Глава 1. В которой я, Марсик, излагаю свою неоспоримую точку зрения на мироустройство
Если бы меня, чёрного кота с белоснежным манишкой и одним белым носком на левой задней лапе, попросили описать этот мир, я бы сказал так: мир – это большая, теплая лежанка. Иногда на ней уютно, иногда слишком жарко, иногда её внезапно вытряхивают. Но в целом, лежанка неплохая. Моя лежанка простирается от Парамоновских складов, где пахнет старым кирпичом и голубями (фу), до набережной, где пахнет рыбой, шашлыком и немытыми туристами (ммм… шашлык).
Меня зовут Марсик. Это имя мне дала Пухляшка, женщина из булочной на Ворошиловском. Она сказала, что я «марсикальный», какой бы то ни был. Я не в обиде. Имена – это просто звуки, на которые ты отзываешься, когда слышишь заветный шелест пакета с кормом. А вот титулы – это важно. Мой официальный титул: Марсик, Несгибаемый Защитник Подвалов, Гроза Одноухого Барсика, Лорд Кондиционеров и Почётный Дегустатор Шаурмы «У Ашота».
Я – дворовый кот. И не смейте говорить это с жалостью в голосе! Дворовый – это значит свободный. Я не прикован к одной квартире, как те пушистые неженки, которые днями напролёт спят на бархатных подушках и понятия не имеют, каково это – добыть себе на завтрак свежепойманного воробья. Я – хозяин своих желаний. Захотел – сплю на крыше «Рогожкина двора», греюсь на раскалённом асфальте. Захотел – патрулирую свою территорию, проведываю подданных.
А подданные у меня есть. Это, прежде всего, люди. Они странные, непредсказуемые существа, но полезные. Они верят, что это они приручили нас. Ха! Это мы их приручили. Мы терпеливо позволяем им жить в наших домах, кормить нас и чесать за ухом в обмен на наше величественное присутствие.
Вот, например, Ашот из шаурмичной. Король в своём царстве дёнера и овощей. Его я приручил года два назад. Сидел под дверью, смотрел на него томно и издавал звук, который у людей вызывает чувство вины. Сработало. Теперь у меня есть пожизненная скидка в виде кусочка курицы, который он подбрасывает мне, когда его начальника нет рядом. Ашот – хороший человек. Пахнет луком и чесноком, но сердце у него золотое.
А вот Барсик Одноухий – это проблема. Рыжий, наглый, мускулистый кот, который претендует на мой сектор у Парамоновских складов. Мы с ним давние соперники. Его ухо не я отгрыз, это сделал пёс с соседнего двора, но Барсик почему-то винит в этом меня. Ну и пусть. Это придаёт мне в его глазах ореол кровожадности. На самом деле, я философ. Я предпочитаю решать конфликты не мордобоем, а интеллектом. Но Барсик интеллекта не признаёт. Он признаёт только когти и громкие вопли в три часа ночи.
Но сейчас, в эту ростовскую жару, даже мысли о Барсике не могли вывести меня из состояния блаженной лени. Июль. Солнце палило так, будто хотело не просто согреть землю, а сплавить асфальт в единую чёрную карамель. Воздух был густой, влажный и тяжёлый, как мокрая вата. Дышать им было трудно даже мне, существу, созданному для комфорта при +40.
Я растянулся на своём излюбленном посту – под кондиционером кафе «Берлога». Оттуда капала прохладная вода, образуя маленькую лужу, в которой я лежал, подставив живот благословенной прохладе. Это был мой личный оазис. Мимо сновали люди – красные, потные, озабоченные. Они куда-то спешили, ругались на жару, обмахивались газетами. Я смотрел на них свысока. Глупые двуногие. Нужно просто найти тень, растянуться и переждать. Всё гениальное – просто.
Мои мысли текли медленно и лениво, как вода в Дону.
«Сегодня… – подумал я, – сегодня я, пожалуй, ничего не буду делать. Ничего – это очень продуктивно. Сохранение энергии – высшая форма мудрости».
Но Вселенная, как это часто бывает, услышала мои планы безделья и решила пошутить.
