— Полиночка, ну что ты за мать такая? Ребёнок целыми днями один сидит, а ты на работе! Оставляй у меня по пятницам, я хоть борщ нормальный сварю. А то небось опять макаронами кормишь.
Валентина Ивановна стояла в дверях моей квартиры с пакетом яблок и привычным выражением озабоченности на лице. За её спиной виднелась Полина — моя восьмилетняя дочь, которая после школы забежала к бабушке "на минутку".
Я посмотрела на часы. Семь вечера. Рабочий день закончился в шесть, я успела заехать в магазин и приготовить ужин. Полина должна была быть дома час назад.
— Валентина Ивановна, мы договаривались: Полина после школы идёт домой. У неё ключи есть, — я старалась говорить ровно.
— Ой, да что с ней случится? — свекровь махнула рукой. — Восемь лет девочке, не младенец. Вот я в её годы уже сестру нянчила. А вы тут со своими страхами... Ребёнку общение нужно, а не сидеть одной в четырёх стенах.
Полина молчала, опустив глаза. Она знала, что бабушка сейчас будет долго объяснять маме, как надо воспитывать детей.
Я взяла дочь за руку.
— Спасибо за заботу. Но мы справляемся. Полина, собирайся.
Валентина поджала губы.
— Ну-ну. Только не жалуйся потом, что устала. Я предлагала помощь.
Когда дверь закрылась, Полина тихо спросила:
— Мам, я правда одна сижу?
Я присела рядом.
— Нет, солнышко. Ты делаешь уроки, читаешь, рисуешь. Я всегда знаю, где ты. И всегда рядом, если что-то нужно.
Но слова свекрови засели занозой.
Всё началось три месяца назад.
Андрей, мой муж, предложил маме помогать с Полиной по пятницам. Он работал дальнобойщиком, часто уезжал на неделю. Валентина живёт в соседнем подъезде. Удобно же.
— Мама одна, ей будет приятно, — говорил Андрей. — А тебе легче. Полина у бабушки, ты спокойно работаешь.
Я согласилась. Действительно, что плохого? Ребёнок не один, бабушка занята делом.
Первая пятница прошла нормально. Забрала Полину вечером — она была сытая, довольная, рассказывала про пироги и мультики.
Вторая пятница началась с замечания.
— Кристина, ты купила Полине новую форму? — Валентина стояла на пороге с внучкой. — Семь тысяч! Зачем такие траты? Я могла дать деньги.
Я растерялась.
— Спасибо, но я сама справляюсь.
— Вижу, как справляешься, — свекровь покачала головой. — Андрей в рейсах пропадает, ты одна с ребёнком. Нормально бы было попросить помощи у семьи.
Полина молча переобулась.
Я поблагодарила за день и увела дочь домой. Внутри кольнуло. Откуда она знает про форму? Про цену?
Вечером позвонила Андрею.
— Твоя мама спрашивала про школьную форму. Ты ей рассказывал?
— Да, — спокойно ответил он. — А что такого? Мама интересуется.
— Андрей, это наши семейные траты. Зачем обсуждать с ней?
— Кристина, не начинай. Мама помогает нам с Полиной, она имеет право знать, как мы живём.
Я хотела возразить, но он уже попрощался и отключился.
Третья пятница.
Я пришла забирать дочь в семь вечера, как договаривались. Валентина открыла дверь с недовольным лицом.
— Рано пришла. Полина ещё ужинать не успела.
— Мы ужинаем дома, — я заглянула в прихожую. — Полина, собирайся.
Дочь вышла медленно, с виноватым видом.
В лифте я спросила:
— Что случилось?
— Бабушка сказала, что ты слишком рано приходишь. Что я не наедаюсь дома, поэтому у неё ем столько.
Я сжала её руку.
— Полина, ты наедаешься?
— Да, мам. Просто бабушка много готовит.
На следующий день я позвонила Валентине.
— Валентина Ивановна, давайте я буду забирать Полину в шесть. Так удобнее.
— Удобнее кому? — голос свекрови стал холодным. — Ребёнку нужен режим. Ужин в семь, потом мультики. А ты её выдергиваешь.
— Это моя дочь. Я решаю, когда её забирать.
— Ну конечно, — Валентина усмехнулась. — Всё сама, всё сама. А когда помощь нужна — тут мы вспоминаем про бабушку.
Я не ответила и положила трубку.
Четвёртая пятница стала переломной.
Я приехала в шесть, как и планировала. Позвонила в дверь. Никто не открыл.
Позвонила ещё раз. Тишина.
Достала телефон, набрала Валентину.
— Алло?
— Валентина Ивановна, я у вас под дверью. Пришла за Полиной.
— А мы с внучкой гуляем, — спокойно ответила свекровь. — Ты же рано приехала. Вот я и решила, что успеем погулять.
— Где вы?
— На детской площадке возле дома.
Я пошла туда. Площадка была пустая. Позвонила снова.
— Валентина Ивановна, вас тут нет.
— Ой, точно! Мы же в парк пошли. Совсем забыла сказать.
В парке я нашла их через двадцать минут. Полина сидела на скамейке, бабушка рядом — с довольным лицом.
