23 октября, после церковной службы в Гатчине , цесаревич Николай Александрович отправился поездом через Вену в Триест, где перешёл на борт крейсера <Память Азова>. Из Триеста экспедиция отправилась в порт Пирей .
Из Греции цесаревич отплыл в Порт Саид в Египте. Из Суэца путь был продолжен в Аден , а 11 декабря корабль прибыл в Бомбей. Здесь Николай начал длительное путешествие через Индию, которое завершилось в Коломбо.
Покинув Цейлон 31 января, экспедиция отправилась в Сингапур, затем на остров Ява и в Бангкок. 15 апреля 1891 года в сопровождении шести кораблей Российского Императорского Флота Николай прибыл в Японию .
29 апреля произошёл инцидент в японском городе Оцу , когда Николай был ранен в результате попытки убийства.
7 мая Николай отправился из Японии и через четыре дня прибыл во Владивосток. Здесь он завершил официальную часть своей миссии и начал путешествие через всю Россию обратно в Санкт-Петербург.
Он ехал по суше и по рекам через Уссурийск,Хабаровск,Благовещенск, Нерчинск, Читу, Иркутск, Красноярск, Томск, Сургут, Тобольск, Петропавловск, Тару, Омск, Уральск , Оренбург, и вернулся в Санкт-Петербург поездом.
........................................
*** Из походного дневника Цесаревича >>>>>.....
<" В селе "Михайловка" Черниговские переселенцы встретили хлебом-солью, заходил в их отличную церковь.
В 6 час. приехал в село "Осиновка"; тут живут Полтавские переселенцы - очень зажиточно. У них я остановился на ночь в прекрасной вновь выстроенной избе. Местность тут степная и вид чисто русский - Херсонской или Екатеринославской губернии! Девчата устроили хоровод перед домом, за что я их угостил конфектами.
Пообедали с громадным аппетитом. Сегодня сделали 30 верст, а всего от Владивостока 130!
23 Мая. Выехал из Осиновки в 7 час. с чудным утром. С особым удовольствием проехал по фронту всего гарнизона Никольскаго, сделавшаго ночной переход в 30 верст, как ни в чем ни бывало. Долго а может быть и никогда не увижу своего баталиона, положительно это одна из лучших моих шефских частей! Проезжал целый ряд сел и деревень переселенческих, преимущественно из Черниговской и Полтавской губерний; в нескольких местах заходил в церкви, выстроенныя по одному образцу китайцами.
Завтракал в селении Халкидон ,
и пил чай у сельского священника в Черниговке.
В это время пошел дождь и дорога пролегающая через болотистую местность, сделалась чрезвычайно тяжелой. Барон Корф и другия власти начали сильно опасаться что мы где-нибудь застрянем; еще более они нахмурились когда узнали о выступлении реки Сантахэзы из берегов. Порядочно испачканный и с помятыми боками приехал
в 7 час. вечера в селение "Спасское" - наш третий ночлег!
Сделали сегодня 85 верст, а всего от Владивостока 215. Дом совершенно такой же как в Осиновке и расположение очень красивое на краю селения. В 8 1/4 сели обедать а потом поиграли в шашки.
24 Мая. Рано утром Унтербергер отправился за 12 верст осмотреть какова дорога, вернувшись около 11 час, он объявил что хотя воды много, но проехать можно. Тотчас же сел в коляску и пустился в путь. Подъехавши к болото, пришлось отпречь лошадей и впречь 8 волов; кроме того крестьяне взялись за веревки. Таким образом общими усилиями все экипажи были перетащены через действительно скверное болотистое пространство длиною около 3-х верст. Достигнув хорошей дороги, снялся группой с Корфом, с крестьянами и быками; затем впрягли снова лошадей и
к 3 часам я подъехал к станции Сантахэза, куда по одному или по два подвозили остальных спутников. Здесь напились чаю и поехали дальше вдоль берега негостеприимнаго озера Ханкà.
На полпути к посту N4-й была перепряжка; тут же в роще разбита палатка с завтраком; от него впрочем все отказались чтобы засветло прибыть на пароход.
Приехал к истоку р. Сунгачи или посту N4 в 7 1/2 час. где встретила баронесса Корф и военное начальство переехавшее Ханку из Камня-Рыболова.">
( ГА РФ. Ф.601. Оп.1. Д.226. Л.11-15. )
============
Примечание: В конце 19-го века река Сунгача , вытакающая из озера Ханка и впадающая в реку Уссури , была полноводной . По ней ходили речные пароходы
от Хабаровска , Имана до Камень-Рыболова. В некоторых случаях пароходы тянули за собой баржи с переселенцами.
