С момента выхода романа Брэма Стокера «Дракула» в 1897 году образ вампира захватил воображение мира. В этом году вышла очередная интерпретация этой истории. Люк Бессон представил свое прочтение в фильме «Дракула».
При этом вера в «реальных» вампиров или, по крайней мере, страх перед возвращением мертвых в мир живых существовали задолго до Брэма Стокера. Собрали в статье исторические факты о вампирах Восточной Европы и соседних регионов.
В Болгарии нашли около ста «вампирских» захоронений.
С начала 2000-х археологи по всей Болгарии вскрыли захоронения людей, которых считают предполагаемыми вампирами: шесть скелетов рядом с Дебелтом, два — в Созополе, ещё один — в руинах Перперикона у греческой границы.
Что отличало эти захоронения XIII века — это колья или прутья, вбитые в грудные клетки, которые как бы прибивали тела к земле. В Средние века в Болгарии считалось, что если человека считали одержимым злыми духами или он умер при подозрительных обстоятельствах, его могли похоронить таким способом, чтобы он не поднялся ночью и не питался живыми.
Исследователи полагают, что подобных захоронений в Болгарии около сотни.
Веру в вампиров объясняли особенностями разложения трупов
В 1732 году австрийский венный хирург Йоханнес Флюкингер расследовал гибель и последующие «преступления» Арнаута Павле — бывшего военного и крестьянина, которого жители сербского села Медведжя обвинили в том, что он после неожиданной смерти ожил и убил многих людей.
Чтобы прекратить его «резню», крестьяне даже воткнули в его сердце колья.
Йоханнес Флюкингер записал, что труп стонал и кровоточил после прокола, что служило доказательством «неполной» смерти. Сегодня понятно, что такие отчеты отражают незнание процессов трупного разложения: холод замедляет разложение, трупы могут вздуваться, выделять жидкости, а изо рта и носа действительно иногда появляются следы крови или других выделений.
Для людей XVIII века это выглядело так, словно мертвые наведались к живым.
Некоторые «вампиры» XVIII века могли болеть бешенством.
В Испании XVIII века сообщали о ночных «вампирских» нападениях на животных и людей. В 1998 году испанский невропатолог предложил медицинскую гипотезу: симптомы бешенства объясняют большинство атрибутов вампира — чувствительность к свету и запахам (включая чеснок), ночной образ жизни и склонность к укусам. Бешенство поражает отделы мозга, связанные с регуляцией сна и возбуждения, так примерно у четверти инфицированных наблюдаются агрессивные поведенческие проявления и укусы, а вирус передаётся слюной.
В деревнях Румынии убеждения о вампирах до сих пор живы
В маленьких селах Румынии по сей день пользуются старыми представлениями о стригоях — беспокойных духах или возвращающихся умерших, которые высасывают жизнь у родственников.
В 2004 году в селе Маротину-де-Сус жители эксгумировали тело мужчины, умершего в 2003 году при несчастном случае: они были убеждены, что он вернулся в виде стригоя и сделал больным дальнего родственника. Шесть человек вытащили труп, вырезали сердце и вбили в тело колья; после ритуала здоровье родственника улучшилось.
Подобные случаи не так уж редки: в сельских верованиях детей, родившихся ногами вперед или с плацентой, иногда хоронили с булавками или спицами, чтобы «испугать» или обездвижить возможного стригоя.
Образ Дракулы не напрямую связан с Владом Цепешем
Расхожее представление, что Стокер списал графа Дракулу с румынского правителя XV века Влада III Цепеша (Влада-Шептателя), не совсем точное.
Владу приписывают жестокие казни и массовые насаждения жертв на колья — в 1462 году он якобы заполнил поле боя тысячами трупов на кольях, посылая предупреждение османам. Однако исследователи считают, что Стокер, составляя роман, скорее опирался на географические и лингвистические сведения. Взяв в библиотеке во время отпуска книгу об Уоллахии и Молдавии, он отметил, что «"dracula" в уоллашском языке значит дьявол». Источником имени стал не столько исторический правитель, сколько книга и само наименование.
Что же касается внешности и манер Дракулы, некоторые историки полагают, что Стокер черпал образ у известного актёра Генри Ирвинга — работодателя и начальника писателя, чьи требования и поведение, по словам Стокера, «высасывали» силы автора.