— Слушай, хочу тебя с одним человеком познакомить, — Вера сидела на диване в квартире Игоря, листала ленту в телефоне. — С двоюродным братом. Он программист, фрилансер. Мы недавно с ним созвонились, он классный. Живёт в Ельниках.
— В Ельниках? — Игорь поднял голову от ноутбука. — Там где школа-интернат старая?
— Ну да. А что?
— Как его фамилия?
— Морозов. Коля Морозов.
Игорь резко закрыл ноутбук. Встал. Прошёлся по комнате, остановился у окна.
— Что случилось? — Вера отложила телефон.
— Ничего. Просто... забудь про знакомство.
— Почему?
— Потому что нам с тобой пора заканчивать. Я серьёзно. Лучше сейчас, чем потом.
Вера замерла. Пять минут назад они обсуждали, куда поехать в отпуск. Шутили про Турцию и Сочи. А сейчас Игорь стоял у окна и говорил о расставании. Голос ровный, лицо каменное.
— Объясни хотя бы, — она встала, подошла к нему. — Что я сделала?
— Ты ничего не сделала. Просто я не могу быть с девушкой, у которой родственник — Морозов.
— Что?
— Забудь. Не получится у нас.
Они познакомились полгода назад на корпоративе. Вера работала бухгалтером в небольшой строительной фирме. Игорь занимался закупками материалов. Корпоратив проходил в ресторане, Вера сидела с коллегами, скучала. Игорь подсел к их столику, начал шутить. Она ответила. Он предложил выйти на улицу подышать.
Стояли на крыльце ресторана, курили. Вернее, он курил, она просто мёрзла рядом.
— Дать куртку? — он снял свою.
— Не надо. Я не мёрзну.
— Врёшь. Губы посинели.
— Ты всегда такой заботливый с незнакомками?
— Только с теми, у кого глаза как у оленёнка Бэмби.
— Серьёзно? Это лучшее, что ты придумал?
— Нет. Лучшее — пригласить тебя завтра в кино.
Она согласилась. Кино переросло в кафе. Кафе — в прогулки. Прогулки — в ночные разговоры на кухне его съёмной квартиры. Игорь был спокойным. Никогда не повышал голос, не требовал объяснений, если она задерживалась. Вера привыкла к мужчинам, которые контролируют каждый шаг. Игорь просто доверял.
И вот теперь он стоял у окна и говорил про расставание. Из-за фамилии двоюродного брата, которого Вера видела три раза в жизни.
— Сядь, — она взяла его за руку. — Объясни нормально, что происходит.
Игорь сел. Долго молчал. Потом рассказал.
В Ельниках две семьи жили по соседству. Морозовы и Соколовы. Дружили. Вместе праздники отмечали, детей растили, в огородах помогали друг другу. Дед Игоря, Анатолий Иванович, с дедом Веры, Николаем Петровичем, рыбачили каждые выходные. Жёны вместе варенье варили.
Потом случилась история. Дед Николай купил породистого щенка. Овчарку. Привёз из города, посадил во дворе на цепь. Щенок был крупный, лохматый, шумный. Ночью сорвался, перелез через низкий забор. Оказался во дворе Соколовых. Там на лавочке дремала бабушка Зинаида. Старая, с плохим зрением. Проснулась, увидела морду огромной собаки в двух шагах. Закричала так, что соседи сбежались.
Анатолий Иванович выскочил с топором. Щенок в испуге убежал. Дед Игоря кричал, что зарубит собаку. Если не сейчас, то позже. Обязательно.
Николай Петрович утром отвёз щенка обратно в город. Продал. Потребовал от соседа извинений за угрозы. Анатолий Иванович извиняться отказался. Сказал, что собака могла бабку загрызть.
С тех пор семьи враждовали. Сначала просто перестали общаться. Потом начались мелкие пакости. Морозовы построили сарай вплотную к забору — у Соколовых половина огорода в тени оказалась. Соколовы спилили яблоню, ветки которой свисали к соседям. Морозовы вызвали участкового, когда Соколов жёг мусор в бочке и дым пошёл к ним во двор.
