В какой момент человек пишущий готов без стеснения заявить о себе как о писателе? В момент первой робкой писательской поступи или только наследив двумя-тремя изданными произведениями? «Я – писатель» – так я звучу внутри себя, а реальность осторожно забрасываю сцепкой слов, где «я – человек пишущий» или «автор текстов». Вот никак не поворачивается язык проговорить, что я – писатель. Отголоски советского воспитания сказываются. В прошлом веке только про именитых и признанных с языка могло свободно слететь, что он – писатель. Издание книг тому было подтверждением. В прошлом веке писателем признавался тот, кто оставлял свой след долгим отпечатком на бумаге. Да так оставлял, что многие поколения взгляд бросали и в руках держали продукт творческой мысли. И до сих пор продолжают шуршать те страницы, разнося еле слышный аромат типографский краски. Время вносит коррективы... Хотя даже спустя годы, если на корешке стоит твое имя, то ты – писатель. Сейчас другое. Сейчас писатель – тот, кто пишет.