— Лен, я на выходные к сестре, в Сосновку. Яблоки надо собрать, иначе пропадут.
Алексей Борисов поднял глаза от планшета и кивнул. Елена замерла в дверях гостиной, словно ждала ещё чего-то, но он уже вернулся к статье о рыбалке. Она тихо вздохнула и ушла паковать вещи. Скрип молнии на сумке, шорох пакетов, щелчок замка — и тишина накрыла квартиру, как одеяло.
Борисов допил остывший кофе, оглядел пустую комнату. Двадцать лет с Еленой. Двадцать лет размеренной жизни: утром на работу в проектный институт, вечером — сериалы и чай на кухне, раз в месяц — навестить её сестру или его мать. Дочь три года назад уехала учиться в Москву, звонит по воскресеньям.
«И это всё?» — подумал Алексей. Ему сорок восемь, а ощущение такое, будто жизнь уже прожита. Каждый день — калька с предыдущего. В институте он руководил отделом, но чувствовал себя винтиком: чертежи, согласования, совещания с начальством. Никто не замечал его как человека.
Последние месяцы Алексей всё чаще ловил себя на фантазиях. О другой жизни. Где он не женился в двадцать восемь, не остался в этом сером городе, где его ценят не за исполнительность, а за что-то ещё. За что — он и сам не понимал.
В соседнем отделе месяц назад появилась новая сотрудница. Кристина. Тридцать два года, стройная, с тёмными волосами до плеч и улыбкой, от которой внутри что-то переворачивалось. Алексей стал задерживаться после работы, якобы доделывая проект, а на деле просто заходил к ней обсудить мелочи. Смотрел, как она смеётся, и представлял.
Ночью он лёг в пустую кровать и подумал перед сном: «А если бы всё было иначе?»
Утром Алексея разбудил запах блинов. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Кухня выглядела по-другому — на стенах светлые обои вместо старых зелёных, на окне тонкий тюль вместо плотных штор. За столом сидела Кристина.
Она была в его футболке, которая на ней смотрелась как туника. Волосы растрёпаны, лицо без макияжа, но от этого она казалась ещё привлекательнее. Кристина подняла на него глаза и улыбнулась.
— Наконец-то проснулся. Я блины пожарила, ешь, пока горячие.
Алексей сел за стол, не веря. Всё было осязаемо: запах блинов, солнце в окне, её руки на столешнице.
— Кристина, — начал он. — Как ты…
— Как я что? — она рассмеялась. — Лёша, ты спросонья ещё. Умойся холодной водой.
Он послушно встал и пошёл в ванную. Посмотрел в зеркало — то же лицо, те же морщинки у глаз, та же седина. Но взгляд изменился. В нём читалось предвкушение. Или страх?
Вернувшись на кухню, увидел на столе тарелку с нарезанными бананами и киви. Кристина листала журнал, потягивая кофе из его любимой чашки.
— Слушай, давай сегодня никуда не пойдём, — сказала она, не отрываясь от журнала. — Просто полежим, посмотрим что-нибудь. Ты же в выходные свободен?
— Да, свободен, — ответил Алексей, ощущая, как внутри расцветает что-то тёплое.
Они действительно провели день дома. Кристина устроилась на диване с телефоном, Алексей сидел рядом, гладил её по плечу и думал, что это лучший день в жизни.
К вечеру Кристина потянулась и зевнула.
— Лёш, а перекусить чего-нибудь есть?
Он открыл холодильник. Почти пусто — бутылка воды и кусок колбасы, который явно залежался.
— Надо в магазин сходить, — пробормотал он.
— Ну так сходи, — легко бросила Кристина. — Купи что-нибудь вкусное. А, и протеиновый батончик захвати, у меня закончился.
Алексей оделся и вышел. На улице уже темнело, моросил дождь. Он дошёл до супермаркета и долго бродил между полками. Что купить? Елена обычно сама всё покупала, планировала меню, считала бюджет. Он просто носил сумки.
