— Тамара, документы на квартиру где лежат?
Я замерла у плиты. Максим спрашивал буднично, как будто интересовался, где соль.
— Зачем они тебе?
— Нужны. Где лежат?
Чайник закипел. Я выключила газ.
— В сейфе.
Максим прошёл в спальню, я услышала скрип шкафа. Вернулся через минуту с моей папкой. Синей, с металлическими уголками.
— Код от сейфа поменяла?
— Нет.
Он открыл папку прямо на кухне, начал перебирать листы. Свидетельство о собственности. Техпаспорт. Выписка из ЕГРН.
— Максим, что происходит?
— Ничего особенного. Оформлю кредит, нужны документы.
— Кредит? Мы не обсуждали.
Он поднял глаза. Холодные. Совсем не те, что три месяца назад в ресторане на Тверской.
— Теперь обсуждаем. Сто тысяч на ремонт родительской квартиры.
— У твоих родителей своя квартира.
— И что? Ты жена. Обязана помогать.
Я села на табурет. Ноги подкосились.
— Положи документы на место.
— Не положу.
— Максим.
— Тамара. Мы муж и жена. Всё общее. Или ты забыла?
Он сложил бумаги обратно, застегнул папку. Вышел из кухни, унося мои документы.
Я сидела и смотрела на кипящий чайник. Пар бил в потолок.
Четыре месяца назад Виктор сказал мне:
— Там, я устал. Давай сделаем паузу.
Пять лет отношений закончились фразой из трёх слов. Виктор собрал вещи за час. Я сидела на диване и не плакала. Слёз не было. Была пустота.
Через неделю на корпоративе я познакомилась с Максимом. Он был из соседнего отдела, мы пересекались в коридорах, но не разговаривали. В тот вечер он подсел ко мне с бокалом вина.
— Вам плохо?
— Нормально.
— Не похоже.
Я посмотрела на него. Высокий, широкоплечий. Глаза внимательные. Голос тёплый.
— Недавно рассталась.
— Его потеря.
Мы проговорили до утра. Он проводил меня до дома. На следующий день прислал цветы на работу. Через неделю позвал в ресторан. Ещё через две недели сделал предложение.
Я сказала "да", не задумываясь.
Теперь я стояла у окна и смотрела, как Максим садится в машину с моей папкой документов. Машина тронулась. Развернулась. Уехала.
Телефон завибрировал. Мама.
— Тома, как дела?
— Нормально.
— Ты уверена? Голос странный.
— Всё хорошо, мам. Просто устала.
— Может, приедешь? Отец борщ сварил.
— Не могу. Работы много.
Мама помолчала.
— Тамара. Мы с отцом хотели поговорить. О Максиме.
— Мама, не надо.
— Надо. Мы навели справки. Тамара, у него два исполнительных производства. Долги по кредитам.
— Откуда ты знаешь?
— Отец знакомого попросил проверить. Тамара, этот человек банкрот.
Я повесила трубку.
Открыла ноутбук. Вбила в поиск "Максим Игоревич банкротство". Первая же ссылка — картотека дел. Сумма долга 2,8 миллиона рублей. Процедура банкротства открыта в марте 2024 года.
Я закрыла сайт. Открыла снова. Перечитала три раза.
2,8 миллиона.
Максим вернулся поздно. Без папки.
— Где документы?
— В банке. Завтра заберу.
— Максим, ты оформил кредит на меня?
Он скинул куртку на кресло.
— Оформил. Сто тысяч. Вернём за год.
— Без моего согласия?
— Ты моя жена. Не нужно согласие.
— Максим, это незаконно!
Он повернулся ко мне. Лицо жёсткое.
— Тамара, не выступай. Я сделал то, что нужно семье.
— Какой семье? Мы три месяца в браке!
— Именно. Ты должна помогать мужу.
— Помогать? Или расплачиваться за твои долги?
Пауза.
— Откуда знаешь про долги?
— Интернет открытый.
Максим сел на диван. Потер лицо руками.
— Слушай. Да, у меня были проблемы. Бизнес прогорел. Кредиты не выплатил. Банкротство. Ну и что? Теперь начинаю с чистого листа.
— С моего чистого листа.
— Мы семья. Всё общее.
— Ничего у нас не общее! Ты женился на мне ради квартиры!
Максим встал. Подошёл вплотную.
— Докажи.
— Что?
— Докажи. Что я женился ради квартиры. У тебя есть доказательства? Записи? Свидетели?