Глава 2. В которой появляется Малыш и в мою жизнь врывается хаос
Из-за угла послышался шорох, а затем тоненький, дрожащий писк. Я приоткрыл один глаз, недовольный помехой. Из-за мусорного контейнера, источавшего аромат вчерашнего борща и чего-то безвозвратно испортившегося, выполз комочек грязно-белого меха с парой огромных голубых глаз.
Котёнок. Совсем крошечный. Он был так мал, что мог бы уместиться на моей лапе. Он неуверенно переступал своими тонкими ножками и жалобно мяукал.
«Ма-ма?» – пропищал он, глядя на меня.
Я фыркнул. Мама? Я? Увольте. Я – суровый дворовый воин, а не нянька.
«Здесь нет твоей мамы, – буркнул я, стараясь придать своему голосу побольше суровости. – Иди ищи в другом месте».
Но котёнок, вместо того чтобы испугаться, подошёл ближе и тыкнулся мокрым носом мне в бок. Он дрожал.
«Холодно, – запищал он. – И есть хочется».
Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Внутри у меня что-то ёкнуло. Это было против всех моих принципов. Котёнок – это обуза. Котёнок – это ответственность. Котёнок привлекает внимание Барсика и его банды. Но смотреть в эти огромные, полные доверия глаза было невозможно.
Я тяжело вздохнул.
«Ладно, – проворчал я. – Замолчи. Сейчас что-нибудь придумаем».
Я поднялся, отряхнулся. Лежанка под кондиционером внезапно показалась менее привлекательной. Теперь у меня была Миссия. А миссии я ненавижу.
«Как тебя зовут?» – спросил я, оглядывая местность в поисках источника пропитания.
«Не знаю, – прочирикал котёнок. – Мама не успела назвать».
«Хм. Значит, будешь Малыш. Пока что. Идём за мной. И старайся не отставать. Если увидишь большого рыжего кота с одним ухом – шипи, дёргай хвостом и беги ко мне. Понял?»
Малыш кивнул своим маленьким черепом с такой серьёзностью, что мне чуть не стало смешно.
Так началось моё величайшее приключение и самая большая головная боль в жизни.
Глава 3. В которой я, Марсик, совершаю набег на шаурмичную и обретаю тень
Мой план был прост, как мычание: добраться до Ашота. Но путь от «Берлоги» до шаурмичной был не близким и полным опасностей. Нужно было пересечь Площадь Советов – огромное, открытое пространство, где не было ни кустика, чтобы спрятаться, только раскалённый гранит и голуби, наглые как трамвайные контролёры.
«Слушай меня, Малыш, – сказал я, остановившись у края тротуара. – Видишь вон тех клюющих идиотов? Это голуби. Ходячие консервы. Но трогать их нельзя. Они жирные, глупые и разносят болезни. А ещё они всегда стаей. Уважающий себя кот охотится на воробьёв. Они диетические и благородные».
Малыш смотрел на голубей с широко раскрытыми глазами, как на чудо.
«А можно с ними поиграть?»
«Играть – это когда ты гоняешь солнечного зайчика или свой хвост, – пояснил я. – С голубем игра одна: он – обед, ты – повар. Но не сейчас. Сейчас мы в походе. Держись ко мне ближе».
Мы рванули через площадь, как два пушистых снаряда. Я – грациозно и стремительно, Малыш – неуклюже, спотыкаясь о трещины в асфальте. Солнце жгло спину. Голуби с презрением отскочили в сторону.
Добравшись до тенистого сквера на другой стороне, я обернулся. Малыш отставал, тяжело дыша.
«Ты жив?» – спросил я.
«Еле… – выдохнул он. – Ноги не слушаются».
«Ничего, привыкнешь. Дворовая закалка. Сейчас самое сложное – перейти дорогу».
Дорога. Ревущий, пышущий жаром поток железа. Люди переходят её по зебре, подчиняясь каким-то цветным огонькам. У нас, котов, свои правила. Правило первое: увернуться.
Мы ждали удобного момента. Поток машин ненадолго прервался.
«Бегом!» – скомандовал я.
Мы помчались. И тут я услышал знакомый, ненавистный рык. Из-под припаркованной «Лады» выполз Барсик. Он был не один. С ним были двое его прихвостней – тощий полосатый Гнус и толстый, похожий на подушку, перс по кличке Пушок (его выгнали из дома за то, что он съел пару георгиевских ленточек, но во дворе он не утратил спеси).