Дети семей в школе не здоровались. Внуки тоже. Игорь вырос с убеждением, что Морозовы — враги. Не понимал почему, но знал точно.
— И ты серьёзно хочешь бросить меня из-за этого? — Вера смотрела на него так, будто видела впервые. — Из-за какой-то дурацкой истории про собаку?
— Я не могу привести тебя к матери. Она не примет.
— А мне плевать, примет твоя мать или нет. Я с тобой встречаюсь, а не с ней.
— Ты не понимаешь. Меня отец с детства учил: Морозовы — подлецы. Я не могу это просто взять и забыть.
— Значит, ты слабак, — Вера встала. — Живёшь чужими обидами. Мне с таким не по пути.
Она ушла. Игорь остался сидеть на диване. Смотрел в стену. В голове крутились слова отца: "Никогда не доверяй Морозовым. Они предатели". Но ведь Вера ни в чём не виновата. Она даже не знала про эту историю.
Неделю они не разговаривали. Вера ревела по вечерам, ненавидя себя за слёзы. Игорь ходил на работу, улыбался коллегам, но внутри всё горело. Он попытался поговорить с матерью. Сказал, что встречает девушку. Мать обрадовалась:
— Приводи знакомиться.
— Она из Ельников. Фамилия Морозова.
Мать побледнела.
— Нет.
— Мам...
— Нет. Не смей.
Игорь не стал спорить. Вышел из дома, сел в машину. Поехал куда глаза глядят. Остановился у реки. Сидел на берегу, смотрел на воду. Понял: если откажется от Веры, будет жалеть всю жизнь.
Позвонил ей вечером.
— Прости.
— За что?
— За всё. Я идиот.
— Знаю.
— Встретимся?
Они встретились. Вера пришла в то же кафе, где они были на первом свидании. Игорь уже сидел за столиком. Поднялся, когда она вошла.
— Я не хочу тебя терять, — сказал он. — Плевать на семью. Плевать на прошлое. Я хочу быть с тобой.
— А твоя мать?
— Пусть привыкает. Или не привыкает. Это её проблемы.
Вера села. Взяла его руку.
— Хорошо. Но учти: я не буду терпеть оскорбления от твоих родственников. Если начнут — я уйду. И ты меня не остановишь.
— Не начнут.
— Начнут.
Вера оказалась права. Когда Игорь привёз её к матери, та еле здоровалась. Сидела на кухне, губы поджала, смотрела в окно. Вера попыталась разговорить её. Спросила про рецепт пирогов. Мать ответила односложно. Игорь сидел, сжимал кулаки под столом.
Уезжали молча. В машине Вера сказала:
— Больше к ней не поеду.
— Ладно.
— Ты не уговариваешь?
— Зачем? Ты права. Незачем терпеть хамство.
Через месяц Игорь сделал предложение. Простое, без колец и роз. Они сидели дома, смотрели сериал. Он выключил телевизор, повернулся к ней:
— Выходи за меня.
— Когда?
— Хоть завтра.
— Завтра рано. Через месяц нормально?
— Нормально.
Свадьбу они решили не делать. Расписались в ЗАГСе. Свидетелями были коллеги Веры. Мать Игоря на регистрацию не пришла. Прислала СМС: "Поздравляю". Вера удалила сообщение, ничего не сказала Игорю.
После ЗАГСа они поехали в небольшой ресторан. Заказали столик на двоих. Сидели, пили шампанское, говорили о будущем. Игорь смотрел на Веру и понимал: он сделал правильный выбор. Пусть без благословения матери, пусть без родни. Но с той, кого любит.
Вечером они вернулись домой. Игорь открыл дверь, пропустил Веру вперёд. Она прошла в комнату, остановилась у окна.
— Жалеешь? — спросила она.
— О чём?
— Что мать не пришла.
Игорь подошёл, обнял её.
— Жалею только об одном. Что не сразу понял: ты важнее любых предрассудков.
Вера прижалась к нему. Они молчали. За окном шёл дождь. В комнате было тепло. Тихо. Спокойно.
Через год родилась дочь. Вера позвонила матери Игоря, сказала:
— Родилась внучка. Приезжайте знакомиться.
