Марина убрала со стола чашки и тарелки, сложила их в раковину и тяжело вздохнула. Пора. Тянуть дальше бессмысленно. Она повернулась к Игорю, который листал газету, сидя за тем же столом. Обычный вечер. Последний из таких.
— Игорь, нам нужно поговорить, — голос дрогнул, но она взяла себя в руки.
Он поднял глаза от газеты. На секунду ей показалось, что он всё уже понял. В глубине его взгляда мелькнуло что-то... тревога? Понимание?
— Я решила передать квартиру Оксане. Ей нужно где-то жить с малышом, сам понимаешь...
Игорь медленно отложил газету. Его руки на столе сжались в кулаки, но лицо оставалось неподвижным.
— И когда это произойдёт? — спросил он тихо, почти спокойно.
— Я бы хотела, чтобы ты нашёл себе что-то... в течение месяца.
Тишина упала между ними, как топор. Марина отвернулась к окну. Сумерки. Соседка напротив включила свет в своей квартире. Обычная жизнь продолжалась вокруг, пока их мир рушился по кусочкам.
— А мне куда? — его голос прозвучал так, будто кто-то наждачкой прошёлся по горлу. — Я десять лет... я из этой развалюхи сделал дом. С нуля. Своими руками.
Марина закрыла глаза. Она знала, что так будет. Знала и боялась этого момента.
— Квартира записана на меня, Игорь. Мы... не расписаны. Ты сам...
— Плевать на бумажки! — он резко встал, стул скрипнул по линолеуму. — Я ванну выкладывал своими руками! Месяц спал на матрасе! Я полы менял, когда тут гнильё было! Всё, что здесь есть, появилось благодаря мне!
— Ты здесь жил, — тихо сказала она. — Бесплатно. Десять лет.
Игорь рассмеялся — коротко, горько.
— Бесплатно? Весь ремонт я оплачивал. Из своего кармана. И трубы, и обои, и мебель. Так что доля мне положена.
Она наконец повернулась к нему. Увидела побелевшие губы, упрямый подбородок. Такое выражение бывало у него, когда он упирался и не собирался отступать. Она помнила его.
— Оксане нужен дом, — сказала она, чувствуя, как внутри всё дрожит. — Ты же понимаешь.
— А мне не нужен? — он положил руки на стол, наклонился к ней. — Я не пацан двадцатилетний, которого можно так просто выкинуть. И я тебе не жилец.
Они смотрели друг на друга через стол — десять лет вместе, и вот так. Конец. Точка разрыва.
— У меня есть доказательства, — тихо сказал он. — Все чеки, все квитанции. Я не уйду просто так, Мариш. Извини.
****
Папка шлёпнулась на стол с глухим стуком. Игорь положил ладонь сверху, словно боялся, что она исчезнет. Марина перевела взгляд с папки на его лицо — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. Он тоже не спал все эти ночи.
— Что это? — спросила она, хотя прекрасно знала ответ.
— Доказательства, — он открыл папку и достал стопку бумаг, аккуратно разложил их на столе. — Первый год. Замена труб в ванной, новая сантехника. Сто тридцать тысяч. Вот чеки.
Марина не могла поверить своим глазам. Каждый чек был подписан, датирован, разложен по конвертам.
— Ты... ты всё это хранил? — голос прозвучал хрипло, будто она простудилась.
— А ты думала, я просто так говорю? — Игорь горько усмехнулся. — Второй год. Полы во всей квартире, двери, откосы на окнах. Двести пятьдесят тысяч.
Специалист смотрел на них с лёгким любопытством, явно привыкший к подобным сценам. Марина чувствовала, как к щекам приливает кровь. Стыдно? Обидно? Она сама не понимала.
— Мы жили вместе, — сказала она тихо. — Это были общие расходы.
— На твою собственность, — он продолжал выкладывать бумаги. — Электрика, потолки, кухонный гарнитур. Всё по датам. Общая сумма за все десять лет — почти миллион двести тысяч. Я могу отнять стоимость износа, но не больше двадцати процентов.
Консультант кивнул, что-то записывая. Марина смотрела на цифры, на аккуратные колонки, и чувствовала, как ползёт трещина по её решимости. Она не ожидала, что всё так серьёзно. Что он так основательно подойдёт.
— Можно было просто поговорить, — сказала она, потирая висок. — Зачем сразу специалисты?
— А ты дала мне шанс? — Игорь поднял глаза, и она увидела в них не злость, как ожидала, а боль. — Ты сказала — месяц на сборы. Куда я пойду, Мариш? С моей зарплатой сейчас квартиру не снять.
Она молчала, разглядывая свои руки. Действительно, куда? В его возрасте начинать всё с нуля... но и Оксана с ребёнком...
— Я понимаю про Оксану, — вдруг сказал он тише, будто прочитав её мысли. — Но я десять лет строил этот дом. Для тебя. Для нас. Я имею право хотя бы на компенсацию.
— По факту, даже без официального брака, человек может претендовать на часть имущества, в которое вкладывал свои средства. Если есть подтверждающие документы, а они, как я вижу, есть...
