— Витюнь, привет! Слушай, у нас тут ситуация. Мы с Димой решили наконец детскую переделать. Можешь помочь? Ну там обои поклеить, покрасить что-то. Ты же у нас мастер на все руки.
Ольга говорила быстро, весело, как будто предлагала мне съездить на пикник, а не провести выходные с валиком в руках.
Я стояла на автобусной остановке, прижимая телефон к уху, и смотрела на серое февральское небо.
— Оль, я не смогу. Совсем замоталась на работе.
— Да брось! Один день всего. Приедешь в субботу утром, к обеду управимся. Я борщ сварю.
Борщ. Конечно. Потому что борщ решает всё.
— Нет, правда не получится. Прости.
Повисла тишина. Потом Ольга вздохнула так, что я услышала весь её немой упрёк.
— Ладно. Понятно. Созвонимся.
Она положила трубку первой. Я убрала телефон в карман и села в подъехавший автобус.
Раньше я бы помогла не задумываясь. Раньше я делала для Ольги всё. Потому что она старшая, потому что она всегда знала, как правильно, потому что после смерти родителей она осталась единственным человеком, которого я могла назвать семьёй.
Мама умерла, когда мне было двадцать два. Рак. Быстро, злобно, без шансов. Папа продержался ещё полгода и просто не проснулся однажды утром. Врачи сказали — сердце. Я знала — тоска.
Ольга тогда взяла всё на себя. Организовала похороны, разобрала документы, решила вопрос с квартирой. Я ходила как в тумане, не понимая, что происходит. Сестра обнимала меня и повторяла: «Всё будет хорошо. Мы справимся».
Когда встал вопрос о продаже родительской квартиры, Ольга предложила мне двести пятьдесят тысяч за мою половину. Сумма была смешная даже для нашего города, но у неё просто не было больше. Дмитрий работал на заводе, двое мальчишек росли, кредит за машину ещё не выплатили.
Я согласилась без торга. Деньги мне были нужны — я как раз поступила в магистратуру и снимала комнату в общежитии. Но дело было не в деньгах. Дело было в том, что Ольга — моя сестра, и квартира должна была остаться в семье.
После университета я нашла работу в архитектурном бюро. Зарплата небольшая, но хватало на жизнь. Сняла однушку на окраине, обставила мебелью из «Икеи», завела кота. Жила тихо и размеренно.
Ольга звонила каждую неделю. Спрашивала, как дела, что ем, не заболела ли. Приглашала на выходные — то пельмени лепить, то в парк с племянниками сходить. Я приезжала. Потому что она моя сестра, и кроме неё у меня никого нет.
Мы сидели на её кухне, пили чай, и она рассказывала про свою жизнь. Дмитрий получил премию. Старший сын научился кататься на коньках. Младший принёс из школы четвёрку по математике. Обычные семейные истории, которыми полнится жизнь счастливых людей.
Я слушала и кивала. Рассказывала про работу, про нового начальника, про соседку, которая заливает мой потолок. Ольга качала головой и давала советы. Иногда хорошие, иногда банальные.
Однажды она спросила:
— Виточка, а ты когда замуж собираешься?
Мне было двадцать восемь. Я пожала плечами.
— Когда встречу того самого.
— Так не ищешь же! Сидишь дома с котом. Надо в люди выходить, знакомиться.
— Выхожу. Просто пока никто не подходит.
Ольга вздохнула.
— Главное, не затягивай. А то потом поздно будет. Часики-то тикают.
Я промолчала. О каких часиках она говорит? Я только-только начала нормально зарабатывать, только-только перестала считать каждый рубль. Мне тридцать не исполнилось, а она уже хоронит мои шансы на личную жизнь.
Через год я познакомилась с Сергеем. Он работал инженером в соседнем здании, мы столкнулись в кафе за углом. Он пролил на меня кофе, извинялся минут пять, а потом предложил купить новый, чтобы загладить вину.
Мы встречались полгода. Он был хорошим — внимательным, спокойным, надёжным. Ольга обрадовалась, когда я рассказала про него.
— Наконец-то! Когда познакомишь?
— Скоро. Мы ещё не так давно вместе.
— Да какая разница! Приводи на ближайшие выходные. Я утку запеку.
