Елена заводила таймер микроволновки, когда в замке повернулись ключи. Суббота, пятнадцать ноль-ноль. Как по расписанию поездов.
— Мы приехали!
Голос Нины Борисовны звенел триумфом хозяйки, вернувшейся домой.
За свекровью протиснулся Алексей с пакетами, лицо просительное.
— Мама решила борщ сварить...
— Опять этими котлетами кормишь?
Нина Борисовна уже обследовала микроволновку.
— Что это вообще такое?
Елена медленно выпрямилась. Два года. Сто четыре субботы одного и того же спектакля.
— Готовые котлеты разогреваю.
— А я думала, ты хоть к выходным научишься готовить нормально.
Алексей переминался у порога, не решаясь войти до конца.
— Мам, может, не стоит сразу...
— Что не стоит? Сына добру учить?
Нина Борисовна распахнула холодильник как шкаф подозреваемого.
— Боже мой! Сыр в пакете! Овощи валяются где попало! Молоко — смотри, какое старое!
— Срок до среды.
Тихо сказала Елена.
— До среды! А если прокиснет? Мой покойный муж...
— Ваш покойный муж здесь не живёт.
Голос Елены прозвучал тише обычного, но Алексей вздрогнул.
Нина Борисовна замерла с пакетом молока в руках.
— Что ты сказала?
— Я сказала правду. Здесь живём мы с Алексеем. А вы приходите в гости.
— В гости?
Свекровь поставила молоко так резко, что оно плеснуло.
— Я к сыну в гости прихожу? К собственному сыну?
— К нам. К семейной паре. И ведёте себя как ревизор.
Алексей пошевелился в дверном проёме.
— Лена, мама не хотела...
— Хотела. Именно хотела.
Елена не сводила глаз со свекрови.
— Каждую субботу. Одно и то же.
Нина Борисовна начала доставать из пакетов овощи для борща, стуча морковкой по столу.
— Если готовить не умеешь — так и скажи! Научу! А то мой сын худой ходит...
— Ваш сын весит восемьдесят два килограмма при росте метр восемьдесят. Это норма.
— Норма!
Нина Борисовна всплеснула руками.
— Раньше крепкий был! А теперь что? Макаронами быстрого приготовления кормишь?
— Нина Борисовна, хватит.
— Что хватит? Правду говорить хватит? Настоящая жена в шесть утра встаёт, мужу завтрак готовит! А не полуфабрикатами...
В дверь позвонили.
Алексей впустил соседку Марину с дочкой-первоклассницей Катей.
— Извините, можно на минутку? Катя рисунок хотела показать тёте Лене.
— Конечно.
Елена почувствовала, как напряжение отпускает плечи.
Но Нина Борисовна увидела в гостях идеальную сцену для финального акта.
— Марина, а вы готовить умеете?
Улыбнулась она с ядовитой заботливостью.
— А то наша Лена только из магазина что-то покупает...
Марина смутилась. Катя протянула Елене лист бумаги — домик с солнышком.
— Тётя Лена, это вам! Мама сказала, вы самая хорошая тётя в доме!
У Елены перехватило дыхание. Самая хорошая. А свекровь...
— Хорошая!
Нина Борисовна покачала головой.
— В мои годы уже и борщ варили, и котлеты крутили, и мужей досыта кормили. А сейчас...
Она посмотрела на Елену с сожалением.
— Ты хоть готовить научись! Невозможно есть твою стряпню!
Тишина повисла как натянутая струна.
Елена медленно выпрямилась. В груди что-то оборвалось — тонкая нить, которую она тянула два года.
— А ты хоть уважать научись.
Каждое слово упало в тишину как камень в стоячую воду.
Елена прошла к вешалке. Сняла пальто свекрови, сумочку. Вернулась, протянула.
— Визит окончен.
Нина Борисовна открыла рот, но не издала ни звука.
— Как ты смеешь... при людях...
— При людях вы меня унижали. При людях и отвечаю.
Елена открыла входную дверь.
— Два года хватит.
Марина схватила дочку за руку.
— Мы потом зайдём...
— Оставайтесь.
Елена не отводила взгляда от свекрови.
— Нина Борисовна уходит.
— Алёша!
Свекровь воззвала к сыну.
— Ты позволишь так с матерью?
Алексей мялся между двумя женщинами своей жизни.
— Мам, может, действительно...
— Что действительно?
Нина Борисовна натягивала пальто.
— Хорошо! Посмотрим, как без меня проживёшь!
Дверь хлопнула.
Марина с дочкой ушли сразу — неловкость висела в воздухе.
— Зачем ты так грубо?
Алексей стоял посреди прихожей.
— Она пожилая женщина...
— Которая прекрасно понимает, что делает.
— Она хотела помочь!
— Унизить меня при ребёнке — это помощь?
Алексей мотал головой.
— Ты могла объяснить по-человечески...
— Два года объясняла. Хватит.
На третий день Алексей собрал вещи.
— Поживу у мамы. Пока не образумишься.
— Давай. Передай, что жду извинений.
Неделю Елена наслаждалась тишиной. Готовила что хотела, когда хотела. Читала в постели до полуночи. Никто не критиковал, не учил жить.
Алексей вернулся через девять дней. Измученный, с потухшими глазами.
— Она каждое утро будит в половине седьмого. Варит кашу, которую я не ем. Гладит рубашки, пока я сплю. Спрашивает каждый час, сыт ли я...
— Тяжело быть сыном?
— Я хочу быть мужем. Взрослым мужем.
Елена обняла его. Впервые за два года почувствовала — он действительно выбрал её.
Нина Борисовна не появлялась месяц. Когда приехала — с букетом и робкой улыбкой.
— Лена, можно войти?
— Конечно, Нина Борисовна.
За чаем свекровь была подчёркнуто вежлива. Расспрашивала о работе, хвалила чистоту квартиры. Но привычка оказалась сильнее.
— А котлеты, кстати, лучше не размораживать в микроволновке...
Елена медленно подняла взгляд. Посмотрела долго, спокойно, молча.
Нина Борисовна осеклась на полуслове.
— Хотя... у каждой хозяйки свои секреты...
После её ухода Алексей налил себе чай — из той самой микроволновки разогретый.
— Спасибо, что научила нас взрослой жизни.
Елена посмотрела в окно. Иногда нужно показать характер, чтобы тебя зауважали. И это абсолютно нормально.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!