«Марсик! – прохрипел Барсик. – Давно не виделись. Кого это ты тут вождёшь за собой? Нового раба?»
Я встал между Барсиком и Малышом, выгнул спину и распушил хвост.
«Барсик. Как поживает твоё отсутствующее ухо? Не чешется?»
Рыжий кот заурчал, как мопед.
«Этот малыш теперь на моей территории. Я его заберу. Научу уму-разуму. А ты можешь катиться к своей вонючей шаурме».
«Он под моей защитой, – заявил я твёрдо. – И если ты тронешь его, твоё второе ухо отправится в путешествие вслед за первым».
Завязалась бы драка – неизвестно. Мы были силами равными. Но тут вмешался Малыш. Вместо того чтобы испугаться и спрятаться, он сделал шаг вперёд, выпрямил свои хлипкие лапки и издал звук, который должен был быть грозным рыком, но получилось нечто среднее между писком и чихом.
Барсик и его компания замерли на секунду, а затем разразились хриплым смехом.
«Ого! Гроза! – фыркнул Гнус. – Сейчас мы тебя, гроза, проучим!»
И тут я понял, что нужно действовать. Драка – не вариант. Интеллект, Марсик, интеллект!
Я заметил, что неподалёку остановился автомобиль ДПС. Инспектор вышел покурить.
«Знаешь что, Барсик? – сказал я спокойно. – Ты прав. Малыш – твой. Забирай. Но сначала посмотри, кто стоит у тебя за спиной».
Барсик, глупый и самоуверенный, повернул голову. Он увидел инспектора. А инспектор, увидев трёх больших котов, окруживших одного крошечного, нахмурился.
«Эй, вы, бродяги! Отстаньте от котёнка!» – крикнул он и сделал шаг в нашу сторону.
Это был наш шанс.
«Беги!» – прошипел я Малышу.
Мы рванули прочь, оставив Барсика и его баню в недоумении. Сзади донёсся возмущённый рык. Победа была за нами! Пусть и временная.
Наконец, мы добрались до заветной шаурмичной. Ашот как раз выносил мусор.
«Марсик, старик! – улыбнулся он, увидев меня. – А ты не один сегодня? Привёл друга?»
Я многозначительно посмотрел на него, потом на Малыша, потом на жаровню с курицей. Я сел и поднял переднюю лапу в своём коронном жесте: «Подайте бедному коту».
Ашот рассмеялся.
«Понимаю-понимаю. Сегодня для двоих».
Он скрылся внутри и через минуту вернулся с двумя щедрыми кусками курицы. Один побольше – для меня, другой поменьше – для Малыша. Мы устроили пир прямо под столиком на летней веранде. Малыш ел так, будто его не кормили никогда, забавно чавкая и роняя кусочки.
«Спасибо, Марсик, – сказал он, наевшись и с трудом передвигая раздутое брюшко. – Ты самый сильный и умный кот на свете!»
И знаете что? В этот момент я почувствовал себя именно таким. Сильным. Умным. И… ответственным. Чёрт возьми.
Глава 4. В которой мы обустраиваем штаб-квартиру и знакомимся с Ночным Дозором
Сытый котёнок – сонный котёнок. Малыш начал клевать носом прямо на ходу. Нужно было найти безопасное место для ночлега. Мой старый подвал у нашего дома был хорош, но туда часто наведывался Барсик. Нужно было что-то поукромнее.
Я повёл его к Парамоновским складам. Среди древних кирпичных руин, поросших бурьяном, было множество щелей, нор и укромных уголков. Я выбрал один, на высоте человеческого роста, куда можно было забраться по старой водосточной трубе. Внутри было сухо, прохладно и пахло пылью и временем. Идеально.
«Вот наш новый дом, – объявил я. – Правило первое: никогда не веди сюда чужих. Правило второе: перед входом осмотрись, нет ли хвоста. Правило третье: если услышишь собак – молчи и не двигайся».
Малыш уже почти спал, но кивнул.