К началу 20-го века в озере Ханка понизился уровень воды и судоходство прекратилось.
============
........................................
Цесаревич Николай Александрович в письме отцу Александру III, написанном на пароходе «Вестник» во время плавания по реке Шилка 11 июня 1891 года, подробно сообщал:
«Сегодня ровно месяц, что я в нашей дорогой России, тебе понятна милый Папа та безграничная радость, которую я испытал 11 мая утром, когда «Память Азова» бросил якорь в Владивостоке. Трудно передать то чувство! Вид города напомнил мне отчасти Севастополь и Южную бухту; он гораздо больше, чем я думал и содержится отлично. Благодаря тем 10 дням, которые я провел там, я успел осмотреть его во всех подробностях. Также я объездил окрестности и побывал на батареях и в лагере линейных батальонов. Во все пребывание я жил на «Азове», так как это было во всех отношениях удобнее, и он так близко стоял у пристани. Одно, что было скучно, а мне даже неприятно это то, что приходилось всюду ездить с несносной повязкой и изображать по неволе старого генерала! – Переход в Посьет был последним на чудном «Азове», который я привык считать своим настоящим домом – и действительно жизнь моя на этом фрегате останется для меня на всю жизнь самым светлым и приятным воспоминанием из всего путешествия. Смотр 2-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде был первым, на котором я увидел наши войска после семи месячного отсутствия; но помимо этого вид батальонов привел меня в неописанный восторг. Достаточно сказать, что они сразу напомнили мне, кавказские войска, и я вынес совершенно тоже отрадное впечатление как после смотра гренадерской дивизии в Тионетах! При этом батальоны сами заготовляют себе все и строят: казармы, хлебопекарни, проводят дороги, мосты, рубят лес – словом производят собственное хозяйство исключительно сами и на свои незначительные средства. Совершенно поэтому непонятно каким образом части эти успевают заниматься главным своим делом: строем, стрельбой и настоящей подготовкой к военному делу. Она поистине изумительна. К моей большой радости на Джорджи это тоже произвело сильное впечатление; он часто потом сравнивал английские войска, виденные нами в Индии и др. колониях, а также французские с нашими «чудо-богатырями» и поражался громадною разницею между ними! – Линейные батальоны во Владивостоке: 1-й дяди Алексея и 5-й Вост. Сиб. и 2-й Западно-Сиб. представились также в прекрасном виде – разумеется, все в боевом составе. Что за народ в Западно-Сибирском батальоне просто дивно; прямо годятся в твою роту Преображенского полка; они все уроженцы Томской губернии. Последние три дня происходили закладки последовательно: дока, памятника адмиралу Невельскому и Уссурийской железной дороги. Я, как и все другие, чувствовали какое-то лихорадочное настроение при всех этих торжествах, чего-то прочно созидающегося и благодарю Господа Бога и тебя, что удалось мне самому присутствовать при этих событиях! Канун отъезда из Владивостока 20-го мая я посвятил исключительно дорогой нашей эскадре; объехал все суда и простился с ними утром. Затем был огромный завтрак на «Владимир-Мономахе» от всей эскадры, за которым Дубасов сказал трогательную прощальную речь от имени всех офицеров. На «Азове» был торжественный спуск моего флага и затем последний обед в милой кают-компании. На следующее утро я выехал с Джорджи из Владивостока; масса моряков и дам провожали меня верхом. В 10 вер. на остановке ожидали все офицеры с «Азова», выпили вместе по последнему стакану и я простился с ними и дорогим Джорджи и при этом разревелся как дитя! Мичм[ан] Менделеев, лейт[енанты] Яковлев и Кедров (с «Мономаха») проскакали 20 вер. до перепряжки. Вечером приехал в село Никольское, где и ночевал. На следующее утро 22 мая был смотр 1-й стрелковой бригаде; тут я увидел и свой чудный стрелковый батальон; смотр был такой же блестящий, как и в Новгородском посту! Мне успели сшить новый сюртук во Владивостоке; в нем я ходил до приезда в Хабаровку. – В тот же день поехал дальше и ночевал в своем вновь приготовленном доме в большой деревне переселенцев Черниговской губернии – Осиновка. Отрадно видеть, как богато живут эти крестьяне и как обустроились за четыре года, что переселились в Южно-Уссурийский край.