Мать приехала. Стояла у кроватки, смотрела на ребёнка. Вера вышла на кухню, оставила их вдвоём. Игорь держал дочь на руках, качал.
— Как назвали? — спросила мать.
— Настя.
— Красивое имя.
Она помолчала. Потом тихо:
— Прости меня.
Игорь поднял голову.
— За что?
— За всё. Я была неправа.
— Забудьте. Прошлое есть прошлое.
Мать кивнула. Наклонилась к внучке, поцеловала в лоб. Вера вернулась с чаем. Они сидели втроём на кухне. Разговаривали. О ребёнке, о погоде, о мелочах. Никто не вспоминал Ельники, собаку, старые обиды.
Вечером, когда мать Игоря уезжала, она обняла Веру на пороге.
— Спасибо, что не сдалась.
Вера улыбнулась.
— Я за него вышла. А не за вашу семью.
— Знаю. И правильно сделала.
Они закрыли дверь. Игорь взял Веру за руку.
— Всё наладилось.
— Не всё. Твоя мать приняла. А мой брат до сих пор считает вас врагами.
— Пусть считает. Мы своё счастье построили. Без чужих благословений.
Вера кивнула. Они построили свою семью. Вопреки прошлому, вопреки обидам. Не сразу, не легко. Но построили. И это было их победой.
Иногда ночами Вера думала: справедливо ли, что из-за чужой глупости они чуть не потеряли друг друга? Что её брат до сих пор не здоровается с Игорем? Что дочь, если вырастет, может услышать про старую вражду?
Но утром, просыпаясь рядом с мужем, она понимала: они выбрали правильно. Любовь оказалась сильнее ненависти. Прошлое не отпустило стариков, но молодые вырвались. Пробили стену предрассудков. Медленно, с болью, но пробили.
Весной Николай Петрович позвонил Вере. Голос хриплый:
— Приезжай.
Она приехала в Ельники. Брат сидел на крыльце дома, курил.
— Зачем звал?
— Поговорить надо. Про мужа твоего.
Вера насторожилась.
— Что про него?
— Ничего. Просто... привози. Познакомлюсь.
Она обняла брата. Он неловко похлопал её по спине.
— Дура ты. Но упёртая. Как я.
Игорь приехал. Они сидели втроём на крыльце, пили пиво. Говорили о футболе, о работе, о ребёнке. Николай спросил, как дела у дочери. Игорь показал фото в телефоне. Брат Веры долго смотрел, потом кивнул:
— Красивая.
Через два года умер Анатолий Иванович. Игорь поехал на похороны. Вера с ним. Николай Петрович тоже пришёл. Стоял в стороне, не подходил. Но пришёл.
После похорон Игорь подошёл к нему.
— Спасибо, что пришли.
Николай кивнул.
— Он был хорошим человеком. Просто упрямым.
— Как и вы.
Николай усмехнулся.
— Да. Как и я.
Они разошлись. Но что-то сломалось. Невидимая стена, которая стояла двадцать лет, дала трещину. Не рухнула сразу. Но трещина была.
Вера с Игорем построили свою жизнь. Без драмы, без громких побед. Просто жили, растили дочь, работали. Иногда приезжали в Ельники. Навещали Николая, могилу Анатолия Ивановича. Вместе. Уже не прятались, не делили визиты.
Дочь выросла, не зная про старую вражду. Вера не рассказывала. Зачем? Пусть живёт без чужих обид.
Как-то вечером Игорь спросил:
— Ты никогда не жалела?
— О чём?
— Что из-за меня потеряла часть семьи. Твой брат ведь не сразу принял.
Вера повернулась к нему.
— Я никого не теряла. Я выбрала тебя. И это был лучший выбор в моей жизни.
Игорь обнял её. Они сидели на балконе, смотрели на город. Дочь спала в соседней комнате. Дома было тихо.
Любовь оказалась сильнее прошлого. Не победила его сразу, не стерла. Но пробилась сквозь стену ненависти. Медленно, упорно, по крупице. Игорь и Вера доказали: можно построить счастье даже на руинах чужой вражды. Главное — не сдаваться. И помнить, что твоя жизнь важнее чужих обид.