Марина вздохнула и закрыла глаза.
— Мне нужно подумать, — сказала она. — И поговорить с дочерью.
— Конечно, — кивнул консультант. — Я бы рекомендовал попробовать решить вопрос мирным путём. Разбирательства — это время и нервы.
Когда они вышли на улицу, Игорь хотел что-то сказать, но Марина покачала головой.
— Не сейчас, — и пошла к остановке, чувствуя, как он смотрит ей вслед.
****
Оксана открыла дверь, и Марину сразу окутало домашним теплом. Запах свежей выпечки, детские игрушки в коридоре, тапочки, выстроенные по размеру — от больших до совсем крошечных.
— Мам, ты чего так рано? — Оксана чмокнула её в щёку. — Чай будешь? У меня булочки с корицей.
В кухне было светло и уютно. Артёмка, внук, сидел на диванчике с планшетом.
— Ба! — он вскочил и повис на ней, тёплый, как щенок. — А я новую игру скачал, хочешь покажу?
— Артём, бабушка только пришла, — улыбнулась Оксана. — Дай ей хоть чаю попить.
Марина прижала внука к себе. Вот ради кого всё. Чтобы у них было своё жильё, свой дом. Чтобы не скитались по съёмным квартирам.
— Иди поиграй в комнате, — попросила Оксана сына. — Нам с бабушкой поговорить надо.
Когда Артёмка убежал, Оксана поставила на стол чашки и вздохнула:
— Игорь мне звонил. Рассказал про консультацию, — она подняла глаза на мать. — Мам, я не хочу, чтобы вы судились из-за меня.
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Не из-за тебя. Просто пришло время... каждому свою дорогу.
— Я же всё вижу, — Оксана поболтала ложечкой в чашке. — Ты решила отдать мне квартиру, а он упёрся. Но я не хочу так. Не такой ценой.
Марина смотрела на дочь — вечно растрёпанные волосы, усталые глаза молодой мамы, но решительный подбородок. Вся в неё.
— Игорь не чужой мне человек, — тихо сказала Оксана. — Он десять лет был рядом. Возил Артёмку в садик, когда я болела. Чинил мне машину. Да у меня даже обои на кухне — это он клеил.
— Я знаю, солнышко. Но мы не можем вечно... просто так жить. Без обязательств.
— А десять лет вместе — это просто так? — Оксана подняла брови. — Он тебя любит, мам. Всегда любил.
— А я его — нет, — резче, чем хотелось, ответила Марина. И тут же пожалела об этом, увидев, как изменилось лицо дочери.
— Ты уверена? — тихо спросила Оксана. — Я помню, как вы познакомились. Как он тебе цветы дарил. Как вы на дачу вместе ездили... Что изменилось?
Марина молчала, крутя в руках чашку. Она и сама не знала. Просто в какой-то момент пришла усталость. И страх — что всё это ненастоящее. Что нет никаких гарантий.
— Я думала, у тебя будет своя семья, — наконец сказала она. — Настоящая.
— А разве с Игорем — не настоящая? — Оксана накрыла её руку своей. — Мам, не надо из-за меня ломать свою жизнь. И его тоже.
— Значит, ты не хочешь квартиру? — Марина подняла глаза на дочь.
— Хочу, — Оксана пожала плечами. — Но не такой ценой. Не через разбирательства и скандалы. Только не говори, что вы расстаётесь из-за меня.
Марина вздохнула. И как объяснить, что дело не только в квартире? Что просто — время пришло?
— Мы с Игорем сами разберёмся, — сказала она, вставая. — Ты не переживай.
Выходя из подъезда, Марина достала телефон. Три пропущенных от Игоря. И сообщение: "Нам нужно поговорить. Без консультантов. Пожалуйста".
****
Марина перебирала вещи в кладовке — нужно начинать с чего-то, если она всерьёз решила освобождать квартиру. Пыльные коробки, старые зимние сапоги, какие-то провода... Игорь всё хранил, считал — пригодится. И ведь правда — пригождалось.
Картонная коробка с надписью "Воспоминания" привлекла её внимание. Не удержалась, открыла. Сверху лежал альбом — жёлтый, потрёпанный. Первый год их совместной жизни.
Она села прямо на пол, открыла его. Вот они на даче у подруги. Игорь загорелый, в смешной кепке, обнимает её за плечи. Счастливые.
А вот первые снимки ремонта. Господи, какой же разгром тут был! Ободранные стены, гнилые полы, дыры в потолке. Она помнила, как испугалась тогда — куда они влезли? Денег нет, времени нет.
Перевернула страницу. Игорь в спецовке, весь в цементной пыли. Спит на матрасе прямо на полу — так уставал, что не мог даже дойти до спальни. А вот он кладёт плитку в ванной. Она тогда ещё пошутила — с таким мужем и мастер не нужен. А он серьёзно ответил: "Я всё умею. Всему научусь".
На следующей странице — новоселье. Квартира ещё не до конца отремонтирована, но уже чистая, светлая. И Игорь на фоне новой кухни — гордый, с бокалом шампанского.
