— Валентина Степановна, я понимаю, что вам тяжело, но я правда не смогу, — Тамара прижала телефон к уху и отвернулась к окну, чтобы муж не видел её лица.
— Тамарочка, ну хоть на пару часов, — голос свекрови звучал жалобно. — Мне же к врачу надо, а Оксана с Виталием уехали на море. Полину не с кем оставить.
Полину. Десятилетнюю внучку, которую последние три года Валентина Степановна холила и лелеяла, как хрустальную вазу. Ту самую девочку, ради которой Тамара с Надеждой превратились в бесплатную прислугу.
— Я на работе до шести. Потом к дочке в школу. Попросите Марину Васильевну, вашу соседку.
— Но ты же семья...
Тамара положила трубку. Руки дрожали. Игорь смотрел с порога кухни.
— Это мама звонила?
— Да. Просила посидеть с Полиной.
— И ты отказала? — он нахмурился. — Тамара, она же больная.
— Больная, — кивнула Тамара. — Только когда Оксане нужно, здоровье у твоей матери железное. А когда нас просит — сразу при смерти.
Четыре года назад всё началось безобидно. Виталий с Оксаной переехали в новую квартиру и попросили Валентину Степановну помочь с ремонтом. Точнее, с внучкой. Полине тогда было шесть, и свекровь обожала проводить с ней время.
— Я так рада! Наконец-то смогу заниматься внучкой, а не огородом, — сияла Валентина Степановна на семейном ужине. — Буду забирать её из садика, гулять, развивать.
Тамара с Надеждой переглянулись. Обе вспомнили, как пятнадцать лет назад таскали вёдра на даче у свекрови на последних месяцах беременности, пока та командовала из-под яблони с газетой.
Первые полгода всё шло гладко. Валентина Степановна действительно забирала Полину, водила в кружки, пекла пирожки. Оксана сияла и на каждом семейном сборе рассказывала, какая у них замечательная свекровь.
Потом начались просьбы.
— Девочки, я бы сама отвела Полину к стоматологу, но у меня поясница прихватило. Может, кто-то из вас съездит?
Надежда согласилась первой. Она всегда была мягче Тамары.
Через месяц свекровь попросила забрать Полину из школы, потому что сама застряла в поликлинике. Потом ещё раз. И ещё.
К концу года Тамара с Надеждой поняли: они стали подменными бабушками. Валентина Степановна занималась внучкой только когда ей было удобно. Остальное время перекладывала на невесток.
— У меня давление скачет, — жаловалась свекровь Игорю. — Не могу каждый день мотаться через весь город. А Тамара всё равно мимо школы едет с работы.
Мимо. Через три района.
Но хуже всего было отношение Оксаны. Младшая невестка воспринимала помощь как должное. Никогда не благодарила. А если Тамара отказывалась, обижалась и жаловалась Валентине Степановне.
— Надя может, а Тома нет, — говорила свекровь с укоризной. — Семья должна помогать друг другу.
Однажды Оксана с Виталием улетели на две недели в Турцию. Полину оставили бабушке. Валентина Степановна продержалась три дня, а потом позвонила Тамаре.
— Милая, у меня сил нет. Может, заберёшь Полину к себе хоть на неделю? А я отдохну.
Тамара в тот момент сидела над квартальным отчётом, который нужно было сдать через два дня. Дочка болела ангиной. Муж уехал в командировку.
— Нет.
— Как нет? — голос свекрови стал ледяным. — Ты же видишь, мне плохо!
— Вам плохо, потому что вы взялись за то, на что не хватает сил. Я не могу.
— Эгоистка. Всегда знала, что ты бессердечная.
Тамара положила трубку и заплакала. От бессилия, обиды и накопившейся усталости.
Надежда тогда забрала Полину к себе. На все две недели. Пока Оксана с Виталием загорали на пляже, старшая невестка возила девочку в школу, на танцы, к репетитору. Валентина Степановна позвонила один раз — узнать, всё ли в порядке, и больше не появлялась.
Когда Оксана вернулась, она привезла всем магниты из Турции. Надежде протянула с дежурной улыбкой.
— Спасибо, что посидела с Полиной.
Всё. Ни извинений за то, что сорвалась поездка к родителям. Ни компенсации за бензин.
На следующий семейный ужин Тамара пришла с твёрдым решением. Когда Валентина Степановна снова попросила забрать Полину из школы, она отказала.
— Нет, я не смогу.
— Почему? — свекровь нахмурилась.
— Потому что не хочу.
Повисла тишина. Игорь смотрел на жену с недоумением. Оксана — с плохо скрытым возмущением.
— Как не хочу? — переспросила Валентина Степановна. — Семья — это не про "хочу" и "не хочу".
— Согласна, — кивнула Тамара. — Семья — это взаимопомощь. Но когда одни только просят, а другие только делают, это называется иначе.
Она встала из-за стола. Надежда молча последовала за ней.
С тех пор прошло полгода. Валентина Степановна несколько раз пыталась давить через Игоря, но Тамара стояла на своём. Надежда тоже перестала быть на подхвате.
Оксана взвыла. Пришлось самой забирать дочку из школы, водить в кружки, делать уроки. Виталий помогал, как мог, но работал допоздна.
— Мама, ну поговори с ними! — требовала младшая невестка. — Они просто издеваются!
Валентина Степановна пыталась. Звонила, просила, потом требовала, потом обижалась. Ничего не помогало.
Месяц назад свекровь попала в больницу. Резко подскочило давление после очередного скандала с Оксаной. Девочка заболела ветрянкой, и младшая невестка в панике требовала, чтобы бабушка приехала и сидела с ней, пока сама на работе.
