— Виктория Сергеевна, распишитесь здесь. И здесь тоже.
Клерк протянула документы через стойку. Виктория поставила подпись — быстро, не читая. Игорь расписался следом, даже не взглянув в её сторону. Всё. Семь лет брака закончились за пятнадцать минут в душном коридоре ЗАГСа.
Она вышла первой. Октябрьский ветер бил в лицо мокрыми хлопьями снега. Сзади хлопнула дверь — это Игорь направился к своей старой "Приоре". Завёл машину, уехал. Даже не обернулся.
Виктория достала телефон. Сообщение от матери: "Документы получила? Когда приедешь на ужин?" Она не ответила, убрала телефон в сумку.
Работать в одном офисе они больше не будут. Мать устроила её в областное министерство — должность престижная, зарплата в два раза выше прежней. Анна Петровна всегда знала, как правильно.
С детства мать строила её жизнь по своему плану. Сама из маленького городка, выучилась на юриста, пробилась в областную прокуратуру, через десять лет стала заместителем прокурора. Целеустремлённая. Железная.
Игорь как-то сказал: "Твоя мама по карьере шла, как танк — всех под гусеницы". Мать его за это презирала. Взаимно.
После университета Виктория попала в юридическую фирму, где мать была партнёром. Конкурс большой, желающих много. Но её взяли без собеседования, сразу на хорошую должность. Коллеги косились. Задания давали простые — оформить доверенность, составить типовой договор. Виктория понимала, что юрист она слабый. Но мать не принимала возражений.
Она хотела поступать на ветеринара. Лечить животных, работать в приюте. Но Анна Петровна отрезала:
— Думаешь, тебя сразу в клинику возьмут? Будешь коров на ферме колоть. У меня связи в юриспруденции. Пойдёшь на правоведение.
Виктория послушалась. Как всегда.
Отец пытался возражать. Михаил работал электриком на заводе, по выходным чинил соседям проводку за бутылку. Мать звала его на деловые ужины — он отказывался.
— Я с твоими начальниками за одним столом сидеть не буду, — говорил спокойно. — Мне с ними не о чем говорить.
— Деревня, — бросала мать. — Электрик...
— Зато я хоть днём спать могу спокойно, — усмехался отец. — А ты всё кого-то строишь.
После этого он ушёл. Просто собрал вещи и съехал к сестре в соседний район. Виктории тогда было пятнадцать. Мать не плакала. Углубилась в работу, через год её назначили заместителем прокурора.
Игорь появился в фирме через два года после Виктории. Его нашли в районном суде — молодой помощник судьи, перспективный, трудолюбивый. Одевался скромно, ездил на общественном транспорте. Мать потом говорила, что райсуд из него так и не выветрился.
Игорь влюбился в Викторию сразу. Она сначала не обращала внимания — женихи были поинтереснее, побогаче. Но он ухаживал настойчиво. Провожал до дома, приносил кофе, звал в кино. Она начала сдаваться.
Мать была категорически против:
— Ты у него дома была? Двухкомнатная хрущёвка на окраине, старая мебель. Он на троллейбусе ездит, Вика. На троллейбусе!
— И что?
— Ты будешь его годами от этой нищеты отучать. Других мужчин нет?
Но потом Анна Петровна поговорила с партнёром фирмы. Тот сказал, что Игорь — кадр толковый, судейская карьера возможна. Мать смягчилась:
— Ладно. Говорят, твой Игорь головастый. Не упускай.
Свадьбу сыграли хорошую. Виктория хотела позвать отца, но тот отказался:
— Неудобно как-то. Да и без жены на банкет странно. Мы потом отметим, ладно?
Мать облегчённо вздохнула:
— И к лучшему. Как бы я на него смотрела?
Виктория тогда поняла — мать до сих пор любит.
— Ты его ещё любишь? — спросила осторожно.
— Не твоё дело, — оборвала та. — Без него проще. Но иногда одной тяжело. А ты вот от меня уходишь...
— Ты сама квартиру нам купила.
— Купила. Потому что с твоим Игорем мы не уживёмся. Он идеалист, как твой отец. В квартире у вас будет бардак, он замечать не будет. И костюм на нём висит мешком. Статуса нет.
— А в тебе откуда?
— Сама воспитала. Через боль — и воспитала. Он так не сможет.
— Тогда я его воспитаю, — пообещала Виктория.
Старалась. Не получилось.
Игорю предлагали судейское место в районе. Он отказался — родители больные, далеко не уедешь. Из областного суда звали на стажировку — тоже отказался. Фирма хорошая, коллектив нормальный, зачем менять?
Ещё он хотел ребёнка. Виктория видела, как он на улице смотрел на детей. С тоской, с надеждой. Сначала она хотела пожить для себя. Потом выяснилось, что детей иметь не может. Диагноз поставили быстро, без обнадёживаний.