Марина вздохнула, закрывая альбом. Под ним лежала папка с надписью "Документы". Открыла. Старые квитанции, договоры на покупку материалов. И вдруг — среди бумаг договор о продаже автомобиля. Игориной старенькой машины, которую он так берёг. Он тогда продал её — срочно нужны были деньги на трубы и сантехнику. Она и забыла совсем. А он хранил договор.
— Что ты делаешь? — Игорь стоял в дверях, глядя на разложенные вокруг неё бумаги и альбомы.
— Разбираю вещи, — она сложила всё обратно в коробку, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Надо ведь...
— Понятно, — он хотел уйти, но остановился. — Что нашла интересного?
— Воспоминания, — она вдруг поняла, что плачет. Смахнула слезу тыльной стороной ладони. — Первый ремонт. Помнишь, как ты на полу спал?
Он кивнул, прислонившись к дверному косяку.
— А машину свою помнишь? Ты её продал тогда...
— Помню, — он грустно усмехнулся. — Хорошая была машина. Я на ней к тебе на первое свидание приехал.
— Ну а что делать? Трубы текли, соседей затапливало.
Марина смотрела на него — немного располневшего с годами, с проседью на висках. Но те же глаза, та же улыбка. И вдруг поняла — дело не в квартире. Не в квадратных метрах. А в том, что он — часть этого дома. Часть её жизни. По сути — её семья. И выгнать его, даже с компенсацией — это как выбросить часть себя.
— Мариш, ты чего? — он шагнул к ней, обеспокоенный её слезами.
— Твоя машина, — она шмыгнула носом. — Я совсем забыла. Ты же её из-за меня продал. Из-за этой квартиры.
— Но ты хранишь договор. Все эти годы.
Игорь пожал плечами.
— Я всё храню. Документы — это важно, — он помолчал и добавил. — Не переживай. Всё будет нормально. Оксана позвонила, сказала, что не хочет никаких разбирательств. Завтра поговорим, ладно?
Она кивнула, глядя, как он уходит. Десять лет. Господи, десять лет вместе. Как целая жизнь.
И вдруг её осенило. Она всё это время боялась потерять контроль. Боялась, что без штампа в паспорте всё это ненастоящее, временное. Что он может уйти в любой момент. А получилось наоборот — это она его выгоняет. Она рушит то, что они строили вместе. Ради чего? Ради дочери, которая сама не хочет такой жертвы? Ради квартиры, которая вдруг стала важнее человека?
Марина поднялась с пола, отряхнула колени. Игорь уже ушёл к себе в комнату. Она слышала, как он ходит там, что-то передвигает. Наверное, собирает вещи.
Нет. Она не может так. Не может отпустить его просто потому, что испугалась. Десять лет — это не шутка. Это половина её жизни. Это общий дом, общие воспоминания, общее будущее, которое она чуть не разрушила своими руками.
Марина решительно направилась к его комнате. Но у самой двери остановилась. А что она скажет? Что передумала? Что простит ему отсутствие штампа? Да он же ничего не сделал! Это она сама всё придумала, сама себя убедила, что так правильно.
Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь вдруг открылась. Игорь стоял на пороге с коробкой в руках.
— Я подумал... — начал он, но она перебила:
— Я тоже подумала.
Они смотрели друг на друга, и в воздухе повисло напряжение. Кто-то должен был сделать первый шаг. Кто-то должен был сказать правду.
— Мариш, я не хочу уходить, — выдохнул он наконец. — Но и держать тебя силой не буду. Если ты правда решила, что нам не по пути...
— А если я передумала? — тихо спросила она.
Он замер. Коробка чуть не выпала у него из рук.
— Что?
— Я передумала, — громче повторила Марина. — Я... я поняла, что была неправа. Что всё это время боялась не того. И теперь я чуть не потеряла самое важное.
Игорь поставил коробку на пол. Медленно, будто не веря своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно, — она шагнула к нему. — Прости меня. За всё. За то, что хотела выгнать. За то, что не ценила. За то, что боялась.
Он обнял её — крепко, надёжно, так, как обнимают самое дорогое. Марина уткнулась ему в плечо и заплакала. От облегчения. От стыда. От счастья.
— Дура ты моя, — прошептал он ей в макушку. — Думала, я без боя сдамся? Я же десять лет тебя люблю. И ещё столько же буду.
— А может, распишемся наконец? — неожиданно для себя спросила она.
Игорь отстранился, посмотрел ей в глаза:
— Ты уверена? Раньше ты говорила...
— Раньше я многого боялась. А теперь поняла — надо бояться не штампа, а потерять тебя. Так что давай узаконим наши отношения. Чтобы Оксана знала, что у неё есть семья. Настоящая.
Он улыбнулся — широко, счастливо, как мальчишка.
— Тогда завтра же пойдём в ЗАГС. И никаких больше сомнений.
Марина кивнула. Да. Никаких больше сомнений. Только они, их дом и их будущее. Вместе.
Конец 1 части. Продолжение читайте сегодня в 20:00, чтобы не пропустить, нажмите кнопку ПОДПИСАТЬСЯ.