— Марина, дорогая, ты же понимаешь, мне одной тяжело. Вот если бы вы помогли с наймом квартиры поближе к вам — я бы с Катюшей сидела, когда болеет. А то ездить два часа в один конец — это неподъёмно для меня.
Нина Сергеевна — свекровь Марины — сидела на кухне с видом человека, излагающего очевидную истину. Перед ней стоял недопитый чай, на столе лежал листок с расчётами: двадцать пять тысяч в месяц за однушку в соседнем доме.
Марина замерла с кружкой в руках. Игорь молча смотрел в телефон, но по напряжённым плечам было видно — слышит каждое слово.
— Нина Сергеевна, мы сами снимаем эту квартиру. У нас своя ипотека ещё не закрыта.
— Ну так я же буду помогать! — свекровь всплеснула руками. — Сидеть с ребёнком, готовить, убирать. Вы сможете спокойно работать.
Марина поставила кружку на стол. Внутри всё сжалось. Три года назад, когда Катя родилась, свекровь "помогала" ровно две недели. Потом внезапно обнаружились "боли в спине", "давление", "возраст не тот". А сейчас вдруг готова на полную занятость.
— А если мы не снимем вам квартиру?
Нина Сергеевна поджала губы.
— Тогда не обижайтесь, что бабушки рядом нет. Я не могу каждый день по четыре часа в дороге мотаться. У меня здоровье.
— Но ведь вы сейчас вообще не приезжаете, — тихо сказала Марина. — Последний раз были на Новый год.
— Потому что далеко! Вот снимете мне жильё — буду хоть каждый день.
Игорь наконец оторвался от телефона.
— Мама, у нас нет лишних денег. Мы и так еле сводим концы.
— Игорёк, я не прошу миллионы. Всего двадцать пять тысяч. Это ж сущие копейки для вас двоих.
Марина почувствовала, как по спине ползёт холод. "Сущие копейки" — это почти половина её зарплаты. Это ежемесячная сумма на продукты, одежду Кате, непредвиденные расходы.
— Нина Сергеевна, это не копейки. Это наш бюджет на всё остальное.
Свекровь вздохнула так, словно речь шла о жизни и смерти.
— Ладно. Тогда не просите меня сидеть с Катей. Я предупредила.
Она встала, натянула пальто и направилась к двери. Игорь проводил мать до лифта. Марина осталась на кухне одна.
Внутри поднималась тошнотворная смесь обиды и злости. Свекровь только что открыто заявила: внучка — это услуга за деньги. Не любовь, не семья, а бизнес.
Когда Игорь вернулся, он молча сел напротив.
— Что скажешь? — спросила Марина.
— Не знаю. Может, она правда устаёт ездить.
— Игорь, она приезжала три раза за год. Три! О какой усталости речь?
— Но если мы снимем ей квартиру, она действительно сможет чаще видеться с Катей.
Марина посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Ты серьёзно? Ты хочешь платить двадцать пять тысяч в месяц за то, чтобы твоя мать изображала бабушку?
Игорь отвёл глаза.
— Я просто думаю, что Кате нужна бабушка.
— Кате нужна бабушка, которая любит её просто так. А не под условием оплаченной квартиры.
Разговор закончился тишиной. Марина ушла в спальню, Игорь остался на кухне. Между ними легла невидимая стена.
Прошло две недели. Нина Сергеевна больше не звонила. Игорь несколько раз заикался о том, что "может, всё-таки стоит подумать", но Марина отвечала коротко: "Нет денег". И это была правда.
Катя скучала. Она несколько раз спрашивала, почему бабушка не приезжает, но потом перестала. Дети быстро привыкают к отсутствию.
Однажды вечером Марина сидела с подругой Верой на кухне. Игорь укладывал Катю спать.
— Слушай, а может, твоя свекровь просто одинока? — предположила Вера. — Может, ей правда тяжело одной.
— Тогда пусть скажет об этом прямо. А не торгуется внучкой.
— Но если подумать — двадцать пять тысяч не такие уж большие деньги для спокойствия.
Марина покачала головой.
— Вера, дело не в деньгах. Дело в принципе. Она ставит условия: плати — получишь бабушку. Не платишь — внучка меня не интересует. Это нормально?
Вера задумалась.
— Нет, конечно. Но старики иногда странно себя ведут. Может, она не осознаёт, как это звучит.
— Осознаёт, — жёстко сказала Марина. — Ещё как осознаёт.
Через месяц случилось то, чего Марина не ожидала. Катя заболела. Температура под сорок, вызвали скорую, увезли в больницу. Марина была с дочкой в стационаре три дня. Игорь звонил матери, сообщил о ситуации.
Нина Сергеевна приехала на следующий день. С пакетом фруктов и озабоченным видом. Села рядом с кроватью Кати, погладила внучку по руке.
— Доченька моя, как же ты так?
Катя слабо улыбнулась. Марина стояла у окна и смотрела на эту сцену с тяжёлым чувством. Свекровь играла роль заботливой бабушки, но Марина чувствовала фальшь.
Когда Катя уснула, Нина Сергеевна подошла к Марине.
— Вот видишь, если бы я жила рядом, могла бы сразу приехать. Помочь.
— Вы и так приехали. Из своего района.
— Но я бы могла быть здесь с самого начала.
Марина повернулась к свекрови.
