— Мам, я беременна.
Марина подняла голову от отчёта. Света стояла в дверях её кабинета — взъерошенная, в мятой куртке, с красными глазами.
— Что? — Марина медленно отложила ручку. — Повтори.
— Я беременна. Четвёртый месяц. Кирилл хочет, чтобы мы съехались. У него комната в общежитии, но там нельзя с детьми. Мы подумали... может, поживём у тебя?
Марина откинулась на спинку кресла. Сорок семь лет. Развод три года назад. Наконец-то карьера пошла в гору — старший менеджер, своя команда, командировки. Наконец-то она могла дышать свободно.
А теперь это.
— Свете девятнадцать, — медленно произнесла Марина. — Ты на втором курсе. У тебя сессия через месяц.
— Я знаю! — дочь шагнула вперёд. — Поэтому и прошу помощи! Кирилл работает охранником, я после сессии подработку найду. Просто дай нам перезимовать!
«Перезимовать», — Марина почувствовала, как что-то холодное сжимается в груди. Она знала, чем закончится это «перезимовать». Видела слишком много таких историй.
— Нет.
Света замерла.
— Что?
— Нет. Не поживёте.
— Мам, ты что, серьёзно? Куда мне идти?
— К Кириллу в общежитие. Или снимите что-нибудь. Или к его матери.
— У его матери двухкомнатная хрущёвка, там трое младших детей! А в общаге запрещено!
— Тогда решайте сами. Я тебе не мешаю. Но и помогать не буду.
Света побледнела.
— Ты... ты издеваешься? Я твоя дочь!
— Именно поэтому я говорю нет, — Марина встала. — Ты хочешь родить в девятнадцать? Пожалуйста. Но это твой выбор, твоя ответственность. Не моя.
— Но я же не справлюсь одна!
— Вот об этом надо было думать раньше.
Света развернулась и выбежала из кабинета. Хлопнула дверь. Марина опустилась в кресло и закрыла лицо руками.
Она помнила себя в двадцать четыре. Беременная, брошенная, одна с младенцем на руках. Работала продавцом, ютилась в коммуналке, считала копейки. Растила Свету, отказывая себе во всём. Ждала, когда дочь вырастет, и она наконец заживёт по-настоящему.
И дождалась. Развелась с мужем-алкоголиком, переехала в студию в новостройке, получила повышение. Сорок семь. Жизнь только начинается.
А теперь дочь хочет отобрать эту жизнь. Снова.
Марина не будет повторять прошлое.
Две недели Света не выходила на связь. Марина продолжала работать, ездила в командировки, встречалась с коллегами. Старалась не думать о дочери. Почти получалось.
Потом пришло сообщение от Тамары Ивановны, матери Кирилла.
«Марина Васильевна, ваша дочь у нас. Но мы не можем их содержать. У меня трое школьников, муж на больничном. Давайте встретимся, обсудим».
Марина долго смотрела на экран. Потом набрала номер.
— Слушаю, — устало ответила Тамара.
— Здравствуйте. Получила ваше сообщение. Но мне не о чем с вами разговаривать.
— Как это? Они же дети! Света вообще в положении!
— Моя дочь совершеннолетняя. Беременность — её выбор. Пусть живут, где хотят. Но я участвовать не буду.
— Вы что, каменная? — голос Тамары стал резким. — У вас же внук будет!
— У меня будет карьера, — спокойно ответила Марина. — Которую я заслужила. Всего доброго.
Она сбросила звонок и заблокировала номер.
Следующие три месяца прошли в тишине. Марина работала, путешествовала, встречалась с друзьями. Коллеги спрашивали о дочери — отвечала коротко: «У неё своя жизнь».
В марте Света родила. Марина узнала случайно — в соцсетях появилась фотография: измотанная дочь с красным сморщенным младенцем. Подпись: «Наш сын Максим. Счастье».
Марина посмотрела на фотографию. Нажала «Нравится». Закрыла браузер.
Она не чувствовала вины. Только облегчение.
Через полгода позвонила Света. Марина долго смотрела на высветившееся имя, потом взяла трубку.
— Да?
— Мам... — голос дочери дрожал. — Мне нужна твоя помощь.
— Нет.
— Но ты даже не выслушала!
— Не нужно. Ответ нет.
— Кирилл ушёл! — выкрикнула Света. — Нашёл другую! Я одна с ребёнком, без денег, без работы!
— Обратись в соцзащиту. Оформи пособие. Найди работу.
— С грудным ребёнком? Ты о чём?
— Ясли есть. С шести месяцев принимают.
— Мам, я... я думала, ты поможешь. Хоть немного.
— Я помогла тебе девятнадцать лет, — ровно сказала Марина. — Растила, кормила, одевала. Теперь моя очередь жить для себя.
— Ты чудовище.
— Возможно. Но свободное чудовище.
Света бросила трубку. Марина выключила телефон и пошла на кухню. Заварила кофе. Села у окна.
Она не чувствовала себя чудовищем. Она чувствовала себя живой впервые за много лет.