Сергей приехал в субботу. Дмитрий пожал ему руку, мальчишки с любопытством разглядывали нового дядю, Ольга суетилась на кухне и каждые десять минут выглядывала из-за двери, чтобы оценить, как идёт общение.
После ужина, когда Сергей ушёл курить на балкон с Дмитрием, сестра притянула меня на кухню.
— Нормальный мужик. Работает, не пьёт, в глазах ума полно. Хватай, пока другие не перехватили.
— Оль, мы вообще-то только полгода встречаемся.
— И что? Полгода — это уже серьёзно. Пора о будущем думать. Квартира у него есть?
— Снимает однушку.
— Понятно. Ну ничего, со временем заработает. Главное, чтоб человек был хороший.
Сергей оказался хорошим. Настолько, что через год мы решили жить вместе. Он переехал ко мне, мы поделили полки в шкафу и обязанности по дому. Всё было просто и спокойно.
Ольга снова обрадовалась.
— Вот и молодцы! Теперь свадьбу планируйте.
— Зачем торопиться? Нам и так хорошо.
— Виктория, ты что, серьёзно? Нельзя так жить. Люди подумают.
— Какие люди? Нам тридцать, а не пятнадцать.
Она поджала губы.
— Как знаешь. Но я бы на твоём месте не тянула.
Мы не тянули. Просто не видели смысла торопиться. Работали, откладывали деньги на квартиру, строили планы. Жизнь шла своим чередом.
А потом Сергей пришёл домой и сказал, что его переводят в Москву. Повышение, хорошая зарплата, перспективы. Я обрадовалась за него.
— Поздравляю! Это же здорово!
— Поедем вместе?
Я растерялась. Москва? Бросить работу, друзей, привычную жизнь?
— Не знаю. Мне надо подумать.
Я думала неделю. Потом ещё неделю. Сергей ждал, не давил, но я видела разочарование в его глазах. В итоге он уехал один. Мы попробовали встречаться на расстоянии, но через три месяца поняли, что это не работает.
Расстались тихо, без скандалов. Он остался в Москве, я осталась здесь.
Ольга узнала об этом через месяц. Я не стала ей рассказывать сразу — не хотелось слушать про упущенные шансы и испорченную жизнь. Но она всё равно узнала — общие знакомые донесли.
Позвонила вечером.
— Это правда? Вы расстались?
— Правда.
— Из-за чего?
— Не сошлись в планах на будущее.
— То есть он предложил тебе Москву, а ты отказалась?
— Оль, это сложнее, чем ты думаешь.
— Ничего сложного! Нормальный мужик предложил нормальную жизнь, а ты взяла и отказалась. Из-за чего? Из-за этой работы? Из-за квартиры на окраине?
Я молчала, сжимая телефон.
— Виктория, ты понимаешь, что тебе тридцать два? Это не двадцать. Хороших мужиков раз-два и обчёлся. А ты разбрасываешься.
— Я не разбрасываюсь. Я просто не хотела бросать всё и ехать неизвестно куда.
— В Москву! В столицу! Где возможности, где жизнь!
— Где я никого не знаю и не понимаю, чем буду заниматься.
Ольга вздохнула с такой тоской, будто хоронила последнюю надежду.
— Ладно. Твоя жизнь, твои ошибки. Только потом не жалуйся, что одна осталась.
Она положила трубку. Я сидела на диване и гладила кота, который мурлыкал, устроившись на коленях.
После этого разговора что-то изменилось. Ольга звонила реже. Приглашала на выходные всё так же, но в её голосе появилась нотка долга — будто она приглашала меня не потому, что хочется, а потому, что надо.
Я приезжала. Помогала с уборкой, играла с племянниками, ужинала за общим столом. Дмитрий по-прежнему был вежлив, мальчишки радовались моему приходу. Но Ольга смотрела на меня иначе.
Как на человека, который сделал неправильный выбор и теперь расплачивается за это одиночеством.
Прошло два года. Я получила повышение на работе, купила машину, съездила в отпуск в Грузию. Жизнь была неплохой. Может, не такой яркой, как у Ольги с её семьёй и домашним уютом, но своей.
В декабре сестра позвонила с предложением.
— Витюня, мы тут решили на Новый год собраться большой компанией. Друзья придут с семьями, человек двенадцать будет. Приходи!
Я обрадовалась. Значит, всё-таки не забыла. Значит, я всё ещё важна.