«Понял… дом… молчать…»
Он свернулся калачиком в самом углу и мгновенно заснул. Я же устроился у входа, положив голову на лапы. Мои уши были радарами, улавливающими каждый звук. Я был на посту. Это было непривычно и… приятно.
Ночью Ростов преображается. Спадает жара, город освещается огнями, и выходят ночные жители. И не только люди.
Когда луна поднялась высоко, я услышал тихие шаги. Я насторожился, но через секунду расслабился. Это были свои.
По двору, грациозно ступая, как тени, двигались коты. Впереди шла старая, седая кошка Мурка, которую все уважали за её возраст и мудрость. За ней – стройный чёрный кот Багира, мой старый приятель. И пара других – Бакс, коренастый двортерьер (да-да, в нашем дозоре был и пёс, но он был исключением, он ненавидел других собак и обожал котов), и Фунтик, пугливый трёхцветный кот, который был отличным разведчиком.
Это был Ночной Дозор. Неформальное объединение дворовых животных, которые следили за порядком на своей территории. Мы обменивались информацией, предупреждали об опасностях и иногда вместе охотились на крыс.
Я спустился к ним.
«Марсик, – кивнула Мурка. – Слышала, у тебя пополнение».
«Да, – сказал я. – Малыш. Сирота. Барсик уже пытался его забрать».
«Барсик – проблема, – вздохнул Багира. – Он становится слишком наглым. Он недавно у магазина «Цветы» семгу из пакета у женщины вытащил. Целую семгу! Теперь все люди с подозрением на нас смотрят».
«Нужно что-то с ним делать, – проворчал Бакс. – Я бы его потрепал, но он на деревья ловко забирается, подлец».
«Мы не банда, чтобы воевать, – строго сказала Мурка. – Мы – дозор. Мы наблюдаем и защищаем. Но… если Барсик перейдёт все границы, нам придётся показать, кто здесь главный. Кстати, Марсик, новая информация. В сквере у театра появилась женщина. Подкармливает. Говорят, колбасу «Докторскую» настоящую кидает».
«Принял к сведению, – кивнул я. Колбаса – это серьёзно. – Завтра проверю».
Мы посидели ещё немного, обменялись новостями, и дозор двинулся дальше по своему маршруту. Я вернулся в наше убежище. Малыш во сне перебирал лапками и посапывал. Я лёг рядом, и впервые за долгое время мне не было одиноко.
Глава 5. В которой мы находим колбасу и теряем покой
На следующее утро мы отправились в сквер у театра. Информация подтвердилась. Возле памятника какому-то человеку с усами сидела немолодая женщина с добрыми глазами и большой сумкой. Рядом с ней уже собралась небольшая группа котов – все приличные, ухоженные (по дворовым меркам). Они вели себя спокойно, не дрались.
Мы с Малышом держали дистанцию.
«Смотри, – сказал я. – Подходить нужно, когда все основные борцы уже наедятся. И не жадничай. Возьмёшь свой кусок и отойдёшь. Уважение – ключ к успеху».
Мы подождали. Женщина (я позже узнал, что её зовут тётя Люда) разложила на газетке кусочки колбасы, печенье и немного каши. Когда основная толпа отвалилась, мы осторожно подошли.
Тётя Люда ахнула, увидев Малыша.
«Ой, ты какой маленький! Голубчик мой! Иди сюда, не бойся».
Она бросила ему самый большой кусок колбасы. Малыш, забыв все мои наставления, радостно бросился к ней и начал тереться о её ноги. Я со вздохом взял свой кусок. Новичок.
Вдруг из-за кустов сирени, с характерным презрительным фырканьем, появилась она. Кошка. Не просто кошка, а Венера. Так её звали люди. Белоснежная персидская аристократка с мордой, которая всегда выражала лёгкую скуку и превосходство. Она жила в квартире на первом этаже элитного дома, и её хозяйка выгуливала её на поводке с стразинками. Но иногда Венера сбегала.
Она подошла к нам, не глядя на других котов, как королева, проходящая мимо слуг.
«Марсик, – сказала она, не удостоив меня взглядом. – Я слышала, ты завёл… питомца».
Венера всегда говорила медленно, растягивая слова. Она считала себя выше уличной суеты, но при этом обожала собирать сплетни.