— Максим, ты оформил кредит без моего ведома!
— Оформил как супруг. Это законно. Проверь статью 35 Семейного кодекса. При совершении сделки согласие второго супруга предполагается.
— Ты юрист?
— Нет. Но статью выучил.
Он взял куртку и вышел из квартиры. Я осталась одна.
На следующий день я пошла в банк. Менеджер вывела на экран мой кредитный договор. Сумма 100 тысяч рублей. Срок 12 месяцев. Ежемесячный платёж 9200 рублей. Подпись на договоре — моя.
— Это не я подписывала.
— У нас есть видеозапись. Вы подписывали документы в этом офисе.
— Покажите.
Менеджер запустила видео. На экране я. В моей одежде. Подписываю бумаги. Киваю. Улыбаюсь.
— Это не я.
— Простите, но это вы. Можете подать заявление о мошенничестве. Но наша служба безопасности подтвердит: это вы.
Я вышла из банка. Села на скамейку у входа. Достала телефон. Пересмотрела видео, которое менеджер скинула мне на почту.
Это была я. Точно я. Одежда моя. Причёска моя. Но я не помню этого дня. Я не была в этом банке.
Тогда я вспомнила. Три недели назад Максим попросил меня примерить новое платье, которое купил. Я примерила. Он фотографировал — "для инстаграма". Потом попросил записать короткое видео — "для сюрприза маме".
Я говорила в камеру что-то дежурное. Улыбалась. Махала рукой.
Теперь я понимала. Это видео. Его склеили. Технологии. Дипфейк.
Я позвонила отцу.
— Папа, мне нужна твоя помощь.
— Что случилось?
— Максим оформил кредит на меня. 100 тысяч. Подделал подпись через видео.
Отец молчал секунды три.
— Приезжай. Сейчас.
Я приехала. Мама сидела на кухне, вытирала глаза. Отец стоял у окна.
— Тамара, ты подашь в полицию?
— Не знаю. Видео выглядит настоящим. Банк говорит — это я.
— Экспертиза покажет, что монтаж.
— Папа, на экспертизу нужны деньги. У меня их нет. Зарплата 55 тысяч, из них теперь 9200 в кредит.
Отец сел за стол. Положил ладони на столешницу.
— Хорошо. Вот что мы сделаем. Я дам денег на юриста. Ты подаёшь на развод и на признание сделки недействительной. Одновременно.
— А квартира?
— Квартира твоя. Она у тебя была до брака. Брачного договора нет?
— Нет.
— Значит, квартира остаётся твоей. Максим может претендовать только на совместно нажитое имущество. А его у вас нет.
— Но кредит...
— Кредит аннулируют, если докажем мошенничество. Тамара, это будет сложно. Но мы справимся.
Мама взяла меня за руку.
— Доченька. Мы тебя предупреждали.
— Знаю, мам.
— Ты не слушала.
— Знаю.
Отец встал.
— Нечего себя казнить. Ошибся человек. Главное — вовремя остановиться. Тамара, ты вовремя спохватилась. Три месяца — это поправимо. Год прожила бы — было бы хуже.
Через два дня позвонила незнакомая женщина.
— Тамара Сергеевна?
— Да.
— Меня зовут Елена. Я бывшая жена Максима. Мне нужно с вами встретиться.
Мы встретились в кафе на Новокузнецкой. Елена выглядела лет на сорок. Усталое лицо. Нервные руки.
— Максим женился на мне два года назад. Ровно как на вас. Быстро. Красиво. Три недели знакомства, и предложение. Я тогда была после развода. Одинокая. Квартира в собственности. Ипотека почти выплачена.
— И?
— Через месяц он оформил на меня кредит. Потом ещё один. Потом продал мою квартиру и скрылся. Я осталась без жилья и с долгами на 1,5 миллиона.
— Как он продал вашу квартиру?
— Доверенность. Я подписала, думала, что это для банка. А это была генеральная доверенность на продажу. Он продал квартиру за 4 миллиона, деньги забрал, а мне оставил долги.
— Почему вы раньше не сказали?
— Я говорила. Писала в полицию. Дело возбудили, но Максима не нашли. Он менял фамилии. Максим Игоревич — это не настоящее имя. Его зовут Игорь Максимович Беляев. До этого был Алексей Петрович Серов. Перед этим — Роман Дмитриевич Соколов.
