— Вика, милая, я завтра заберу Полину из школы. Договорились?
Голос свекрови в трубке звучал привычно ласково. Анна Петровна никогда не спрашивала — она сообщала о своих решениях, облекая их в форму вопроса.
Виктория стояла на кухне, держа телефон между ухом и плечом, и мешала овсянку в кастрюле. Десять лет назад она бы согласилась не задумываясь. Пять лет назад — после паузы. Три года назад начала бы возражать, но отступила бы. Сегодня она выключила плиту и выпрямилась.
— Не нужно, Анна Петровна. Я сама заберу.
— Зачем тебе лишние хлопоты? Школа же по дороге от поликлиники, где я наблюдаюсь. Заодно и внучку увижу.
Виктория закрыла глаза. Внутри поднималась знакомая волна — смесь вины, раздражения и усталости. Она научилась её узнавать. И останавливать.
— Спасибо, но не надо.
Пауза на том конце провода затянулась. Потом свекровь вздохнула — так, чтобы дочь слышала каждую ноту разочарования.
— Как скажешь. Только не понимаю, чем я провинилась.
Виктория положила трубку на стол. Руки дрожали — не от страха, от напряжения. Она провинилась не вчера и не позавчера. Анна Петровна начала провиняться два месяца назад, когда Дмитрий предложил ей помогать с Полиной.
***
Дмитрий работал водителем маршрутки. График скользящий, зарплата средняя, усталость хроническая. Виктория преподавала математику в школе — уроки, проверка тетрадей, родительские собрания. Полине девять лет, и она училась в третьем классе.
Свекровь жила в соседнем районе. Одна, после смерти мужа. У неё была квартира, пенсия, много свободного времени и ещё больше желания быть нужной.
— Мама, может, ты поможешь нам с Полиной? — предложил Дмитрий однажды вечером. — Забирай её из школы, если тебе по пути. Или покорми обедом, пока мы на работе.
Анна Петровна расцвела.
— Конечно! Я же бабушка. Это моё счастье — помогать вам.
Виктория тогда промолчала. Помощь казалась безобидной. Полезной даже.
Первую неделю всё шло гладко. Свекровь забирала Полину по пятницам, кормила, делала с ней уроки. Девочка приходила домой сытая, довольная, с выученными стихами. Дмитрий радовался. Виктория — настораживалась.
На второй неделе Анна Петровна купила Полине новую форму.
— Школьная распродажа была, — сказала она, когда Виктория заехала забрать дочь. — Три тысячи всего. Твоя уже поизносилась.
Виктория посмотрела на форму. Качественная, новая. И ненужная — они купили комплект в августе.
— Спасибо, но не стоило.
— Да ерунда. Внучке ведь приятно.
Полина стояла рядом, гладила новую юбку. Довольная. Виктория не стала портить момент. Поблагодарила ещё раз и увезла дочь домой.
Дома Дмитрий пожал плечами.
— Ну купила. Ей приятно внучку радовать.
— Приятно было бы спросить сначала.
— Вик, это же мелочь.
Виктория не спорила. Мелочь. Первая.
***
На третьей неделе свекровь привела Полину к парикмахеру.
— Челку подстригла, — объяснила она, когда Виктория приехала. — Глаза закрывала. Мастер хорошая, недорого берёт.
Полина выглядела симпатично. Но челку Виктория всегда стригла сама — аккуратно, по линейке, так, чтобы дочке нравилось.
— Анна Петровна, давайте договоримся: такие вещи обсуждаем заранее.
Свекровь удивлённо подняла брови.
— Какие вещи? Стрижка? Я же не налысо побрила.
— Всё равно. Это касается Полины, значит, касается меня.
— Ты серьёзно сейчас? Из-за чёлки?
Виктория сглотнула. Внутри поднималась злость, но она боялась показаться истеричкой. Глупой. Неблагодарной. Свекровь ведь помогает. Заботится. Делает добро.
— Серьёзно.
Анна Петровна поджала губы.
— Хорошо. Больше не буду.
Но продолжила.
***
Четвёртая неделя началась с новых тетрадей. Полина открыла портфель — внутри лежали пять общих тетрадей в твёрдой обложке.
— Бабушка купила. Сказала, старые некрасивые.
Виктория взяла одну из тетрадей. Плотная бумага, яркая обложка. Дорогие. И абсолютно ненужные — у Полины были нормальные тетради, купленные в начале учебного года.
Вечером она позвонила свекрови.
— Анна Петровна, мы же договорились.
— О чём?
— О том, что покупки обсуждаем.
— Викуля, это тетради. Для учёбы. Ты же не против, чтобы внучка училась?
Виктория сжала телефон.
— Против того, что вы делаете вид, будто я плохо обеспечиваю ребёнка.
— Я такого не говорила!
— Не говорили. Показываете.
Свекровь замолчала. Потом тихо, с обидой:
— Значит, я теперь врагом стала. Поняла.
Разговор закончился. Виктория сидела на кухне и смотрела в стену. Дмитрий молчал. Он всегда молчал, когда речь заходила о матери.