«Он не питомец. Он – мой протеже, – ответил я, стараясь говорить так же свысока. – А что ветер донёс до твоих изнеженных ушей?»
«Ветер донёс, что Барсик очень зол, – сказала Венера, лижая лапу. – Он говорит, что ты опозорил его перед человеком в униформе. Он клянётся, что найдёт твоего малыша и… как он выразился… «сделает из него тряпку для мытья полов». Мило, не правда ли?»
У меня зашевелилась шерсть на загривке. Угрозы Барсика – это одно. Но он редко бывал так настроен.
«Спасибо за информацию, Венера, – кивнул я. – В качестве ответной услуги сообщаю: твоя хозяйка ищет тебя с поводком. Кажется, розового цвета».
Венера фыркнула и, подняв хвост трубой, удалилась.
Покой был потерян. Барсик объявил охоту. Теперь мы не могли просто бесцельно слоняться по дворам. Нужно было действовать.
Глава 6. В которой мы разрабатываем Хитрый План и находим неожиданного союзника
Весь день я продумывал стратегию. Сидеть в убежище – не вариант. Рано или поздно нас найдут. Нужно было нанести упреждающий удар. Но как? Силой мы не могли победить Барсика и его банду.
И тогда у меня родился План. Гениальный в своей простоте.
«Слушай, Малыш, – сказал я вечером. – Ты боится собак?»
Малыш помотал головой.
«Не знаю. Я никогда не видел собак».
«Отлично. Потому что одна собака – наш друг. А стая бродячих псов – наша главная опасность. Они живут за гостиницей «Ростов». Они большие, злые и глупые. А Барсик их панически боится. После того случая с ухом».
«И что мы будем делать?» – спросил Малыш.
«Мы устроим для Барсика… экскурсию».
Суть плана была в следующем: нужно было заманить Барсика на территорию собак. Но сделать это так, чтобы он не заподозрил подвоха. Для этого нужна была приманка. И у меня была идея.
Я отправился к Баксу, псу из Ночного Дозора. Он жил в конуре у автостоянки. Его хозяин, сторож дядя Вася, обожал его.
«Бакс, старина, мне нужна твоя помощь», – сказал я.
Бакс высунул язык и вильнул обрубком хвоста.
«Что, Марсик, говори!»
«Ты же дружишь с тем боксёром, который живёт в доме напротив гостиницы? С Громом?»
«Ага! Мы с ним по утрам через забор лаем перебрасываемся! Отличный пёс!»
«Вот и славно. Нужно, чтобы Гром сегодня вечером, часов в десять, вынес на улицу свою самую любимую игрушку. Ту пищащую утку. И оставил её на лужайке перед своим подъездом».
Бакс посмотрел на меня с недоумением, но потом его собачий мозг что-то прояснил.
«Понял! Это чтобы Барсика заманить? Он же обожает воровать игрушки у собак! Он потом на них сверху сидит и мурлычет, как ненормальный! Хитро!»
«Именно. А теперь вторая часть. Малыш, это задание для тебя».
Малыш насторожился.
«Для меня?»
«Да. Ты маленький и быстрый. Ты должен будешь пробежать мимо Барсика, когда он будет у своей штаб-квартиры у гаража, и бросить ему фразу. Скажи: «Эй, рыжий! Я видел, как Гром выбросил свою утку! Она такая большая и пищащая! Но ты, наверное, боишься её забрать!» И беги в сторону дома Грома. Он не устоит. Его рыжая гордость не позволит».
Малыш заморгал.
«А если он меня догонит?»
«Он не догонит. Он будет думать об утке. А ты юркнешь в первую же асбестовую трубу, что лежат у стройки. Ты в неё пролезешь, а он – нет».
План был рискованный, но другого у нас не было.
Всё прошло, как по нотам. Бакс договорился с Громом. Тот, хоть и был большим и грозным, оказался весёлым добряком и с радостью согласился поучаствовать в «забаве». В назначенный час утка заняла своё место на зелёной лужайке.
Я устроился на дереве с видом на гараж Барсика. Моё сердце билось чаще обычного. Я видел, как Малыш, собрав всю свою храбрость, подбежал к Барсику, который что-то жевал со своими приспешниками, и выпалил заученную фразу.
