— Кристина Андреевна, вы должны понять... — голос свекрови дрожал в телефонной трубке. — Сергей был вашим мужем. Десять лет прожили вместе. Неужели вам всё равно?
Я стояла у окна квартиры, глядя на серый мартовский двор. Сын делал уроки в комнате, на плите кипел борщ. Обычный вечер обычного понедельника 2018 года.
— Анна Васильевна, мы развелись восемь лет назад.
— Но он отец вашего ребёнка! И потом... денег на похороны не хватает. Инга отказалась помогать, сказала, что он ей ничего не должен. А я одна... пенсия маленькая...
Я положила трубку.
Марина позвонила через час:
— Мать звонила. Ты что, правда отказала?
— Правда.
— Кристина, он утонул. Утонул, понимаешь? В Волге, когда с друзьями рыбачил пьяный. Ему тридцать восемь лет было.
— Я знаю.
— И тебе не жалко его?
— Нет.
Сестра замолчала. Потом тихо сказала:
— Ты изменилась.
— Да, — ответила я. — Изменилась.
Познакомились мы с Сергеем в 1998 году, когда мне было девятнадцать. Я училась на втором курсе педагогического, он работал электриком в нашем общежитии. Высокий, с вечной улыбкой и гитарой наперевес. После смены приходил, садился в холле и пел Цоя. Девчонки сохли по нему пачками.
Встречаться начали случайно. У меня в комнате выбило пробки, вызвала его. Пока чинил, разговорились. Он позвал в кино, я согласилась.
Через полгода я была беременна. Родители требовали аборт — студентка, денег нет, парень без образования. Сергей приехал к ним домой с букетом гвоздик и бутылкой коньяка:
— Я женюсь на вашей дочери. Работа у меня есть, снимем комнату.
Отец выпил с ним, мать плакала. Поженились в апреле 1999 года.
Комнату действительно сняли — в старой панельке на окраине Саратова. Девять квадратных метров, общая кухня на пять семей. Родила я в мае, институт пришлось бросить. Сергей обещал, что потом доучусь.
Первые два года были трудными, но счастливыми. Сын Артём рос здоровым, Сергей подрабатывал где мог. По вечерам мы гуляли втроём в парке, он нёс коляску, я держалась за его руку.
— Всё наладится, — говорил он. — Я в управляющую компанию устроюсь, там побольше платят.
Устроился. Зарплата правда выросла. Но вместе с ней появились задержки на работе.
— Авария была, пришлось до ночи возиться.
— Проводка в подвале сгорела, полночи чинил.
Я верила. Пока соседка по лестничной клетке не сказала:
— Кристина, твой-то в кабаке на Московской каждый вечер. Видела третьего дня, с какой-то крашеной сидел.
Когда спросила, он не отрицал:
— Ну бываю. С мужиками после смены выпить. Работа нервная, разрядиться надо.
— А крашеная?
— Какая крашеная? Официантка, наверное. Кристина, ты что, ревнуешь? Я же на тебе женился.
Я замолчала. Потому что формально он был прав — я же сама согласилась стать домохозяйкой, сама бросила институт. Чего теперь претензии предъявлять?
Задержки участились. Деньги он приносил исправно, но всё меньше. На вопрос о расходах огрызался:
— Я работаю, я и трачу. Или мне отчитываться теперь за каждую копейку?
В 2005 году умерла его мать. Нам досталась её двухкомнатная квартира в том же районе. Я обрадовалась — наконец-то нормальное жильё, Артёму уже шесть лет, пойдёт в школу.
Сергей повеселел:
— Теперь заживём! Комнату сдадим, на эти деньги новую мебель купим.
Мебель не купили. Деньги от сдачи комнаты он забирал сам, говорил — на ремонт откладывает. Ремонта не было. Зато у него появился новый телефон, потом ноутбук.
Однажды вечером я взяла этот ноутбук. Просто так, почитать новости. Сергей в ванной был. Открыла — там социальная сеть. Его страница. Переписка с девушкой по имени Инга:
"Сегодня освобожусь к восьми. Встретимся?"