***
На пятой неделе Полина пришла домой в новых колготках.
— Бабушка купила. Мои порвались на физкультуре.
Виктория достала из шкафа упаковку с запасными колготками. Три пары, новые, на случай именно таких ситуаций.
— У нас есть.
— Но бабушка уже купила.
Виктория закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом до двадцати.
Вечером она поехала к свекрови. Без звонка, без предупреждения. Позвонила в дверь и вошла, когда Анна Петровна открыла.
— Нам нужно поговорить.
Свекровь пропустила её на кухню. Поставила чайник. Села напротив.
— Слушаю.
— Перестаньте покупать Полине вещи без моего разрешения.
— Я просто помогаю.
— Вы подрываете мой авторитет.
Анна Петровна усмехнулась.
— Авторитет? Серьёзно? Я покупаю внучке колготки, а ты говоришь про авторитет.
— Вы создаёте у неё ощущение, что я не справляюсь.
— А ты справляешься?
Виктория замерла. Свекровь смотрела на неё спокойно, без злости. Просто констатировала факт.
— Дмитрий зарабатывает копейки. Ты на учительской зарплате. Полине нужны вещи, кружки, еда нормальная. Вы экономите на всём. Я просто помогаю. Чтобы внучка не чувствовала себя обделённой.
Виктория встала.
— Спасибо за помощь. Больше она не нужна.
— Что значит «не нужна»?
— Значит, Полину вы больше не забираете. Не кормите. Не покупаете ей ничего без моего согласия.
Свекровь побледнела.
— Ты запрещаешь мне видеться с внучкой?
— Я прошу уважать мои границы. Если не можете — да, не забирайте её.
Анна Петровна вскочила.
— Дмитрий об этом знает?
— Сейчас узнает.
Виктория ушла, не попрощавшись. В машине её трясло. Она боялась, что сорвалась. Что зря наговорила. Что Дмитрий не поддержит.
***
Дмитрий молчал долго. Сидел на диване, смотрел в пол. Потом поднял голову.
— Она хотела помочь.
— Она хотела показать, что я плохая мать.
— Не думаю.
— А я думаю. И чувствую.
Дмитрий потёр лицо ладонями.
— Что теперь? Совсем не общаться?
— Общаться. Но по моим правилам. Она приходит к нам в гости. Мы — к ней. Но без вмешательства в воспитание Полины.
— Она обидится.
— Пусть.
Дмитрий посмотрел на жену. Долго. Потом кивнул.
— Ладно. Попробуем.
Виктория выдохнула. Первый раз за два месяца — свободно.
***
Анна Петровна звонила каждый день. Спрашивала, как Полина, не нужна ли помощь, не передумала ли Виктория. Каждый раз получала вежливый, но твёрдый отказ.
Через неделю свекровь приехала сама. Привезла торт и игрушку для Полины.
— Можно войти?
Виктория пропустила её. Полина обрадовалась бабушке, обняла, показала рисунки. Анна Петровна хвалила, улыбалась, но глаза были грустные.
Когда Полина ушла в комнату, свекровь посмотрела на Викторию.
— Я правда хотела помочь.
— Знаю.
— Но перегнула.
— Да.
Анна Петровна вздохнула.
— Мне одиноко, Вик. После смерти Володи... Я хотела быть нужной. Вам. Полине.
Виктория села рядом.
— Вы нужны. Но не так.
— Как?
— Как бабушка. Которая приходит в гости, играет с внучкой, рассказывает истории. А не как вторая мать, которая принимает решения за меня.
Свекровь молчала. Потом кивнула.
— Попробую.
— Спасибо.
***
Прошло полгода. Анна Петровна приезжала по субботам. Пила чай, играла с Полиной в настольные игры, иногда оставалась на ужин. Больше не покупала ничего без разрешения. Не давала советов, пока их не просили.
Виктория расслабилась. Научилась видеть в свекрови не угрозу, а просто пожилую женщину, которая любит внучку и боится быть забытой.
Однажды Анна Петровна призналась:
— Я завидовала тебе, Вик.
— Мне?
— Ты для Полины — весь мир. Я хотела быть хоть немного важной.
Виктория взяла её за руку.
— Вы важная. Просто не главная. Главная — я. И это нормально.
Свекровь улыбнулась. Грустно, но искренне.
— Нормально.
***
Сегодня Анна Петровна снова позвонила. Предложила забрать Полину из школы. Виктория отказала. Твёрдо, без объяснений.
Свекровь не обиделась. Просто попрощалась и пообещала заехать в субботу.
Виктория положила трубку и посмотрела на мужа.
— Всё нормально?
— Да. Просто напомнила границы.
Дмитрий кивнул. Он давно перестал защищать мать, когда речь шла о правилах. Понял: семья — это он, Виктория и Полина. Остальные — гости. Даже самые любимые.
Виктория налила себе чай. Села у окна. Посмотрела на дождь за стеклом.
Она не чувствовала вины. Не чувствовала злости. Просто спокойствие. Границы — это не стены. Это линии, которые защищают. И это нормально.