Барсик оторвался от еды. Его глаза загорелись алчностью.
«Что?! Утка Грома? Та самая? Ты не врёшь, сопляк?»
«Нет! Она там лежит, никем не охраняется!» – пискнул Малыш и рванул с места.
Барсик, не раздумывая, помчался за ним. Гнус и Пушок последовали за своим лидером.
Я следил за погоней. Малыш бежал, как никогда, петляя между машинами. Барсик нёсся за ним, ослеплённый желанием заполучить трофей. Они промчались мимо дерева, на котором сидел я, и устремились к дому Грома.
Вот Малыш, как и планировалось, юркнул в узкую трубу. Барсик пронесся мимо. Его взгляд уже был прикован к жёлтому пятну утки на траве.
И тут из-подъезда с громким, радостным лаем выскочил Гром. Он был не один. С ним были его хозяин и… тот самый боксёр, друг Бакса. Они как раз вышли на вечернюю прогулку.
Барсик, несущийся на всех парах, оказался в десяти метрах от трёх собак и двух человек. Он затормозил так, что с него слетели клочья шерсти. Его глаза вылезли из орбит. Это был полный, абсолютный, оглушительный провал.
Он издал вопль ужаса, развернулся на месте и помчался обратно, поджав хвост. Гнус и Пушок, увидев это, разбежались в разные стороны.
Гром подбежал к своей утке, радостно потряс её и посмотрел на меня на дереве. Он подмигнул. Я ответил ему медленным морганием – высшим знаком кошачьего уважения.
План сработал.
Глава 7. В которой мы празднуем победу и получаем звание
Новость о позорном бегстве Барсика облетела весь дворовый мир к утру. Его авторитет был подорван. Он несколько дней не показывался на улице, видимо, переживая унижение.
Мы с Малышом стали местными знаменитостями. Нас встречали одобрительным мурлыканием, нам оставляли больше еды. Даже Венера, встретив нас, снизошла до комплимента: «Недурственно сработано, Марсик. Для дворянина».
Но главное событие произошло вечером, когда Ночной Дозор собрался на свой обычный обход. Мурка, Багира, Бакс и Фунтик стояли перед нами с торжественными лицами.
«Марсик, – начала Мурка. – И ты, Малыш. Своими действиями вы не только защитили себя, но и избавили наше сообщество от большой угрозы. Барсик надолго теперь не появится. Вы проявили храбрость, ум и верность другу».
Она сделала паузу.
«От имени Ночного Дозора я присваиваю тебе, Марсик, звание Старшего Патрульного. А тебе, Малыш, – звание Юного Разведчика. Ваши имена будут внесены в… в… в нашу общую память!»
Мы все торжественно поморгали друг другу. Это был наш высший ритуал.
Сидя потом на крыше с Малышом и глядя на закат над Доном, который окрашивал город в золотые и розовые тона, я чувствовал глубокое, полное удовлетворение.
«Знаешь, Марсик, – сказал Малыш, – я теперь совсем не боюсь».
«И не надо, – ответил я. – Страх – это нормально. Главное – не дать ему собой управлять. И помни, что ты не один».
«А мы теперь навсегда друзья?»
Я посмотрел на этого маленького, некогда жалкого котёнка, который за несколько дней превратился в настоящего дворового кота. Он научился прятаться, охотиться на мух, различать по звуку мотор автомобиля Ашота и даже участвовал в сложной спецоперации.
«Да, Малыш, – сказал я, слегка толкая его своим боком. – Мы теперь навсегда друзья. И партнёры. Повелители Ворошиловского Проспекта».
Он радостно мурлыкнул и уткнулся мне в бок.
Жара снова спадала, на город опускалась тёплая южная ночь. Где-то гудели машины, кто-то смеялся в открытом кафе, доносилась музыка. А на крыше сидели два кота – один большой и умудрённый опытом, другой – маленький и только начинающий свой путь. И оба они были по-настоящему счастливы. Потому что у них был друг, была своя территория и было целое лето впереди, полное новых приключений.
Ведь мир – это действительно большая, тёплая лежанка. И самое главное – найти на ней того, с кем можно её разделить.