Игорь переживал, но предложил:
— Ничего. Возьмём из детдома. Таким детям семья нужна.
Мать возмутилась:
— Вы понимаете, кого берёте? А наследственность? Вырастет неизвестно что...
Игорь пытался настаивать. Виктория колебалась. Мать давила: и на работе он засиделся, и денег мало приносит, и на машину кредит взять не может.
Постепенно общих интересов у них не осталось. Друзья тоже разные. У Игоря — коллеги, простые юристы. У Виктории — мамино окружение: прокуроры, судьи, депутат, который знаки внимания оказывал при муже.
Дело закончилось регистратором, которой хотелось зевнуть. И разводом.
Виктория перешла в министерство, видеться перестали совсем. Сначала было облегчение. В квартире тише стало, поклонники появились.
Мать отнеслась деловито:
— Всё к лучшему. У нас в отделе мужчина холостой — перспективный...
— Не нужны мне твои женихи, — устало сказала Виктория.
— Конечно, не нужны. Одного ты уже сама выбрала.
Выбрала. И было в той жизни много хорошего. После очередных приёмов с нужными людьми, которые мать устраивала на даче, Виктория вспоминала поездки с Игорем на рыбалку. Уху варили, костёр разводили, разговаривали обо всём. Интересно, с кем он теперь рыбачит? Осень прошла, зима началась, а она даже не заметила.
Вечерами его не хватало особенно. Как развелись — ни разу не позвонил. Впрочем, она тоже.
Работа в министерстве разочаровала. Бумажная волокита, совещания ради совещаний. Начальник быстро понял, что специалист она никакой. Задания давал формальные. Хуже, чем в первой фирме. Виктория чувствовала себя балластом. Зато зарплата высокая. Мама довольна.
Однажды вечером в пустой квартире Виктория не выдержала. Достала телефон, нашла номер Игоря. Пальцы дрожали. А вдруг не возьмёт?
Взял. После третьего гудка.
— Алло?
Она сделала паузу:
— Может, всё-таки возьмём ребёнка из детдома? Ты как?
Молчание. Долгое. Потом осторожно:
— Подумать можно. Я завтра свободен. Встретимся?
Она положила трубку. Всё ещё можно вернуть.
Встретились в кафе возле парка. Игорь пришёл вовремя, как всегда. Сел напротив, заказал чай.
— Слушай, Вика, — начал он спокойно. — Я должен сказать... У меня сейчас кое-что есть.
Она не поняла сразу:
— Что?
— Я встречаюсь с Дарьей. Помнишь, из нашей фирмы? Она... ждёт ребёнка.
Виктория почувствовала, как внутри всё оборвалось. Дарья. Молодой юрист, пришла года полтора назад. Скромная, тихая. Виктория её почти не замечала.
— Когда? — только и смогла спросить.
— Четыре месяца уже. Мы... не планировали. Но я рад.
Конечно, рад. Он всегда хотел ребёнка. Своего.
— Понятно, — Виктория встала, взяла сумку. — Извини. Не надо было звонить.
— Вика, подожди...
Она не стала ждать. Вышла на улицу, шла быстро, почти бежала. Слёзы застилали глаза, но плакать она не хотела.
Опоздала. Просто опоздала. Когда надо было настоять на усыновлении — промолчала. Когда надо было выбирать между мужем и матерью — выбрала мать. Когда надо было держаться за Игоря — отпустила.
Вечером Виктория приехала к матери. Та встретила с удивлением:
— Ты чего такая?
— Ничего. Просто зашла.
Анна Петровна накрыла на стол, заварила чай. Они сидели молча. Потом мать спросила:
— С Игорем виделась?
— Виделась.
— И как он?
— У него будет ребёнок. От другой.
Мать помолчала:
— Всё к лучшему. Значит, не ваше это было.
— Наше, — тихо сказала Виктория. — Просто я дура.
— Не говори глупости.
Виктория посмотрела на мать — уставшую женщину, которая всю жизнь что-то доказывала. Которая осталась одна, потому что не умела уступать. Которая сломала дочери жизнь из лучших побуждений.
— Знаешь, мама, — сказала она медленно. — Я всё делала, как ты хотела. Университет, работа, даже Игорь сначала не нравился — ты передумала. А потом решила, что не подходит. И я послушалась. Опять.
— Я хотела как лучше...
— Знаю. Но это не моя жизнь. Это твоя.
Анна Петровна побледнела:
— Я всё для тебя делала...
— Для меня или для себя?
Виктория встала, оделась. Мать смотрела молча.
— Я не виню тебя, — сказала дочь на пороге. — Но мне надо понять, кто я. Без тебя.
Она вышла в холодную ночь. Снег падал крупными хлопьями. Виктория шла по пустым улицам и думала: может, ещё не всё потеряно.
Но Игорь уже потерян. Окончательно.
И это её вина.