В итоге Алексей набрал корзину наугад: готовые роллы, греческий салат, дорогой сыр, который всегда хотел попробовать, но Лена говорила, что это лишнее. Протеиновый батончик так и не нашёл, зато взял бутылку белого вина.
На кассе пробило четыре тысячи. Алексей вздрогнул, но достал карту. Обычно на неделю они с женой тратили три.
Дома Кристина встретила его восклицанием:
— О, роллы! Класс! Только соевый соус не забыл?
Он забыл.
— Ничего страшного, — махнула рукой Кристина. — Без него тоже нормально.
Пока Алексей раскладывал еду на тарелки, Кристина сидела на диване и что-то печатала в телефоне, улыбаясь.
— С кем переписываешься? — спросил он, пытаясь звучать беззаботно.
— С подругой. Зовёт завтра на день рождения. Ты же не против, если я схожу?
— Нет, конечно, — ответил Алексей, чувствуя укол разочарования.
Они ели молча. Кристина смотрела в телефон, изредка смеясь. Алексей наблюдал за ней и думал, что счастье — странная вещь. Вот оно здесь, но почему-то не согревает.
Следующее утро началось со звонка. Кристина долго говорила с кем-то, хохотала, а потом вышла из спальни уже одетая — в узкие джинсы и кожаную куртку.
— Лёш, мне надо кое-куда съездить. Дашь на такси?
— Куда ты? — спросил Алексей, чувствуя, как внутри зарождается тревога.
— К мастеру по ногтям. Записана давно, совсем забыла. — Она подошла, обняла его за шею. — Не переживай, вечером вернусь.
Он полез в бумажник. Там оставалось две с половиной тысячи — до зарплаты ещё дней десять. Отдал тысячу.
— Спасибо, зайка, — Кристина чмокнула его в щёку и исчезла.
Алексей остался один. Он бродил по квартире, не зная, чем заняться. Включил телевизор — не смотрелось. Попытался почитать книгу — не шло. К обеду живот заныл. В холодильнике обнаружился только вчерашний салат, который Кристина не доела.
Он сидел на кухне, жевал остывшие листья и думал: «Что происходит? Где Лена? Почему её нет?»
Но тут же мысли путались, и перед глазами вставало лицо Кристины — улыбающееся, лёгкое, молодое. Разве не этого он хотел? Разве не об этом мечтал?
Кристина вернулась ближе к вечеру. Зашла, скинула туфли, плюхнулась на диван.
— Устала ужасно. Лёш, массаж сделаешь?
Он послушно сел рядом, начал разминать её плечи. Кристина закрыла глаза, довольно вздыхала.
— Слушай, давай куда-нибудь сходим сегодня? — вдруг сказала она. — Надоело дома. Может, в кино? Или в ресторан?
Алексей вспомнил, сколько денег осталось.
— Кристина, может, лучше дома? Я устал…
Она резко открыла глаза и села.
— Устал? Так ты же весь день дома был! А я с утра на ногах!
— Да, но…
— Никаких «но»! — Кристина вскочила. — Я не для того с тобой, чтобы торчать в четырёх стенах! Мне тридцать два, Алексей! Хочется жить, а не прозябать!
Она схватила сумочку и направилась к двери.
— Куда? — Алексей вскочил.
— К подруге! Хоть с ней весело! А ты… Ты старый и скучный!
Дверь хлопнула. Алексей стоял посреди комнаты, чувствуя, как внутри всё сжимается. Старый и скучный. Старый и скучный.
Он прошёл на кухню, сел за стол, уронил голову на руки. И вдруг с пронзительной ясностью понял: это не любовь. Это даже не отношения. Это его жалкая попытка доказать себе, что он ещё чего-то стоит.
