На утро вся округа голосила о пожаре в доме промышленника. Говорили, что огонь разом охватил весь дом по периметру и, как живой, проходился от этажа к этажу, унося с собой жизни членов семьи. Одного за другим. И лишь хозяина семейства он пощадил. Впрочем, это было весьма спорное утверждение. Полученные ожоги навсегда ставили крест на полноценной жизни мужчины. Работники с фабрики, самолично выносившие обгоревшее тело хозяина из дымящихся развалин, в которые превратился некогда роскошный особняк, утверждали, что если его и выходят, то он вряд ли когда-нибудь встанет на ноги или сможет самолично принимать пищу. Выпавший ему удел – в диких муках провести остаток своих дней, прикованным к кровати и не в состоянии даже справить нужду без посторонней помощи.
Эйвери и Пенни встретили новость совершенно спокойно. Ни один мускул не дрогнул на лицах обеих женщин, но Билл почувствовал, что движения и походка сиделки стали легче и свободнее. Она словно сбросила груз, давившие на нее многие годы. Он не знал, как она выглядела до трагедии, но проделанная Эйвери работа поражала! Пенни получила гладкую кожу без единого изъяна, густые каштановые волосы, падающие на спину тяжелыми прядями, милое личико с острым носиком и обаятельной улыбкой. Удивительно, но к новой внешности она привыкла мгновенно, отдав дань той, что сумела полностью переменить ее жизнь.
- Мисс Эйвери, мисс Эйвери! Как же мне вас благодарить? Вы… ангел… настоящий ангел!
Прямо у зеркала Пении рухнула на колени, рыдая от счастья и целуя руки своей благодетельницы.
- Полно, - смутилась та, присаживаясь рядом с еще не верящей своему счастью женщиной. – Я сама перед тобой в неоплатном долгу. Если бы не твое доброе сердце, желающее помочь доктору Когану, я никогда не нашла бы его. Ты подарила нам счастье встречи. Разве могут быть между нами еще какие-то счеты? Теперь я останусь здесь, с ним, а ты можешь уехать. Начать жизнь там, где захочешь. О деньгах не волнуйся – тебе больше никогда не придется о них думать. Мы с Биллом обо всем позаботимся.
- Вы гоните меня? – Пенни перестала рыдать и подняла заплаканное лицо на Эйвери.
- Нет, что ты. Я думала…
- Нет, мисс Эйвери. Моя жизнь закончилась там, в огне. Вместе со своей семьей. А эта дарована мне с другой целью. Я хочу остаться здесь. С вами. С мистером Коганом. Вы теперь моя семья. Если, конечно…
- Что ты, милая! – воскликнула Эйвери, крепко прижимая к себе женщину. – Ты – полноправный член нашей семьи. На столько, сколько тебе понадобится. А если когда-нибудь ты сама решишь покинуть этот дом, мы отпустим тебя с любовью и благодарностью.
- Да будет так, - прошептала Пенни, впервые за долгое время ощутив внутри нечто, напоминающее ей спокойствие.
Билл принял решение возлюбленной с энтузиазмом. Он тоже прикипел сердцем к сиделке и с трудом представлял дом без ее распоряжений, их содержательных бесед и занятий. Пенни стала его другом. Первым настоящим другом за всю жизнь. И Коган высоко оценил этот дар! В ночь после излечения Пенни ни он, ни Эйвери не сомкнули глаз. До самого рассвета под шум волн они просидели на террасе, держась за руки и откровенно говоря обо всем, что вряд ли принято обсуждать двум образованным светским людям. Но не любящим сердцам. А, как сумел понять Билл, это – совершенно иное дело!
- Я стар, - произнес он, когда сиделка погасила свет практически во всем доме и тихо направилась к себе в комнату. – Стар и болен, моя милая. Больше всего на свете я хочу сделать тебя своей женой, но… я ничего не смогу дать тебе как настоящий муж. Подумай хорошенько, стоит ли оставаться здесь.
- Какой ты глупый, - рассмеялась она и прижалась щекой к его еще крепкой руке. – Я уже сказала, что останусь здесь. Буду просто рядом. Мне не нужно большего. Ты уже дал мне счастье, поверь, Билл! Ничего другого я и не жду.
- А твоя мать? – задал он, наконец, тревожащий с самого ее появления в доме вопрос. – Мэри вряд ли готова отдать тебя и…
- Мама обо всем знает, - спокойно ответила Эйвери, смотря в чернильную темноту, в глубине которой рокотали волны. – С того дня, как я спасла тебя. И у нее было время все принять.
- Тогда стоит написать ей и пригласить сюда.
- Да, думаю, она с радостью последует за мной.
- И уж точно подружится с Пенни, - еле сдерживая смех подтвердил Билл. – Так и представляю, как они обе судачат на террасе о жизни в городе. Хотя, возможно, все будет иначе. Я знал Мэри совсем юной, и она вполне могла измениться.
- Мама… - Эйвери хотелось подобрать правильные слова, - все та же. Вот только жизнь оставила на ней неизгладимые шрамы. Они столь же уродливы, как те, от которых я избавила Пенни. Но в ее случае мой дар бессилен – раны глубоко внутри и никогда не перестанут напоминать о себе болью.
