— Вер, я тебе на праздник ничего не подарю.
Максим лежал на диване, уткнувшись в телефон. Вера замерла с пакетами в руках. Прошла мимо на кухню, начала выкладывать продукты. Творог — 85, гречка — 120, куриная грудка — 380. Итого 1200 за три дня. Зарплата 42 тысячи. Аренда — 18, коммуналка — 4500. Оставалось 19500 на месяц.
— Хорошо, — спокойно ответила она.
Максим приподнялся.
— Ты чего? Денег нет. А у тебя зарплата пришла. Могла бы дать взаймы. Праздник же.
Одиннадцать месяцев Вера оплачивала всё. Максим иногда приносил три-четыре тысячи, которые тратил на себя.
— Нет, Максим. Я тебя кормлю. Подарки за свой счёт ты больше не получишь.
— Понятно, — он встал, пошёл к двери. — Романтики с тобой ноль. Живи одна.
Хлопнула дверь.
Вера поставила кастрюлю на плиту. Открыла ноутбук — два заказа, отчёт для клиента сдать до понедельника. Телефон молчал. Тихо.
Стук в дверь. Игорь Витальевич, сосед.
— От Светланы, — просунул контейнер в щель. — Слышал, хлопнул дверью. Держись.
— Спасибо.
Вера достала спортивную сумку Максима. Две футболки, толстовка, зарядка, наушники. В ванной — бритва, гель, зубная щётка. Мало вещей за год. Застегнула сумку, отнесла соседу, наклеила бумажку на дверь: «Забери до завтра. У соседа».
На второй день появился Максим. Помятый, запах перегара, щетина.
— Вер, прощаю тебя. Давай отметим вместе. Вернусь, ок?
Вера сняла цепочку, распахнула дверь.
— Ты меня прощаешь? За что? За то, что оплачиваю счета? За продукты? За что, Максим?
— Ну не за уход! Я дал время подумать. Я великодушный.
— Великодушный... — усмехнулась Вера. — Тебе просто некуда идти. Мать не пустит, бывшая отказалась, друзей нет. Но увы. Вещи у Игоря Витальевича. Забирай. Моя дверь закрыта.
Максим попытался что-то сказать. Дверь закрылась. Он забарабанил кулаками, пнул несколько раз. Выглянула соседка-пенсионерка. Максим отвернулся, постучал к Игорю Витальевичу.
Вечером Вера закрыла платежи, открыла календарь. До отпуска неделя. Можно к родителям в Тюмень.
Утром позвонила отцу.
— Пап, можно приеду на праздники?
— Приезжай, дочка, — голос Андрея Павловича потеплел.
Мать, Тамара Ивановна, выхватила трубку:
— Женечка! Куртку потеплее принести?
— Мам, всё нормально.
Через час такси ждало. Водитель загрузил чемодан.
— Куда?
— На вокзал.
Телефон пискнул. СМС от банка: «Попытка оформления займа заблокирована. Обратитесь в отделение».
— Извините, — обратилась к водителю. — Сначала в Сбербанк на Республики. Срочно.
В отделении заблокировали карту, распечатали логи. Кто-то пытался оформить займ на 20 тысяч. Один номер телефона.
Вера вышла, зажав распечатки. Поездка отменяется. Набрала Игорю Витальевичу:
— Не мог бы глянуть на распечатки? IP-адреса. Я не разбираюсь.
— Давай, посмотрю.
Такси вернулось. Через полчаса она стояла у соседей.
— Давай сюда, — Игорь Витальевич взял листы, начал подчёркивать. Первый IP — кафе «Пятая берёзка». Второй — торговый центр «Комета». — Номер один. Узнаёшь?
Вера кивнула. Максим.
— Советую к участковому. Пиши заявление. Хочешь, знакомая юрист есть. Позвонить?
Светлана вышла, обняла Веру за плечи.
— Да. Звони.
Юристом оказалась Нина Сергеевна — женщина лет сорока, короткая стрижка, строгий взгляд. Через час изучала бумаги.
— Правильно, что сразу обратились. Откладывать нельзя. Попробует снова.
— Идём к участковому Белову, — предложил Игорь Витальевич. — Адекватный.
Участковый выслушал, разложил документы, кивнул.
— Номер в ориентировку. Камеры в кафе — запросим записи.
— Нужны меры предосторожности, — добавила Нина Сергеевна.
— Замок поменяйте. Видеоглазок с записью поставьте.
Вечером Игорь Витальевич принёс новый замок, установил, прикрутил видеоглазок с датчиком движения.
