Представьте себе заказ мечты. Вам, модному портретисту, другу аристократов и баловню прессы, предлагают за 3000 фунтов — сумму, за которую можно было купить небольшой замок — написать главную картину эпохи. Триумф! «Мирная конференция на набережной Орсе». Вашими героями станут два десятка «титанов»: маршалы Фош и Хейг, лорды, премьеры. Вы девять месяцев выписываете их позёрские позы и самодовольные взгляды в золочёных интерьерах Версаля. И вдруг вас осеняет: вы не можете этого сделать. Потому что за спинами этих напыщенных «клерков», как вы их назовёте, вы видите другое. Призраков. Призраков мальчиков, которые так и остались в грязи Фландрии. И вы совершаете самый радикальный поступок в своей жизни: берёте мастихин и сдираете с холста весь этот политический цирк. Так родился «Неизвестный британский солдат» — не картина, а приговор, вынесенный целой эпохе её же придворным живописцем.
Это история о том, как искусство, задуманное как официальный портрет власти, стало её самой горькой и точной критикой. Орпен, обласканный истэблишментом, совершил акт творческого и гражданского предательства, за который ему можно простить всё.
Анатомия катарсиса: от Зеркального зала до окопного одеяла
Что же осталось на холсте после этой «чистки»? Сюрреалистический кошмар, более правдивый, чем любая фотография. Две расплывчатые, почти прозрачные фигуры. Два солдата-скелета, закутанных в рваные, грязные одеяла — те самые, что были последним утешением в сырых окопах. Они стоят по стойке «смирно» у гроба, накрытого Union Jack. Они — почётный караул. Но караул из мира мёртвых, явившийся в мир живых, чтобы указать на свою жертву.
Их тощие, измождённые тела — это антитела тем сытым, холёным лицам, что Орпен так тщательно выписывал. Они — призрачная, но неумолимая совесть нации, вставшая по стойке «смирно» у алтаря собственной гибели. А над ними, в вышине, парят два херувима. Но это не умилительные пухлые ангелочки. Это — бесплотные, почти демонические видения, наблюдающие за этим действом с холодным, неземным безразличием.
Композиция гениальна в своём лаконизме. Огромное, пустынное архитектурное пространство дворца, символ уходящей в прошлое «старой Европы» с её помпезностью и ритуалами. И в центре — три простых объекта: гроб, солдат, свет. Луч, пробивающийся сквозь арку к изголовью гроба, — это единственный намёк на благодать, на надежду, на воскресение. Но свет этот падает на мёртвого. Живые же, солдаты, остаются в тени, как призраки, которым нет места в новом, послевоенном мире.
Мужское мнение: цена жеста, или Искусство как последний патрон
Что может вынести из этой картины современный мужчина, заложник офисных войн и корпоративных культур? Прежде всего — урок абсолютной творческой и личной честности. Орпен получил аванс. Орпен сделал работу. Орпен всё осознал. И Орпен — всё уничтожил. Он предпочёл стать изгоем, пойти против заказчика, против истеблишмента, но остаться верным тому, что он видел и чувствовал. Это поступок уровня «вышел и хлопнул дверью», но хлопнул так, что стены Королевской Академии задрожали.
Эта картина — вызов нашему, мужскому, часто слишком прагматичному взгляду на мир. Она напоминает: есть вещи выше контракта. Выше карьеры. Выше приличий. Есть — правда. И она часто носит рваное окопное одеяло и стоит по стойке «смирно» у собственной могилы.
Наследие: призраки, которые не стереть
Судьба картины — идеальное завершение этой драмы. Музей отказался её покупать. Критики кричали о святотатстве. Орпена заставили «закрасить солдат», но их силуэты, как призраки, проступают сквозь краску до сих пор. А под этим слоем, как показал рентген, навсегда остались затёртые фигуры маршалов и политиков. Вечная борьба памяти и забвения, официальной истории и личной трагедии, застывшая в одном холсте.
«Неизвестный британский солдат» — это не о войне. Это о том, что наступает после. О том, как живые пытаются договориться с мёртвыми. И о том, что иногда мёртвые, в лице такого художника, как Орпен, отвечают. Молчаливым, полным скорби и достоинства, взглядом двух солдат-призраков, которые будут стоять в карауле вечно. Напоминая, что единственный реальный результат всех мирных конференций и политических игр — это они. Мальчики в гробах. И их тени, навсегда оставшиеся на страже у дверей истории.