А Лена? Лена никогда не говорила таких слов. Она просто была. Всегда. Двадцать лет. Готовила завтраки, гладила рубашки, выслушивала его жалобы на работу. Она знала, как он любит кофе — крепкий, без сахара. Она помнила, что у него болят колени по вечерам, и клала мазь на тумбочку.
Кристина не знала ничего. Кристина даже не спросила, как он провёл день.
Алексей поднял голову, посмотрел на пустую кухню. На плите стоял судок с супом, который Елена оставила перед отъездом. На подоконнике — её фиалки в старых горшках. На холодильнике — магнит из Сочи, куда они ездили четыре года назад.
«Что я наделал?» — подумал он, и к горлу подкатила тошнота.
В этот момент зазвонил телефон. Алексей машинально потянулся — и проснулся.
Он лежал в своей постели, в своей спальне, один. За окном светало. Алексей перевёл дыхание, провёл рукой по лицу. Сон. Это был просто сон.
Но почему на душе так мерзко?
Он встал, прошёл на кухню. Судок на плите, фиалки на подоконнике, магнит на холодильнике — всё на месте. Алексей открыл холодильник и увидел контейнер с супом. «Разогреешь, если проголодаешься», — сказала Лена.
Он вспомнил, как она стояла в дверях перед отъездом. Ждала, что он скажет что-то. Спросит, когда вернётся. Попросит позвонить. Просто посмотрит.
А он смотрел в планшет.
Алексей взглянул на часы. Половина восьмого утра. Лена вернётся только вечером, автобус приходит после четырёх.
Он оделся и вышел. Дошёл до цветочного, который открывался в девять. Стоял под дверью, курил, пока не появилась продавщица. Купил букет пионов — пятнадцать штук, белых и розовых. Потратил все наличные, которые откладывал на новую удочку.
К автобусной станции приехал за сорок минут до прибытия. Стоял с букетом, чувствуя себя дураком. Прохожие оглядывались, кто-то улыбался. Алексею было всё равно.
Когда автобус подъехал и из дверей показалась Елена с двумя сумками, сердце его ёкнуло. Она выглядела усталой, волосы растрепались, на носу след от очков. И она была самой дорогой женщиной на свете.
— Лена! — Алексей бросился к ней, забирая сумки.
— Лёша? — Елена остановилась, глядя с недоумением. — Ты чего здесь?
— За тобой приехал. — Он протянул букет.
Елена взяла пионы, и по её лицу скользнуло что-то — удивление, смущение.
— Это… мне?
— Тебе. Потому что ты — лучшая жена на свете.
Она молчала, глядя на цветы. Потом подняла глаза, и Алексей увидел в них слёзы.
— Лёша, что случилось? Ты здоров?
— Да. Просто… — Он замолчал. — Просто соскучился. Очень.
Они шли домой молча. Елена несла букет, Алексей — сумки. Он украдкой поглядывал на жену и думал, сколько раз за эти двадцать лет он проходил мимо неё, не замечая. Сколько раз не говорил «спасибо». Сколько раз воспринимал как должное.
— Сейчас переоденусь и обед приготовлю, — сказала Елена, когда вошли. — Яблок привезла, антоновки. Шарлотку испеку, да?
— Да, — кивнул Алексей. — Испеки.
Он сел на кухне и смотрел, как она моет яблоки, режет, как шипит масло на сковороде. Смотрел на её полные руки, на седые пряди, на то, как она прикусывает губу, когда солит.
— Лен, — позвал он.
— М?
— Давай куда-нибудь съездим. К морю. Или ещё куда. Хочешь?
Елена обернулась, вытирая руки.
— Съездим, — тихо сказала она. — Обязательно съездим.
И Алексей понял, что она не верит. Двадцать лет научили её не верить. Но он изменит это. Точно изменит.
Яблоки шипели на сковороде, за окном моросил дождь, пионы стояли в стеклянной вазе на столе. И это был самый обычный день. И самый важный.