Я смотрела на неё и понимала: это могла быть я. Через год. Или через полгода.
— Тамара Сергеевна, вы ещё можете остановить его. У вас три месяца брака. Документы на квартиру у вас?
— Он забрал.
— Срочно в банк. Заблокируйте все сделки. Напишите заявление, что не давали согласия на распоряжение недвижимостью.
— Он уже мог продать?
— Не знаю. Но медлить нельзя.
Я помчалась в Росреестр. Проверила статус квартиры. Чисто. Сделок нет. Ограничений нет.
Написала заявление о запрете сделок без личного присутствия. Поставили отметку в ЕГРН. Теперь продать квартиру без меня было нельзя.
Домой вернулась вечером. Максима не было. Я собрала его вещи — две сумки. Поставила у двери.
Он пришёл ночью. Увидел сумки.
— Это что?
— Твои вещи. Уходи.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Я подала на развод. И написала заявление в полицию.
Максим сел на диван.
— Тамара, ты не понимаешь. Я не хотел тебя обманывать. Просто обстоятельства.
— Обстоятельства? Ты профессиональный мошенник.
— Кто тебе сказал?
— Елена. Твоя бывшая жена.
Он побледнел.
— Она врёт.
— Не врёт. Я проверила. Игорь Максимович Беляев. Банкрот. Три исполнительных производства. Две бывшие жены. Обе без квартир.
Максим встал. Лицо каменное.
— Хорошо. Ты умная. Но кредит всё равно будешь платить.
— Не буду. Юрист оспорит сделку.
— Оспорит? На это уйдут годы. А пока ты будешь платить девять тысяч в месяц. Каждый месяц. И кредитная история испортится. И ипотеку не дадут. И машину в кредит не купишь. Думай, Тамара.
Он взял сумки и ушёл.
Утром я проснулась одна. Квартира была пустой. Тихой. Я подошла к окну. На улице шёл дождь.
Телефон завибрировал. Банк. Списали первый платёж по кредиту. 9200 рублей.
Я открыла приложение. Баланс: 18 тысяч рублей. До зарплаты две недели.
Позвонила юристу. Он сказал, что судебное разбирательство займёт от шести месяцев до года. Экспертиза видео — 80 тысяч рублей. Шансы оспорить сделку — 50 на 50.
Я повесила трубку.
Тогда позвонила в банк. Попросила реструктуризацию. Снизили платёж до 7500. Срок растянули до трёх лет.
Семь с половиной тысяч. Каждый месяц. Три года.
Вечером пришёл отец.
— Тома, как ты?
— Нормально.
— Деньги нужны?
— Нет, пап. Справлюсь.
Он сел за стол. Долго молчал.
— Тамара. Ты не виновата.
— Виновата. Вы предупреждали. Я не слушала.
— Не слушала, потому что боялась остаться одна. После Виктора.
— Да.
Отец достал из кармана конверт. Положил на стол.
— Здесь тридцать тысяч. На юриста. И на первые платежи.
— Папа, не надо.
— Надо. Ты моя дочь. Я не могу смотреть, как ты расплачиваешься за чужие грехи.
Я взяла конверт. Сжала в руках.
— Спасибо.
Отец обнял меня. Я уткнулась ему в плечо и наконец-то заплакала.
Развод оформили через четыре месяца. Квартира осталась за мной. Кредит — тоже. Юрист сказал, что экспертиза видео ничего не доказала. Технически я действительно подписывала документы. Пусть и не помню этого.
Максима нашли через полгода. Он женился в третий раз. На женщине с двумя детьми и квартирой в новостройке. Возбудили уголовное дело по статье "мошенничество". Но до суда дело так и не дошло. Максим снова исчез.
Я выплатила кредит за два с половиной года. Жила скромно. Откладывала. Работала. Не встречалась ни с кем.
Однажды в метро я увидела Виктора. Он стоял на эскалаторе с девушкой. Она держала его за руку и смеялась. Виктор выглядел счастливым.
Я отвернулась. Вышла на другой станции.
Сейчас мне тридцать четыре. Я живу одна. Работаю. Плачу за квартиру. Встречаюсь с подругами.
Родители иногда спрашивают: "Может, познакомим с кем-нибудь?"
Я отвечаю: "Не надо, мам."
Больше я не тороплюсь. Больше я не боюсь остаться одна. Потому что одиночество — это не самое страшное.
Самое страшное — это жить с чужим человеком и думать, что это любовь.