Прошёл год. Марина получила ещё одно повышение — руководитель направления. Переехала в двухкомнатную квартиру. Познакомилась с мужчиной — разведённым хирургом, без детей, со своим домом за городом.
Они ездили на море, ходили в театры, говорили о книгах и работе. Он не спрашивал про Свету. Марина не рассказывала.
Иногда она заходила в соцсети дочери. Смотрела фотографии внука. Света перебралась к Тамаре Ивановне, работала кассиром в супермаркете. Выглядела измотанной, постаревшей. Писала посты о том, как тяжело быть матерью-одиночкой.
Марина читала и чувствовала укол жалости. Но не вины.
На второй день рождения Максима Света написала сообщение. Первое за год.
«Максиму два года. Он спрашивает, где бабушка. Хочешь увидеть внука?»
Марина долго сидела над ответом. Потом написала:
«Нет. Береги себя».
Она не знала, простит ли её когда-нибудь дочь. Не знала, не пожалеет ли сама через годы.
Но она знала точно: больше не будет жертвовать собой ради чужого выбора. Даже если этот выбор сделал самый близкий человек.
Марина посмотрела в окно. За стеклом шёл снег. В квартире пахло кофе и свежей выпечкой. Через час приедет Сергей, они поедут за город, будут гулять по лесу, смеяться, строить планы.
Её жизнь. Её выбор. Её счастье.
И никто не отнимет его снова.
Света не звонила больше. Марина тоже не звонила.
Они разошлись, как два корабля в тумане. Каждая по своему курсу.
Через три года Марина случайно встретила Тамару Ивановну в торговом центре. Женщина постарела, сгорбилась. Вела за руку мальчика лет пяти.
— Максим, — узнала Марина.
Тамара остановилась. Посмотрела на неё холодно.
— Да. Ваш внук. Света работает с утра до ночи. Я сижу с ним.
— Как она?
— А какая разница? — Тамара дёрнула мальчика за руку. — Вы же отказались от неё.
— Я не отказывалась. Я сказала нет.
— Для матери это одно и то же.
Тамара прошла мимо. Мальчик обернулся, посмотрел на Марину большими серыми глазами. Улыбнулся.
Марина улыбнулась в ответ. Потом развернулась и пошла к выходу.
Она не чувствовала сожаления.
Только усталость от чужого осуждения.
Вечером она рассказала Сергею о встрече. Он слушал молча, потом обнял.
— Ты сделала правильно, — сказал он. — Нельзя жить чужой жизнью.
— Даже если это твоя дочь?
— Особенно если это твоя дочь. У неё должна быть своя ответственность. Свои последствия. Иначе она не вырастет.
Марина прижалась к нему. Может, он прав. Может, когда-нибудь Света поймёт.
А может, и нет.
Но Марина больше не будет ждать этого понимания. Не будет оправдываться. Не будет чувствовать себя виноватой.
Она сделала выбор. Выбрала себя.
И это нормально.
Прошло ещё два года. Марине исполнилось пятьдесят два. Сергей сделал предложение. Они расписались тихо, в загсе, без гостей и пышного банкета. Поехали в Италию на месяц.
Света не поздравила. Марина не ждала.
Они больше не были частью жизни друг друга.
Иногда, поздно вечером, Марина думала о внуке. Интересно, каким он растёт? Похож ли на Свету? Или на отца, которого никогда не видела?
Но эти мысли приходили редко и уходили быстро.
Марина построила новую жизнь. В ней не было места для жертв и жалости к себе. Только для любви, работы, путешествий.
Для счастья, которого она ждала слишком долго.
Однажды, через семь лет после того разговора в офисе, пришло письмо от Светы.
«Мам. Максиму восемь. Он хорошо учится, занимается футболом. Я получила повышение, мы переехали в съёмную квартиру. Тамара Ивановна умерла год назад.
Я не прошу о встрече. Просто хочу, чтобы ты знала: мы справились. Без тебя. Я обижена? Да. Понимаю ли тебя? Не знаю. Наверное, когда-нибудь пойму.
Спасибо, что не дала мне сесть на шею. Я бы села. И так и жила бы всю жизнь.
Теперь я самостоятельная. И горжусь этим.
Если захочешь увидеть Максима — напиши. Если нет — тоже нормально.
Света».
Марина читала письмо и плакала. Тихо, без истерики. Просто слёзы текли сами.
Она не написала ответ сразу. Подумала три дня. Потом набрала:
«Света. Я горжусь тобой. Ты справилась, потому что сильная. Если бы я помогла тогда, ты бы не узнала этого.
Я не хочу встречаться. Слишком много боли между нами. Но я рада, что у тебя всё хорошо.
Живи счастливо. Ты заслужила.
Мама».
Света не ответила. Марина не ждала.
Они сказали друг другу всё, что нужно было сказать.
Этого было достаточно.
Марина закрыла почту и посмотрела в окно. Сергей возился в саду, сажал розы. Солнце светило ярко. Впереди было лето, отпуск, новые планы.
Жизнь продолжалась.
Её жизнь.
Та, которую она выбрала сама.