы?
Вера вздохнула.
— «Мы» закончились, когда ты выбрал её.
— Я не выбирал!
— Молчание — тоже выбор.
Она развернулась к подъезду.
— Вера, постой!
— Не звони больше. Не приезжай. Договорились?
Дверь закрылась.
Прошло четыре месяца. Вера нашла другую работу — бухгалтером в торговую компанию. Зарплата пятьдесят три тысячи. Сняла однушку поближе к центру. Двадцать восемь тысяч аренда, но своё жильё.
Письмо от адвоката пришло в ноябре. Валентина Петровна подала на банкротство. В списке кредиторов — Вера. Якобы два года назад Вера заняла свекрови двести тысяч. И не вернула.
Вера позвонила адвокату.
— У вас есть доказательства долга?
— Расписка.
— Моя подпись?
— Да.
— Покажите.
Расписка пришла на почту. Вера посмотрела. Подчерк — не её. Подпись — не её.
— Это подделка. Я подам заявление в полицию.
— Вы уверены?
— Абсолютно. У меня другой почерк. Могу предоставить образцы.
Через неделю Валентина Петровна сняла иск. Но Вера написала заявление в полицию. За подделку документов. Открыли дело.
Глеб приехал злой.
— Ты подала на мою мать в полицию?!
— Она подделала мою подпись.
— Ей нечем платить кредиты! Она в отчаянии!
— Это не моя проблема.
— Ты бессердечная сука!
Вера посмотрела на него. Красный. Трясущийся. Чужой.
— Уходи, Глеб.
— Она моя мать! Я не дам тебя в обиду!
— Уходи. Сейчас.
Он швырнул сигареты об стену. Ушёл. Хлопнул дверью так, что задрожала штукатурка.
Разбирательство заняло два месяца. Экспертиза подтвердила — подпись поддельная. Валентина Петровна получила условный срок и обязательство выплатить судебные издержки.
Глеб написал:
«Ты довольна? Мою мать теперь судимая. Из-за тебя».
Вера заблокировала номер.
Прошёл год. Вера устроилась финансовым директором в небольшую фирму. Восемьдесят пять тысяч зарплата плюс квартальные бонусы. Сняла двушку в новостройке. Завела кота.
Однажды на улице встретила Глеба. Он стоял у киоска с сигаретами. Постарел. Похудел. Щетина неровная.
— Привет, — сказал он.
— Привет.
— Как дела?
— Нормально. У тебя?
— Так себе. Работаю курьером. Мама больная.
Вера кивнула.
— Выздоравливай.
Пошла дальше. Он окликнул:
— Вера!
Обернулась.
— Прости.
Она посмотрела на него. Маленький. Сломленный. Всё ещё привязанный к матери.
— За что?
— За всё.
Вера развернулась и пошла к метро. Сумка с продуктами тяжелела. Но она несла её сама. И это было правильно.