"Жду. Купи вина."
Дальше читать не стала. Закрыла, положила на место. Села на кухне, смотрела в окно. Артём спал в комнате, Сергей пел в душе.
Когда вышел, спросила:
— Кто такая Инга?
Он не растерялся:
— Коллега. По работе переписываемся.
— Коллега просит купить вино?
— У неё день рождения был недавно. Корпоратив организовывала.
Я молчала. Он подошёл, обнял:
— Кристина, ну что ты себе придумываешь? Я же тебя люблю. Ты мать моего ребёнка.
"Мать моего ребёнка". Не "любимая жена". Не "самая дорогая". Мать ребёнка.
Но я снова промолчала.
Через год он ушёл. Просто собрал вещи и сказал:
— Разводиться будем. Я к Инге переезжаю. Она беременная.
Артёму было восемь. Он стоял в дверях комнаты и смотрел, как отец складывает рубашки в сумку.
— Папа, ты вернёшься?
— Конечно, сынок. Я же тебя люблю. Просто мы с мамой больше не можем вместе жить.
Артём заплакал. Сергей его обнял, поцеловал в макушку. И ушёл.
Алименты платил первые полгода. Потом начались задержки. Потом перестал совсем. Я подала в суд, приставы возбудили дело. Он звонил, орал:
— Ты что творишь?! У меня ребёнок маленький, жена в декрете! Я не могу двоих тянуть!
— А мой ребёнок что, не твой?
— Твой старше. Ты работаешь. А Инга ещё кормит.
Я устроилась продавцом в магазин одежды. Зарплата маленькая, но со скидкой можно было покупать вещи сыну. Жили впроголодь. Сергей приезжал раз в месяц, приносил пятьсот рублей:
— Вот, держи. Больше нет. Артём, пойдём в парк, на качели покатаешься.
Сын радовался. А я стояла на кухне и считала эти пятьсот рублей. На них можно было купить две пачки гречки и батон хлеба.
Марина приезжала помогать. Привозила продукты, одежду от своего младшего Артёму донашивать:
— Кристина, ну подай на него нормально. Пусть приставы зарплату арестуют.
— Он же скажет, что нигде не работает.
— Так он работает! Ты же знаешь!
— Знаю. Но официально он безработный. Нигде не оформлен.
— И ты терпишь?
Я терпела. Потому что боялась окончательно разозлить его. Вдруг вообще перестанет приезжать? Вдруг Артём отца потеряет?
Через три года Инга его бросила. Сергей позвонил пьяный, плакал в трубку:
— Кристина, она меня выгнала. Сказала, что я алькоголик. А я не алькоголик. Просто жизнь не сложилась.
— И что мне с этим делать?
— Ну... можно я приеду? Поговорим?
— Нет.
Положила трубку. Через час позвонила его мать:
— Кристина, милая, Серёжа так переживает. Он же вас с Артёмом любит. Может, вы помиритесь?
— Анна Васильевна, мы разведены восемь лет.
— Но вы же семья были!
— Были, — согласилась я. — Были.
После этого он пропал на полгода. Не звонил, не приезжал. Артём спрашивал:
— Мама, где папа?
— Занят, наверное.
— Он меня разлюбил?
— Нет, солнышко. Просто взрослые иногда заняты.
В 2015 году я встретила Дениса. Познакомились на работе — он поставлял товар в наш магазин. Высокий, спокойный, с умными глазами. Стали встречаться. Через год он сделал предложение.
Артёму было шестнадцать, он готовился к поступлению в техникум. Денис с ним ладил, помогал с математикой, водил на футбол.
Сергей узнал и позвонил:
— Слышал, замуж выходишь.
— Да.
— А как же я?
Я опешила:
— Как это "как же ты"? Сергей, мы развелись десять лет назад!
— Но я же отец твоего ребёнка. Ты не имеешь права приводить в дом чужого мужика.
— Это мой дом. И я имею право жить так, как хочу.
