— Мам, у меня новость.
Тамара Ивановна вытерла руки о фартук и обернулась к телефону на столе. Включила громкую связь, продолжая резать капусту.
— Слушаю.
— Я уволилась. — В голосе Ларисы звучала гордость. — Представляешь? Сама написала заявление. Надоело на этих хамов работать.
Тамара остановилась. Нож замер над доской. Уволилась. Четвёртый раз за два года.
— А Кирилл работает?
— Ну... он сейчас между проектами. Фриланс, понимаешь.
Между проектами. Это означало, что не работает уже полгода. Тамара молча вернулась к капусте. Кочан был крепкий, белый. Она режет его на пироги. Для себя. Раньше возила Ларисе — та всегда просила. Теперь не возит.
— Мам, ты чего молчишь?
— Думаю.
— О чём?
— О том, что квартиру я заберу.
Тишина. Потом смешок.
— Ты шутишь?
— Нет. Через неделю съезжайте.
Лариса перестала смеяться. Голос стал тонким, обиженным.
— Мам, у нас ребёнок! Ксюше восемь лет! Ты хочешь, чтобы твоя внучка на улице оказалась?!
— Я хочу, чтобы её родители научились работать. У тебя неделя.
Тамара отключила телефон и вытерла нож. Руки дрожали. Она села на табурет и закрыла глаза. Так легко сказать. А внутри всё горит.
Четыре года назад Лариса позвонила вечером.
— Мам, мы с Кириллом женимся!
Тамара обрадовалась. Дочери было тридцать два, пора было остепениться. Кирилл работал программистом, зарабатывал прилично. Говорил о детях, о семье. На свадьбе держал речь про ответственность и новую жизнь.
Через год родилась Ксюша. Тамара приезжала помогать — стирала, готовила, с внучкой сидела. Лариса уходила на работу в школу, Кирилл работал из дома.
Однажды Тамара пришла днём — договорились, что она заберёт Ксюшу из садика. Открыла дверь своим ключом. В гостиной на диване лежал Кирилл в наушниках, играл в компьютерную игру. На экране — стрельба, взрывы.
— Кирилл, а работа?
Он снял один наушник.
— А? Да я уволился. Начальник — самодур. Сейчас новую ищу.
Тамара ничего не сказала. Забрала внучку, увела. Через три месяца Кирилл нашёл работу. Через два месяца снова уволился. Потом ещё раз. Потом ещё.
Лариса каждый раз оправдывала. Несправедливо уволили. Начальник — козёл. Коллектив — змеиное гнездо. Обещания не выполнили.
Три года назад Лариса попросила денег в долг. Пять тысяч. Тамара дала. Через месяц попросила ещё. Потом ещё. Долг не возвращала. Тамара перестала напоминать — видела, что бесполезно.
Год назад Лариса сказала, что им нужно съехать из съёмной квартиры. Дорого. Тамара тогда собиралась сдавать свою вторую квартиру — ту, что досталась от матери. Уже нашла квартирантов. Сергей и Ольга, молодая пара. Он работал на заводе, она — в магазине. Порядочные. Планировали снимать три года, копить на своё жильё.
Но Лариса попросила. Точнее, не попросила, а сказала: «Мам, ну мы же семья. Ты что, чужим людям квартиру дашь, а родной дочери откажешь?»
Тамара написала Сергею и Ольге, что передумала. Они расстроились, но поняли. Квартиру отдала Ларисе.
— Мам, спасибо! — Лариса обняла её. — Мы быстро на ноги встанем. Кирилл уже откликнулся на три вакансии.
Кирилл на ноги не встал. Работал месяц, два, потом опять увольнялся. Лариса защищала его каждый раз. А сама работала учительницей русского языка, тянула семью одна.
Полгода назад Тамара зашла в квартиру. Надо было проверить счётчики. Картина была красноречивой. Раковина на кухне забита грязной посудой. На плите пригоревшая кастрюля. В углу гостиной — гора немытого белья. Кирилл сидел на диване с телефоном.
— Кирилл, а что с краном? Там уже месяц течёт.
Он даже не поднял голову.
— Я не сантехник.
Тамара вышла и заплакала на лестничной площадке. От бессилия. От обиды за себя, за Сергея с Ольгой, которым отказала. За внучку, которая растёт в грязи.
Две недели назад Ксюша пошла в школу. Лариса позвонила.
— Мам, купи Ксюше форму. У меня сейчас совсем туго.
— А где Кирилл?
— Мам, ну ты же знаешь! Он в поисках. Рынок сейчас сложный.
— Лариса, у тебя зарплата сорок тысяч. Куда они уходят?
Пауза. Потом виноватый голос.
— Ну... кредит за машину. Коммуналка. Интернет. Кирилл просил на курсы программирования, я дала. Он же хочет новую профессию освоить.
Тамара услышала и поняла. Кирилл на диване уже пять месяцев. Курсы — это оправдание. Деньги уходят не на курсы. Они уходят в никуда.
— Сама купи форму. Я не буду.