— Конечно приду! Что принести?
— Да ничего особенного. Салат какой-нибудь. Или нет, знаешь что? Может, ты лучше седьмого придёшь? Мы тогда отдельно посидим, спокойно.
Я не сразу поняла.
— Почему седьмого? Ты же сказала, Новый год отмечаете.
Пауза. Долгая, неловкая.
— Ну да. Но там все семьями будут. С мужьями, детьми. А ты одна. Как-то неудобно получается.
В трубке зашумело — видимо, Ольга отошла на кухню, чтобы говорить тише.
— Понимаешь, люди начнут спрашивать, где твой муж, почему детей нет. Тебе же самой неприятно будет. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение.
Я сидела на диване и смотрела на ёлку, которую вчера нарядила. Маленькую, искусственную, с гирляндой из «Фикс Прайса».
— Понятно. Спасибо, что предупредила.
— Витюнь, ну не обижайся! Седьмого приходи, нормально посидим. Я пирог испеку.
— Посмотрю. У меня планы ещё не определились.
Я положила трубку и долго сидела неподвижно. Кот запрыгнул на колени, потёрся головой о руку. Я погладила его механически.
Значит, я стала неудобной. Одинокая тридцатичетырёхлетняя женщина, которая портит праздничное настроение счастливым семейным парам. Лучше посидеть седьмого, когда все гости разойдутся, и не смущать людей своим присутствием.
Новый год я встретила одна. Приготовила себе ужин, открыла бутылку вина, посмотрела старый фильм. Когда часы пробили полночь, подняла бокал и чокнулась с отражением в окне.
— С Новым годом, Виктория. Ты молодец. Ты справляешься.
Утром позвонила Ольга. Голос весёлый, праздничный.
— С Новым годом тебя, сестрёнка! Как встретила?
— Спасибо. Хорошо встретила. Спокойно.
— Одна что ли?
— Одна.
Повисла тишина. Потом Ольга виноватым тоном:
— Витюнь, может, сегодня приедешь? Гостей уже нет, только мы.
— Спасибо, Оль. У меня планы.
— Какие планы? Ты же одна.
Именно поэтому я и могу делать что хочу, подумала я. Но вслух сказала:
— Увидимся как-нибудь потом.
Когда я положила трубку, пришло сообщение от соседки снизу — Анны Петровны. Мы познакомились год назад, когда у меня прорвало трубу, и она помогла перекрыть воду. С тех пор иногда пили чай на её кухне и болтали о жизни.
«Вика, мы тут с подругами решили сегодня собраться. Оливье доедать и сериалы смотреть. Присоединяйся, если скучно».
Я улыбнулась. Написала: «Приду. Что принести?»
«Себя хорошую».
Вечером я спустилась к Анне Петровне. У неё сидели три женщины — все разного возраста, все без мужей и детей. Мы ели салаты, пили шампанское, смеялись над глупыми шутками в сериале. Никто не спрашивал, почему я одна. Никто не смотрел с жалостью.
Ольга звонила ещё несколько раз. Приглашала на день рождения племянника, на Восьмое марта, на Пасху. Я находила причины отказаться. Работа, усталость, планы.
А потом она попросила помочь с ремонтом.
Я стояла на автобусной остановке и думала о том, сколько раз помогала ей. Клеила обои в детской, красила забор на даче, сидела с детьми, когда она болела. Делала всё, что она просила, потому что она моя сестра.
А когда мне было плохо после расставания с Сергеем, она сказала, что я сама виновата.
Автобус тронулся. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома и думала, что иногда семья — это не те, с кем связывает кровь. Это те, кто не делит тебя на «удобную» и «неудобную».
Те, кто зовёт на Новый год не седьмого числа, а первого.
Те, кто не спрашивает, почему ты одна, потому что знает: ты не одна. Ты просто свободна.
Телефон завибрировал. Сообщение от Анны Петровны: «Вик, в субботу собираемся на дачу шашлыки жарить. Поедешь?»
Я написала: «Конечно. Во сколько выезжаем?»
И убрала телефон в карман.
Ольга справится с ремонтом и без меня. У неё есть муж, дети, друзья. У неё есть всё.
А у меня теперь есть выбор — кому помогать, с кем проводить время, где быть своей, а не удобной.
И это тоже немало.