Он приехал. Пьяный, с красными глазами. Стучал в дверь, орал:
— Артём! Выходи! Скажи матери, что не нужен тебе чужой отец!
Артём вышел на лестничную площадку:
— Папа, иди домой. Денис хороший. Он мне помогает.
— Я твой отец! Я!
— Ты не был отцом последние десять лет. Ты приезжал раз в месяц и приносил деньги на мороженое.
Сергей замолчал. Посмотрел на сына, на меня. Развернулся и ушёл.
С Денисом мы расписались в марте 2016 года. Тихо, без гостей. Артём был свидетелем. В ресторан не пошли, поехали домой, ели торт на кухне втроём.
Жизнь наладилась. Денис оказался ровным, надёжным человеком. Не пил, не орал, деньги в семью приносил исправно. Артём его зауважал.
Сергей пропал окончательно. Не звонил даже на день рождения сына.
И вот теперь — этот звонок. Свекровь просит денег на похороны.
Марина настаивала:
— Кристина, ну хоть на похороны сходи. Ты же не камень.
— Не пойду.
— Почему?
Я подумала. Вспомнила те девять квадратных метров съёмной комнаты. Бессонные ночи с младенцем, пока он пропадал в кабаках. Пятьсот рублей на гречку. Артёма, который спрашивал: "Папа меня разлюбил?"
— Потому что он был мне никем последние восемь лет. И я не обязана скорбеть по чужому человеку.
— Но он отец...
— Отцом надо быть, пока живой. А не требовать уважения после смерти.
Похороны прошли без меня. Анна Васильевна нашла денег сама, взяла кредит. Инга не пришла. Из родственников была только дальняя тётка.
Через неделю свекровь позвонила снова:
— Кристина Андреевна, я хотела извиниться. Не надо было мне вас просить. Вы правы. Сергей был плохим мужем и плохим отцом. Просто мне было больно это признавать.
Я молчала.
— Можно я хоть с Артёмом увижусь иногда? Он всё-таки мой внук.
— Спросите у него сами. Ему восемнадцать, он сам решит.
Артём отказался. Сказал коротко:
— Не хочу. Она всю жизнь его оправдывала.
Марина приехала в субботу. Сидели на кухне, пили кофе. Она долго молчала, потом спросила:
— Ты его простила?
— Нет.
— И не простишь?
— Зачем? Он мёртв. Простить его — значит признать, что он имел право так поступать. Не имел.
— Но ты же не злишься?
Я задумалась. Правда, не злилась. Не было ни боли, ни обиды. Просто пустота на месте, где когда-то было чувство.
— Не злюсь. Просто... отпустила. Давно отпустила.
Марина кивнула:
— Ты стала сильнее.
— Или чёрствее.
— Нет. Сильнее. Ты научилась говорить "нет" людям, которые причиняли тебе боль. Это не чёрствость. Это защита.
В окно светило весеннее солнце. На подоконнике цвели фиалки, которые посадил Денис. В комнате делал уроки Артём — поступил в техникум на бюджет, учился хорошо.
Сергея больше не было. Он утонул в холодной мартовской Волге, пьяный, с друзьями, которые его даже не спасли. Жалкий конец жалкой жизни.
А я сидела на своей кухне, пила кофе с сестрой и понимала: я ему ничего не должна. Ни слёз, ни денег, ни прощения. Он сделал свой выбор много лет назад. И я сделала свой — жить дальше без него.
Марина посмотрела на меня:
— А не жалеешь?
— О чём?
— Что не простила. Что не дала денег. Что не пришла попрощаться.
Я покачала головой:
— Нет. Он попрощался со мной, когда собрал вещи и ушёл к Инге. Когда перестал платить алименты. Когда забыл про день рождения сына. Я просто приняла это прощание.
На столе зазвонил телефон. Денис писал: "Вечером заеду, куплю продукты. Что приготовить?"
Я улыбнулась и набрала ответ.
Жизнь продолжалась. Без Сергея, без его обещаний, без его вечного "потом". С Денисом, с Артёмом, с фиалками на подоконнике и кофе на кухне.
И мне этого было достаточно.