Лариса обиделась. Не звонила три дня. Потом написала: «Ты стала жёсткой, мам. Раньше такой не была».
Тамара прочитала и не ответила. Раньше она была удобной. Давала деньги, молчала, терпела. Теперь устала.
И вот сейчас — новость. Лариса уволилась. Просто так. Потому что «надоело». Тамара сидела на кухне и смотрела в окно. Вечерело. На улице включились фонари. Она думала о Сергее и Ольге. Наверное, они уже накопили на первый взнос. Может быть, уже купили квартиру. Живут, работают. Строят жизнь.
А Лариса? Лариса уволилась. В очередной раз. Муж не работает. Внучка в грязи. И всё это — на плечах Тамары. Потому что есть квартира. Потому что мама должна помогать.
Тамара встала, подошла к телефону. Набрала номер риелтора.
— Добрый вечер. Помните, мы год назад говорили о сдаче квартиры? Она освободится через неделю. Можете найти квартирантов?
— Конечно. Какие условия?
— Надёжные люди. Работающие. Без задержек по оплате.
— Понятно. Я позвоню завтра.
Тамара положила трубку. Сердце колотилось. Что она наделала? Выгоняет дочь с внучкой? На улицу?
Нет. Не на улицу. У Ларисы есть работа. Точнее, была. Но может найти новую. У Кирилла есть руки, голова, образование. Может работать. А у Тамары больше нет сил быть подушкой безопасности для взрослых людей, которые не хотят взрослеть.
На следующий день Лариса приехала. Без звонка. Ворвалась на кухню, глаза красные.
— Мам, ты серьёзно?! Ты правда хочешь нас выгнать?!
Тамара сидела за столом с чаем. Спокойно.
— Хочу. Квартира мне нужна. Я буду её сдавать.
— А мы?! А Ксюша?! Куда мы пойдём?!
— Не знаю. Это ваша проблема.
Лариса плакала, кричала, умоляла. Тамара молчала. Потом дочь резко встала.
— Значит, так. Ты выбираешь деньги вместо семьи. Запомни это.
Она развернулась и ушла. Хлопнула дверью так, что задребезжали стёкла.
Тамара сидела за столом ещё час. Чай остыл. Она не плакала. Просто сидела и смотрела в пустоту. Это было больно. Но правильно.
Через четыре дня риелтор позвонил.
— Нашёл семью. Максим и Наталья. Он таксист, она медсестра. Хотят снимать долго, готовы внести два месяца вперёд. Адекватные. Рекомендую.
— Хорошо. Договаривайтесь.
Лариса съехала в последний день. Приехала на машине, забрала вещи молча. Кирилл даже не вышел — остался в машине. Ксюша помахала бабушке из окна. Тамара помахала в ответ. Горло сжало.
Максим и Наталья въехали через два дня. Привезли с собой цветы для подоконников и новые шторы на кухню.
— Тамара Ивановна, а можно мы обои на кухне переклеим? Купим сами, просто они уже совсем старые.
— Конечно.
— Спасибо. Мы постараемся, чтобы квартира была в порядке. Нам тут нравится.
Эти слова согрели Тамару больше, чем все обещания Ларисы. Порядок. Уважение. Работа.
Через две недели Наталья прислала фотографию. Кухня с новыми обоями, вымытыми окнами, свежими занавесками.
«Спасибо, что сдали нам квартиру. Мы её бережём».
Тамара улыбнулась. Потом открыла сообщения от Ларисы. Последнее было пять дней назад: «Сняли комнату в общежитии. Довольна?»
Тамара набрала ответ: «Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но счастье — это не когда мама решает за тебя проблемы. Это когда ты сама их решаешь. Люблю тебя».
Отправила и выдохнула.
На следующий день позвонила Ксюша. Голос тихий, неуверенный.
— Бабушка, это я.
— Привет, солнышко.
— Мама сказала, что ты нас выгнала. Это правда?
Тамара сглотнула комок в горле.
— Ксюш, бабушка тебя очень любит. Но иногда взрослым надо учиться самим решать свои дела. Понимаешь?
— Не очень.
— Скоро поймёшь. Я приеду к тебе в субботу. Принесу пирожки. Хочешь?
— С капустой?
— С капустой.
— Тогда хочу.
Тамара положила трубку и заплакала. Но это были не слёзы боли. Это были слёзы облегчения. Она сделала то, что должна была сделать три года назад. Перестала быть удобной. Стала честной.
Вечером она сидела на кухне с чаем и смотрела в окно. На улице шёл снег. Тихий, мягкий. За окном была жизнь. Её жизнь. Не чужая. Её.
Телефон завибрировал. Сообщение от Кирилла. Первое за все годы.
«Тамара Ивановна, я устроился охранником. Ночные смены. Платят немного, но стабильно. Извините за всё».
Тамара посмотрела на экран и тихо улыбнулась. Всего одна фраза. Но в ней было больше, чем во всех оправданиях за четыре года.
Она ответила: «Молодец. Держись».
И допила чай. Горячий, сладкий, свой.