— Это твоя квартира. Если что — звони.
Утром Максим позвонил с чужого номера.
— Ты чего заблокировала? Из-за подарка обиделась?
— Подулась? После того как займ на меня оформить пытался?
— Деньги кончились, — буркнул Максим.
— Меня не волнует. Заявление в полицию написала.
— Какое заявление?! Это шутка! Пару тысяч хотел взять. Ты же меня выгнала, комнату снимать надо — ты и должна платить.
— Не взял. И не возьмёшь. Участковый в курсе, юрист оформляет. Подумай.
— Да пошла ты!
Короткие гудки.
Вера положила телефон, достала лампочку-таймер, вкрутила на кухне. Каждый час на пятнадцать минут будет гореть — казаться, что кто-то дома. Совет участкового. Проверила сумку, надела куртку, вызвала такси.
К вечеру стояла на перроне в Тюмени. Отец обнял, взял чемодан. Дома ждала мама с пуховым платком.
— Мама, вот тебе, — Вера достала тёплые тапочки. — Тебе, пап, — набор отвёрток.
— Спасибо, дочка, — сказала мать. — Переодевайся, ужин готов.
Стол накрыт: салат, картошка, котлеты. Скромно, но с душой. Вера села. Навалилась усталость. Год жизни.
Позже позвонила Нине Сергеевне.
— Ждём ответа от МФО и торгового центра. Участковый оформил административку. Возбудят уголовное. Видеозапись: Максим вводит данные. Рядом девушка — Алёна. Оплачивал сеансы своей картой, нашли чеки.
— Понятно. Спасибо.
Проспала до десяти. Проснулась от запаха блинов. Мать готовила. Вышла, налила чаю. За окном снег.
Максим стоял у двери, пытался открыть старым ключом. Не получилось. Дёрнул ручку, позвонил, постучал, пнул. Выглянул Игорь Витальевич.
— Чего стучишь?
— Не открывают.
— Не обязаны. Глазок с камерой. Снимает всё. И там камера. Видишь?
Максим взглянул. Выругался, сплюнул, развернулся. На улице ждала Алёна. Вышли покурить. Камера фиксировала.
Когда затушил сигарету, подошли двое в штатском. Один показал удостоверение.
— Максим Викторович, пройдёмте на беседу.
— С чего бы? — шагнул назад.
— Попытка мошенничества и незаконное использование персональных данных Веры Павловны Кузнецовой.
— Не знаю, о чём вы.
Появился участковый Белов.
— Поясните, почему ваша геолокация совпадает с кафе? Есть чеки с вашей карты. Видео, где вводите данные на сайте МФО.
Алёна попятилась.
— Алёна Игоревна, не уходите. К вам тоже вопросы.
— Я ничего не делала! Просто сидела рядом!
— Замечательно. В протоколе объясните.
Ночь Максим провёл в отделе. Утром отпустили под подписку. Вышел без денег: карта заблокирована, долгов полно. Алёна исчезла.
Вера гуляла с отцом по парку. Иван Петрович шёл медленно. Молчали. На телефон пришло сообщение от Нины Сергеевны: Максима задержали, составлен протокол.
Оставаться в городе, где он появится снова, Вера не хотела. Открыла ноутбук: «Вакансии бухгалтер удалённо». К вечеру предложение из Кургана. Неплохо. 50 тысяч, адекватные условия. Сложился план: переезд, новое место, съёмная квартира.
Когда собиралась уезжать, отец достал дрель.
— На, возьми. Пригодится.
— Пап, что я с ней буду делать?
— Дырки сверлить, — улыбнулся он.
Мать отобрала дрель, стукнула мужа по плечу.
Через день следователь вызвал Максима. Нина Сергеевна присутствовала как представитель потерпевшей. На стол легли записи с камер, распечатки адресов, показания сотрудников кафе. МФО подтвердили попытки заявок с вводом паспортных данных Веры.
— Это случайно совпало, — попробовал оправдаться Максим.
— Совпал телефон, геолокация, видеозапись, — перечислил следователь. — У вас статья. Будет суд. Советую признать вину — легче будет.
Максим злобно посмотрел на юриста.
— Я работу искал, — буркнул он.
— Работу ищут на hh.ru, а не в МФО.
Максим снова позвонил Вере — с пятого номера.
— Хватит звонить. Это преследование.
— Да брось! Давай просто поговорим...
— До свидания.
Короткие гудки.
