— Лида, не нервничай. Всё будет отлично.
Ольга расставляла тарелки. Я смотрела на стол и думала про коробочку. Бархатную. С кольцом внутри.
Пятьдесят пять. Андрей обещал сюрприз.
Три года назад он переехал с двумя сумками. Временно. Работал то там, то здесь — продажи, консультации. Деньги приносил редко. Но говорил правильные слова. После развода я боялась одиночества больше, чем ошибок.
Дверь открылась. Егор с Ольгой внесли пакеты.
Сын выглядел уставшим. Тридцать два, технолог на производстве. Зарплату задерживали третий месяц.
— С праздником, мам.
Обнял коротко.
Ольга сразу завязала фартук, начала греть еду. Медсестра в детской поликлинике. Работящая девочка.
Андрей вышел из комнаты с телефоном.
— О, молодёжь. Вера, давайте садитесь. Я есть хочу.
— Андрей, помоги стулья придвинуть, — попросила Ольга.
— У нас разделение обязанностей. Женское дело — стол.
Егор сжал челюсти. Промолчал.
В дверях появилась Нина Сергеевна. Мать Андрея. Бывшая заведующая столовой. Пришла без звонка.
— С днём рождения, Лидочка. Скромненько, конечно.
Андрей поднялся. Стукнул ложкой по бокалу.
— Момент истины.
Я замерла.
Он вытащил свёрток из пакета. Платье. Серо-коричневое, бесформенное, длинное.
— Мы с мамой долго выбирали. Посмотри, какой практичный цвет. И по акции взяли. Две тысячи семьсот.
Нина Сергеевна кивнула:
— Магазин «Элегантный возраст». Специально на твои годы подборка.
Ольга замерла. Егор опустил глаза.
Я смотрела на платье и понимала: кольца не будет.
— Спасибо. Полезная вещь.
— Можно было и повеселее, — заметила Нина Сергеевна. — Не каждый день такое дарят.
Полгода назад Егор позвонил посреди ночи.
— Мам, меня сократили. Перевели на полставки. Зарплату урезали вдвое. Ольга беременна. Мы не знаем, как быть.
Я перевела ему деньги утром. Половину накоплений. Попросила молчать.
Андрей всё равно почувствовал.
— Я говорил: взрослому мужику не помогают. У нас свои планы. Машину хочу взять. Деньги общие.
— Это мои деньги.
— Ты со мной живёшь — решаем вместе.
Я кивнула. На следующий день сняла ещё наличные.
Когда Ольга забеременела, я представила внука. Первого ребёнка в семье за тридцать два года.
— Я помогу всем, чем смогу.
— Поздравляю, — холодно бросил Андрей. — Только сразу: чужие дети — не наша проблема. Шум мне не нужен.
— Это мой внук.
— А это моя квартира, раз я тут живу.
Через неделю он вернулся весёлый.
— Новость. Мама продала квартиру. Наличка есть. Берём машину. И ещё — где ключи от дачи? Мы с мамой решили, что ей туда переехать самое то.
Дача. Пятьдесят километров от города. Домик с яблонями от родителей. Я уже мысленно отдала его Егору. Ольге легче будет там с ребёнком.
— Ключи у Егора. Дача для них. У них малыш скоро.
— Почему ты не посоветовалась? Мы с мамой уже всё спланировали. Она деньги на машину отдала.
— Андрей, ты мне не муж. Дача моя. И если ваша семья продала квартиру — это ваши проблемы.
Он побледнел.
— Тогда мама у нас поживёт. Комната свободная. Ей деваться некуда.
— Нет.
— Старого человека на улицу?
Я пошла в спальню. Достала его чемодан. Тот самый, с которым он приехал три года назад. Сложила рубашки, джинсы, зарядки.
Андрей на кухне кричал в трубку матери.
— Лида, включи мозги! Маме некуда идти!
Я продолжала складывать.
Через час у двери выросла гора вещей.
Позвонила Егору. Включила громкую связь.
— Сын, дача ваша. Забирайте.
— Мам... спасибо. Ты не представляешь, как это нас спасает. Ольга говорит, окна помоет сама.
— Живите спокойно.
Нина Сергеевна стояла в коридоре с пакетами.
— Это что за цирк? Я квартиру продала, а меня куда?
— Нина Сергеевна, ваши вопросы к сыну. Он взрослый.
Андрей схватил чемодан:
— Куда нам?
— Вы продали квартиру ради машины. Решайте сами. Я ничего не должна.
Из квартиры напротив вышла соседка Тамара Ильинична.
— Я тут посижу. Чтобы холодильник сам не ушёл.
Села на табуретку.
Нина Сергеевна схватилась за сердце:
— Мне плохо. Давление. Упаду сейчас.
Я принесла нашатырь. Поднесла к носу.
Она дёрнулась. Открыла глаза.
— Острых симптомов не вижу. Скорую не вызываю.
— Ведьма.
Андрей попытался торговаться:
— Я куплю кольцо. Давай не сгоряча. Мама у меня одна. Кто тебе в старости стакан воды подаст?
— С этим вопросом к тем, кто квартиры продаёт ради кроссоверов.
Дверь закрылась.
Тамара Ильинична принесла воду.
— Правильно сделала. Наблюдала я твоего. Любит только чужой кошелёк.
Квартира опустела. Тишина звенела.
Я села на диван. Посмотрела на телефон. Хотелось позвонить подруге Алле, но она уехала к дочери два года назад. Максим с Ольгой на даче. Андрей ушёл.
Я одна.
Телефон зазвонил через час.
— Мам, мы почти закончили. Ольга нашла старые кружки с ромашками. Оставим на память. Спасибо огромное.
— Живите, сынок. Я завтра приеду. Привезу бельё.
Благодарность в голосе. Но не приглашение остаться.
Я посмотрела на платье в шкафу. Пусть висит. Напоминание.
Раньше я боялась одиночества. Теперь я одна.
Внук родится через полгода. Я буду приезжать. Но это их дом. А я вернусь сюда. В пустую квартиру.
Пятьдесят пять. Может, это был последний шанс. Может, надо было терпеть.
Я встала. Подошла к окну.
Внизу Андрей с матерью садились в такси. Чемоданы в багажник. Дверь захлопнулась.
Я свободна.
Но свобода в пятьдесят пять — это не начало.
Телефон молчал. Квартира молчала.
Я села на диван. Посмотрела на платье. Его выбрала чужая женщина для моего возраста. Практичное. Со скидкой.
Завтра поеду к Егору. Помогу. Вернусь сюда.
Я не жалею о выборе.
Но цена оказалась выше, чем думала.