23-го мая ночевал в селе Спасском в таком же доме. Вообще я нахвалиться не могу распорядительностью барона Корфа и теми удобствами, которыми он обставил мою поездку по его краю. Я с ним очень подружился и искренно уважаю и люблю его – он такой честный, почтенный и глубоко преданный своему долгу человек! – 24 мая с трудом доехали до № 4 поста на р. Сунгача по весьма болотистой дороге вследствие проливных дождей; там, наконец, добрались до парохода и на следующий день пошли вниз по реке. Погода была идеальная и плавание весьма симпатичное; разумеется, шли только днем, на ночь останавливались в станицах. Название парохода «Ингода», места на нем немного, потому что он небольших размеров, но каюты уютные. На нем мы проплавали с 25–29 мая от начала до конца Уссури. Со мной пошел на барже на буксире бригадный хор 1-й стрелковой бригады из Никольского. По вечерам они услаждали нас и казаков станиц своей отличной игрой; они играли самые трудные вещи напр. «Отелло» оп. Верди или Вагнера; замечательно, что в хоре ни одного вольно наемного или сверхсрочного, все молодежь 4-х летнего срока. Уссурийские казаки мне очень понравились, все лезут из кожи показаться молодцами верхом с переименованием их из пешего полу батальона в конный дивизион. В каждой станице собиралось по 20–30 малолеток, на отцовских лошадях, и обязательно проделывали всю джигитовку, также лихо как Донские, Кубанские и Терские. Станичным и поселковым атаманам завели с прошлого года насеки, так что они представлялись на высоте своего достоинства. Как только официальная часть приема кончалась, я заставлял казаков и казачек петь или плясать «восьмерку», что доставляло большое удовольствие Влад. Григ. Басаргину. Таким образом, я посетил все станицы Уссурийского войска, благодаря тому что они все расположены у самой реки в 50–60 верстах одна выше другой. 29-го мая пришли в Хабаровку вечером с чудной иллюминацией и фейерверком. Город не большой, но красиво расположен на высоком правом берегу Амура; бар. Корф называет ее «генеральской деревней», потому что все начальство округа находится там. На другой день после парада было открытие пам. гр. Муравьеву-Амурскому; молебен служил о. Александр Сизых, сопутствовавший гр. Муравьева в его экспедициях; из присутствующих также было несколько сподвижников того времени: отставной офицер Скобельцин, топограф и 15 старых казаков и еще якут-проводник в шитом кафтане, подаренном ему покойным графом! Интересны были рассказы их о завоевании Амура. В тот же день я ходил вниз по этой реке до селения Вятское, где происходили забавные гонки Гиляков и Гольдов в своих шестивесельных лодках и байдарках. Все они православные и говорят по-русски; одеты весьма нарядно. Некоторые поднесли мне вещи собственного изделия. 31 мая ушел из Хабаровки на чудном большом пароходе «Муравьев-Амурский». Это лучший ходок из всех 43 пароходов Амурского товарищества, которое кончает свои дела в будущем году. Что за громадина Амур. Мы шли 10 дней вверх по нем и затем только вошли в Шилку, которая тоже не из маленьких. Сначала посетил по пути станицы Амурского полу батальона, а затем за Благовещенском станицы конного полка. Сотню полу батальона я видел в Екатерино-Никольской станице в своих громадных медвежьих папахах, а конный полк в самом Благовещенске; оба в блестящем виде. Оттуда я пошел на другом пароходе, на ужасном уроде, пароход с колесом сзади. Многие казаки провожали берегом и делали чрезвычайно большие переходы верст 100 верхом через несколько станиц! Прости меня дорогой Папа если пишу несколько, тороплюсь окончить, завтра уезжает фельдъегерь из Стретенска; пишу ночью, потому что стоим, а на ходу так трясет, что рябит в глазах. Лучше и подробнее расскажу на словах, когда вернусь к вам моим дорогим. Боже! Скоро ли настанет этот счастливейший день моей жизни? – Обнимаю крепко, крепко Тебя мой милый дорогой Папа, душку Мама, Георгия, Ксению, Мишу и Ольгу. Сию минуту получил твою телеграмму о возвращении их из Крыма, как я счастлив, что бедный Георгий, наконец, добрался до дому! Господь да благословит тебя дорогой Папа!
Твой Ники».
(См.: ГА РФ. Ф. 677. Оп. 1. Д.)