— Нина Сергеевна, Катя болела три дня. Вы приехали на третий. Квартира тут ни при чём.
Свекровь поджала губы.
— Игорь мне только вчера сказал.
— Вам позвонили в первый день. Игорь показывал мне переписку.
Лицо Нины Сергеевны на мгновение дрогнуло, но потом снова стало непроницаемым.
— Ну, я не сразу сообразила, насколько серьёзно.
— Температура сорок — это серьёзно. Или нужно было написать "оплатите квартиру, тогда приеду быстрее"?
Тишина повисла тяжёлая, колючая. Нина Сергеевна схватила сумку.
— Я вижу, ты настроена агрессивно. Поправляйтесь.
Она ушла, не попрощавшись с внучкой. Марина осталась стоять у окна, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Вечером Игорь приехал в больницу. Привёз еду, сменную одежду. Марина рассказала ему про разговор со свекровью.
— Она просто обиделась, — устало сказал Игорь.
— На что? На то, что я сказала правду?
— На то, что ты постоянно её критикуешь.
Марина посмотрела на мужа долгим взглядом.
— Игорь, твоя мать три дня не приезжала к больной внучке. Приехала с фруктами и сразу начала про квартиру. Это нормально?
— Она старый человек. Ей тяжело.
— Ей сорок восемь лет. Это не старость.
Игорь замолчал. Марина поняла: он не готов видеть правду. Для него мать всегда будет права, а жена всегда будет виновата в конфликтах.
Катю выписали через пять дней. Нина Сергеевна больше не звонила. Игорь пытался сгладить ситуацию, предлагал "просто встретиться и поговорить", но Марина отказывалась.
— О чём говорить? Она поставила условие. Мы не выполнили. Для неё мы больше не существуем.
— Марин, она моя мать.
— И моя свекровь. Но я не обязана покупать её любовь к внучке.
Прошло полгода. Катя больше не спрашивала про бабушку. Она просто однажды сказала:
— Мама, а бабушка Нина меня разлюбила?
Марина присела рядом с дочкой.
— Нет, зайка. Просто у бабушки свои дела.
— А почему она не приезжает?
— Потому что мы не можем сделать то, что она хочет.
— А что она хочет?
Марина задумалась. Как объяснить пятилетнему ребёнку, что взрослые люди иногда ставят деньги выше отношений?
— Она хочет, чтобы у неё была своя квартира рядом с нами. Но у нас нет денег на это.
Катя кивнула.
— Понятно. Значит, она придёт, когда у нас будут деньги?
— Наверное.
— А если не будет?
Марина обняла дочку.
— Тогда не придёт.
Катя молчала несколько секунд, потом сказала:
— Ничего. У меня есть ты и папа.
Марина прижала дочку к себе сильнее и почувствовала, как внутри что-то ломается окончательно.
В тот вечер, когда Катя уснула, Марина сидела на кухне с Игорем.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросила она.
— О чём?
— О том, что твоя мать научила Катю важной вещи. Любовь не покупается.
Игорь посмотрел на жену усталым взглядом.
— Может, нам всё-таки попробовать как-то договориться? Найти компромисс?
— Игорь, компромисс — это когда обе стороны уступают. Твоя мать не уступает. Она диктует условия.
— Но она моя мать.
— И я понимаю. Но я не могу жертвовать нашей семьёй ради её амбиций.
Игорь замолчал. Марина встала и подошла к окну. За стеклом медленно падал снег. Она думала о том, что иногда люди выбирают гордыню вместо близости. И с этим ничего не поделать.
Прошёл год. Нина Сергеевна так и не появилась. Ни на день рождения Кати, ни на Новый год. Игорь несколько раз ездил к матери один, но та упрямо повторяла: "Пока не снимете квартиру — не о чем говорить".
Марина перестала ждать. Она научилась жить с этой болью — неяркой, но постоянной. Катя выросла без бабушки по отцовской линии. И, как ни странно, не страдала от этого.
Однажды Марина встретила на улице знакомую Нины Сергеевны. Женщина поздоровалась и неловко сказала:
— Нина всем жалуется, что вы её бросили. Говорит, что она больная, одинокая, а вы даже не звоните.
Марина посмотрела на женщину спокойно.
— Передайте Нине Сергеевне, что мы всегда готовы к общению. Но без условий и торговли.
— Она говорит, вы должны были помочь ей с жильём.
— Мы ничего не должны. Мы можем помогать по мере сил. Но мы не обязаны выполнять ультиматумы.
Женщина кивнула и ушла. Марина стояла посреди улицы и чувствовала странное спокойствие. Она сделала выбор. И жила с ним.
Вечером того же дня Катя спросила:
— Мам, а когда я вырасту, я буду хорошей бабушкой?
Марина улыбнулась.
— Ты будешь самой лучшей. Потому что будешь любить своих внуков просто так.
— Без условий?
— Без условий.
Катя кивнула и вернулась к своим игрушкам. Марина смотрела на дочку и думала: эта история не закончилась победой. Она закончилась потерей. Но иногда потерять токсичные отношения — значит обрести свободу.
Нина Сергеевна так и не позвонила. Марина не стала искать встречи. Между ними была пропасть, которую уже нельзя было преодолеть. И единственное, что оставалось — жить дальше, помня, что настоящая любовь не требует оплаты.