— У меня важная презентация! Я не могу взять больничный! — кричала Оксана в трубку. — Вы же бабушка, это ваша обязанность!
У Валентины Степановны потемнело в глазах. Вызвали скорую.
В больнице свекровь пролежала пять дней. Виталий приезжал раз в день на полчаса. Оксана — ни разу. Некогда было.
Тамара узнала о госпитализации от Игоря. Он просил съездить к матери, отвезти вещи. Тамара отказалась.
— Пусть Оксана съездит. У неё же свекровь такая замечательная.
— Там ребёнок больной, ты что, не понимаешь?
— Понимаю. Просто это не моя проблема.
Игорь хлопнул дверью. Тамара осталась сидеть на кухне с чашкой остывшего чая.
Надежда всё-таки съездила. Не из жалости к свекрови. Просто из человечности. Привезла фрукты, чистое бельё. Валентина Степановна встретила её с удивлением и благодарностью.
— Спасибо, Надюша. Не ожидала.
— Я тоже, — честно ответила старшая невестка.
Через неделю после выписки Валентина Степановна пригласила Тамару и Надежду на чай. Оксаны не было. Свекровь выглядела усталой и постаревшей.
— Девочки, я понимаю, что была не права, — сказала она тихо. — Использовала вас. Думала, что вы обязаны помогать, потому что семья. А сама для Оксаны была... удобной.
Тамара молчала. Надежда кивнула.
— Мы не против помогать, Валентина Степановна. Но когда нас уважают, а не используют.
— Я поняла это, когда лежала в больнице одна. Оксана даже не позвонила узнать, как я.
Тамара налила себе чай. Впервые за четыре года она сидела за столом у свекрови и не чувствовала напряжения.
— А вы ей сказали, что обиделись?
— Да. Она разозлилась. Сказала, что я сама виновата. Слишком много на себя брала, вот и довела до больницы.
— Логично, — усмехнулась Надежда. — Виноваты все, кроме неё.
Валентина Степановна вздохнула.
— Знаете, я всю жизнь думала, что главное — это быть нужной. Помогать, заботиться, брать на себя. А оказалось, что некоторым просто удобно перекладывать свои обязанности на других.
Она замолчала, вращая ложечку в чашке.
— Теперь я вижу, кто есть кто. Вы отказались помогать, когда я требовала. Но приехали, когда мне было по-настоящему плохо. А Оксана... наоборот.
Разговор длился недолго. Они не обнимались, не плакали, не клялись в вечной дружбе. Просто выпили чай и разошлись. Но что-то изменилось.
Валентина Степановна больше не звонила с требованиями. Если просила о помощи, то вежливо и заранее. Всегда благодарила. Тамара и Надежда стали приезжать чаще, но уже не из-под палки.
Оксана почти перестала появляться на семейных встречах. Обижалась на всех. Виталий разрывался между женой и матерью, но выбрал жену. Валентина Степановна приняла это спокойно.
— Пусть живут, как хотят, — сказала она однажды Тамаре. — Я больше не буду танцевать вокруг них.
Полину теперь водила на кружки Оксана. Сама. Иногда жаловалась подругам, как ей тяжело всё успевать. Те сочувствовали. Никто не знал, что раньше у неё была армия помощников, которых она просто использовала.
Однажды вечером Тамара зашла к свекрови забрать посуду после праздника. Валентина Степановна сидела у окна с книгой.
— Знаешь, Томочка, я поняла одну вещь, — сказала она, не отрывая взгляда от страницы. — Настоящая семья — это не те, кто рядом, когда тебе удобно. А те, кто приходит, когда тебе плохо.
Тамара кивнула.
— А ещё настоящая семья — это те, кто не боится сказать "нет". Даже если за это обвинят в эгоизме.
Свекровь улыбнулась.
— Спасибо, что научили меня этому.
Они обе знали: идеальных отношений не будет. Валентина Степановна всё ещё иногда пыталась командовать. Тамара — резко обрывала. Но теперь это было честно. Без манипуляций, без игр, без иллюзий.
Оксана так и осталась обиженной. Виталий звонил матери раз в неделю из вежливости. Полина подрастала и всё чаще спрашивала, почему бабушка больше не забирает её из школы. Оксана отвечала, что бабушка старая и больная.
Валентина Степановна узнала об этом от соседки. Промолчала. Только попросила Тамару больше не рассказывать ей, что говорит младшая невестка. Не хотела знать.
Как-то Надежда спросила:
— Не жалеете, что мы тогда отказались?
Тамара подумала.
— Нет. Если бы продолжили, ничего бы не изменилось. Мы бы так и тянули всё на себе, а Оксана так и считала бы это нормой.
Валентина Степановна кивнула.
— Согласна. Иногда нужно потерять, чтобы понять, что имел.
Она не уточнила, кого именно потеряла. Но все понимали: младшую невестку, которая оказалась не семьёй, а просто удобной соседкой по крови.
Через месяц Оксана позвонила Валентине Степановне. Попросила посидеть с Полиной. Свекровь отказала. Впервые за четыре года.
— Извини, Оксаночка, у меня давление. Не могу.
Повисла пауза.
— Но вы же к Тамаре на прошлой неделе ездили! С тортом!
— Ездила. Она пригласила на день рождения дочки. Это другое.
— Чем другое? — голос невестки стал истерическим.
— Тем, что она не требовала. Пригласила. Я согласилась. По-человечески.
Оксана бросила трубку. Больше не звонила. Валентина Степановна не перезванивала. Просто продолжала жить. Встречалась с Тамарой и Надеждой. Ходила в поликлинику. Читала книги. Поливала цветы на балконе.
Она больше не была нужна всем. Только некоторым. Но этого хватало.