Билл похлопал ее по руке и обнял. Больше не нужно было слов. Рассказ Эйвери и так не выходил у него из головы – эти двое пережили настоящий ад и вышли из него, нет, не прежними, но и не сломленными. Просто другими. Так кто он такой, чтобы судить Мэри за ее месть или Эйвери за простое и естественное отношение к возмездию? Он все принимал. Отныне и столько, сколько сможет дышать на этом свете.
******
Жизнь в небольшом домике быстро вошла в свое русло. Вот только его счастливые во всех смыслах обитатели стали бессменными объектами сплетен для этого и близлежащих городков.
Первая волна безжалостно обрушилась на Пенни. Многие и не помнили ее внешности до трагедии, поэтому был шанс преподнести им преображение как знакомство с совершенно новой женщиной, взятой сиделкой взамен прежней. Но Пенни была не такова! Она вовсе не собиралась скрываться! И откровенно потешалась над округленными глазами, вытянувшимися лицами и громким шепотком, сопровождающими ее повсюду. Те, кто считал себя набожными, откровенно крестились и уверенно обсуждали сделку с нечистым. Другие полагали, что их все же водят за нос и это уж точно не Пенни. Больно приметной и красивой она стала! Ну а третьи связывали пожар в доме промышленника с обновлением. Они даже клялись, что видели, как женщина в вуали уезжала на пару дней к какой-то ведьме культа вуду, колесящей по стране и творящей свои страшные дела там, где попросят. Сама виновница столь бурных обсуждений не отвергала ни одной версии, чем еще больше подогревала интерес к себе. А вечером, собравшись за столом, она со смехом рассказывала Биллу с Эйвери очередную глупость, принимаемую в городе за прописную истину.
А потом в дом приехала Мэри. И теперь весь город шумел о странном калеке, сумевшем собрать вокруг себя столь разных и красивых женщин. Особенно старались те, кого Билл некогда уволил за излишний интерес к нему.
- Не иначе он и сам колдун, - делала большие глаза одна из отвергнутых дам. – Я, конечно, работала у него не слишком долго, но странности подмечала. Разные. А теперь, посмотри-ка, вокруг него вертятся целых три красотки! И ведь ради чего? Колдовство!
Подобные разговоры начинались каждый раз с новой силой, стоило кому-то из домочадцев появиться в городе. Впрочем, они также не задевали ни одну из них. В первое время Мэри и вовсе не видела никого и ничего, кроме Билла и Эйвери. Она настороженно приглядывалась к тому, кто, по ее мнению, лишил дочь счастья материнства. Но вскоре тревога уступила место спокойствию. Первые изменения стали заметны после приватного разговора с Коганом за закрытыми дверями его кабинета. Мэри вышла оттуда задумчивой и с повлажневшими глазами. А чуть после, видя, как светится ее Эйвери, как задорно смеется и сколько любви вкладывает Билл в каждый обращенный к ней взгляд, окончательно приняла неизбежное.
- Видимо, счастье способно принимать разные формы, - поделилась она тогда с Пенни. – И мне дано было познать его, став матерью этой прекрасной женщины. Оберегая и поддерживая. А ей… на роду написан он. Раз уж она всю жизнь ждала этой встречи!
- Все верно, все верно, - кивнула Пенни, увлекая новую подругу на кухню, где так легко забыться, погрузившись в знакомую суету приготовления пищи, распространяющей по дому просто божественные ароматы.
Как оказалось, обе женщины были в этом деле большие мастерицы и охотно делились рецептами, внося свою лепту в создание особенного мирка для двоих, имевших смелость открыто выбрать любовь.
Очередная волна сплетен прокатилась по городу, когда тихо и без помпезности мисс Эйвери Смит стала законной миссис Коган. Это случилось теплым осенним днем, когда на побережье еще не пришли ветра, но уже спала изнуряющая летняя жара. Невеста в длинном кружевном платье в сопровождении матери и преисполненной важности момента Пенни светилась любовью, не замечая завистливых взглядов и недобрых шепотков вслед. Эйвери точно знала, что за ними нет ничего, кроме желания обсудить. А если бы кто и решил причинить чете Коган реальное зло, то она смогла бы проучить глупца так, что он вряд ли когда-либо еще решился замыслить гадость. И несмотря на светлый лик невесты, ее сила отчетливо проступала сквозь мягкость, нежность и трепетность, не оставляя никаких сомнений в том, что эта девочка способна на многое.
Их дни были наполнены неторопливым счастьем, сквозящим в каждом жесте и взгляде. Размеренность и предсказуемость не угнетали, а, наоборот, стали крепким фундаментом для пары, созданной по людским меркам с огромным опозданием. И пусть их близость ограничивалась соприкосновением рук, да редкими объятиями, каждый такой жест согревал сердца и наполнял их уверенностью – все случилось не зря!
А потом из жизни ушла Мэри.
Для желающих поддержать канал и автора:
Номер карты Сбербанка: 2202 2081 3797 2650