Через неделю Вера переехала в Курган. Сняла студию у пожилой Марии Фёдоровны, подписала договор. Переступила порог. Небольшое, но своё пространство. Без чужих носков, без требований, без упрёков.
Максим пытался устроиться на работу. Мешали протокол и долги по алиментам от первого брака. Позвонил Алёне — та одолжила двести рублей и отключилась.
— Щедрая, — пробормотал он.
Вечером зашёл в бар. Бармен отказался наливать в долг. Максим сел в углу, натянул капюшон. Мимо прошли двое знакомых — отвернулся. В кармане лежала мятая повестка.
На суде Максим изображал жертву.
— Я заблуждался, хотел как лучше.
Судья попросила оставить театральность. Нина Сергеевна чётко изложила последовательность действий, подтвердила блокировку карты. Когда слово дали Вере, она сказала просто:
— Я работала, оплачивала счета, кормила, убирала. Он решил повесить на меня кредит. Прошу назначить наказание и запретить приближение.
Максим пытался оправдываться: не угрожал, пальцем не тронул. Судья удовлетворила ходатайство о запрете приближения. Максим получил условный срок, штраф 15 тысяч, обязанность возместить моральный ущерб 30 тысяч. В базах МФО на его имени чёрная метка.
Вышел под снегопадом. Сжимал постановление, обещал не звонить матери. Не выдержал — позвонил. Она сказала, что устала за него платить. Позвонил старому приятелю — тот дал понять, что связываться не хочет. Внутри стало пусто.
Вера подписала новый контракт, провела анализ данных для крупной компании, получила премию 12 тысяч. Созвонилась с Игорем Витальевичем и Светланой, поздравила с праздниками. Нина Сергеевна прислала копию решения суда.
— Может, с кем-то познакомишься? — спросила мать по телефону.
— Мне сейчас хорошо и так. У меня планы, работа.
Она купила велотренажёр за 8500, записалась в бассейн — абонемент 3200 на месяц, начала учить английский. Вечерами возвращалась с занятий, проходила мимо витрин. Телефон больше не разрывался от звонков — только уведомления о встречах и письма от клиентов.
Максим снял койко-место в хостеле у вокзала. Через неделю выгнали за драку. Нашёл ночлежку в подвале с запахом сырости. В кармане пустая карта. В голове обрывки оправданий, которые никто не слушал.
Попытался устроиться курьером — попросили справки, отказали. На склад — спросили о судимости, указали на дверь. Кристина встретила в торговом центре, потребовала вернуть двести рублей. Он попытался отшутиться — получил пощёчину.
Максим стоял у окна дешёвой столовой, смотрел на людей с пакетами и подарками. У него не было ни подарков, ни тепла. Только серая куртка и чахлые планы. Вспомнил Веру, её квартиру, диван, еду. Потом вспомнил участкового, распечатки, юриста, суд. Захотелось вернуться назад — но пути не было.
Вышел, дошёл до подземного перехода. Идти дальше не хотелось. Сел на ступеньку. Снег падал мелкий, колючий. Люди проходили мимо — никто не останавливался. Никому не было дела.
Весной Вера стояла посреди квартиры. Повесила на стену карту мира, взяла булавки, начала отмечать места, где хотела побывать. Вечером оставила благодарственный отзыв о работе участкового.
Заехала к Нине Сергеевне, забрала оригиналы документов.
— Если что, жизнь длинная, всякое бывает. Звони.
— Конечно.
На лестничной площадке Мария Фёдоровна обсуждала с соседкой рассаду для дачи. В квартире пахло мандаринами. На столе лежали папки с новыми заказами, на холодильнике — список продуктов.
Максиму удалось найти подработку грузчиком. Тяжело, но деньги. Проработал неделю, решил, что не его уровень, уволился. Найти что-то лучше не вышло. С каждым отказом опускался ниже. Злость растворилась — остались серые будни, пустые карманы, холодные ночи в хостеле.
Вера вечером сидела у окна с чашкой горячего шоколада. Смотрела на город, на огни. Думала, что победа оказалась не такой сладкой, как казалось. Да, она свободна. Да, защитила себя. Но почему-то внутри осталась пустота. Потеряла веру в то, что можно кого-то спасти, просто любя.
Допила шоколад, поставила чашку в раковину. Посмотрела в зеркало. Увидела уставшую женщину тридцати трёх лет, которая научилась говорить «нет», но так и не научилась впускать в жизнь что-то настоящее.
За окном падал снег. Город жил. А Вера понимала: свобода — это хорошо. Но когда свобода — это всё, что у тебя есть, становится холодно.