— Вот и мамочка пришла, — протянула Валентина. — Правда, мы ещё покататься на качелях хотели...
Я взяла дочь за руку.
— Мы идём домой.
Полина молчала всю дорогу. Дома я спросила:
— Ты хотела гулять?
Она помотала головой.
— Нет. Бабушка сказала, что ты всегда поздно приходишь. Что надо тебя проучить.
Я почувствовала, как сжимается всё внутри.
Вечером позвонила Андрею. Рассказала всё.
— Кристина, ну что ты драматизируешь? — устало ответил он. — Мама хотела как лучше. Погуляла с внучкой. В чём проблема?
— Проблема в том, что она нарочно не открывала дверь! Чтобы показать, кто тут главный!
— Да ладно тебе. Мама не такая.
— Андрей, она говорит Полине, что я плохая мать.
— Она этого не говорила.
— Говорила! Спроси у дочери!
Андрей замолчал.
— Слушай, я устал. Давай потом обсудим.
Он положил трубку.
На следующий день я позвонила Валентине.
— Больше не надо забирать Полину по пятницам. Спасибо за помощь, но мы справимся сами.
— Как знаешь, — холодно ответила свекровь. — Только не жалуйся потом, что одной тяжело.
Через неделю Андрей вернулся из рейса.
— Мать обиделась, — сказал он с порога. — Говорит, ты её от внучки отрезала.
Я стояла у плиты и помешивала суп.
— Я не отрезала. Я просто не хочу, чтобы моя дочь слышала, какая у неё плохая мать.
— Мама этого не говорила!
— Говорила. Полина подтвердит.
Андрей поморщился.
— Ну допустим. Но ты же понимаешь — она не со зла. Просто переживает.
Я выключила плиту и обернулась к мужу.
— Андрей, твоя мать три месяца методично показывала мне, что я плохая мать. При ребёнке. Это нормально?
Он молчал.
— Она помогала нам, — наконец выдавил он. — А ты из-за одной фразы устроила скандал.
— Не из-за одной. Из-за десятков. Каждую пятницу.
Андрей сел за стол.
— Кристина, я устал быть между вами. Ты не можешь просто промолчать? Ради семьи?
Я почувствовала, как внутри что-то переворачивается.
— Промолчать... Чтобы дочь думала, что мама действительно плохая? Чтобы твоя мать и дальше решала, как мне жить?
— Да не решает она! Просто высказывает мнение!
— При ребёнке. Постоянно. И ты это поддерживаешь.
Андрей встал.
— Я ничего не поддерживаю. Я просто не хочу ссор.
— А я не хочу чувствовать себя чужой в собственной семье.
Мы замолчали. Он ушёл на балкон курить. Я осталась на кухне и думала: когда это случилось? Когда я стала не женой, а проблемой?
Через месяц я приняла решение.
Марина, моя подруга, переезжала в Казань. Предложила мне должность в своей компании. Удалённо. С хорошей зарплатой.
Я согласилась.
Андрею сказала вечером. Коротко, без объяснений.
— Мы с Полиной переезжаем в Казань. Через две недели.
Он уставился на меня.
— Что?
— Ты слышал.
— Кристина, ты с ума сошла? Из-за одной ссоры с матерью ты готова разрушить семью?
Я покачала головой.
— Семьи уже нет, Андрей. Есть ты, твоя мать и мы с Полиной где-то сбоку. Мне надоело быть фоном в чужой жизни.
— Это моя дочь!
— Да. И я не запрещаю тебе с ней видеться. Приезжай, когда хочешь. Но жить здесь я больше не буду.
Он молчал. Потом вышел и хлопнул дверью.
Валентина позвонила на следующий день.
— Ты что творишь? — кричала она в трубку. — Забираешь ребёнка! Куда? Зачем?
— Валентина Ивановна, это моё решение.
— Решение? Ты разрушаешь семью из-за обиды!
— Нет, — спокойно ответила я. — Я просто перестаю быть удобной.
Она ещё что-то кричала, но я положила трубку.
Через две недели мы с Полиной сидели в поезде. Дочь смотрела в окно.
— Мам, а мы вернёмся?
— Не знаю, солнышко. Может быть.
— А папа приедет?
— Обязательно.
Она кивнула и прижалась ко мне.
Казань встретила дождём. Мы с Полиной зашли в съёмную квартиру — маленькую, светлую, пахнущую свежей краской.
Дочь обошла комнаты и остановилась у окна.
— Мам, а здесь хорошо.
Я обняла её.
— Здесь будет хорошо.
Андрей звонит раз в неделю. Говорит с Полиной, спрашивает, как дела. Про возвращение больше не просит.
Валентина пыталась звонить пару раз. Я не беру трубку.
Иногда я думаю: может, надо было остаться? Промолчать, стерпеть, подождать?
Но потом смотрю на Полину — она смеётся, рисует, не боится быть собой. Не слышит каждый день, что её мама делает что-то не так.
И я понимаю: уехать было правильно.
Не из-за обиды. Не из-за гордости.
Из-за того, что моя дочь должна расти в семье, где её мать уважают. Даже если для этого пришлось создать новую семью. Из двоих.