— Бабушка, а мы сегодня снова будем печенье печь? — Полина прыгала по лужам рядом со мной, размахивая портфелем.
— Конечно, зайка. И мультики посмотрим. Какие хочешь?
— Про фей! И можно я у тебя поужинаю?
Я кивнула, крепче сжимая её маленькую ладошку. Мы шли от школы номер семнадцать на улице Механизаторов к моей двушке в панельке. Пятнадцать минут пешком. Каждую пятницу, последние два месяца.
Дмитрий об этом не знал.
В сентябре 2024 года мне исполнилось пятьдесят восемь. Два года назад вышла на пенсию после тридцати трёх лет в городской больнице. Медсестра хирургического отделения. Привыкла к круглосуточным дежурствам, к тому, что нужна. К тому, что дела не ждут.
А потом раз — и пустота. Квартира. Телевизор. Редкие звонки от сына.
Дима приезжал раз в неделю. Привозил продукты, целовал в щёку, спрашивал, как здоровье. Полину приводил на пару часов в воскресенье. Девочка играла с куклами, я пекла пирожки. Потом он забирал её. До следующего воскресенья.
Мне этого было мало.
В конце августа я проходила мимо школы. Увидела Полину в толпе детей. Она стояла одна, ждала отца. Дима работает таксистом, график плавающий. Иногда задерживается.
Я подошла.
— Полиночка, привет! Один стоишь?
— Бабуль! — девочка обрадовалась. — Папа сказал, подождать его у крыльца. Он через пятнадцать минут.
— Пойдём лучше ко мне? Чай попьём, печенье есть. Папе позвоним, скажем, что ты со мной.
Полина согласилась сразу. Я позвонила Диме.
— Сынок, Полину я забрала. Мы у меня. Заберёшь попозже?
— Мам, хорошо. Спасибо. Я через час подъеду.
Так всё началось.
На следующей неделе я снова пришла к школе. Полина выбежала, увидела меня и засмеяла:
— Баб, а ты опять за мной пришла?
— А ты рада?
— Конечно! Пойдём печенье печь!
Третья пятница. Четвёртая. Пятая. Каждый раз я звонила Диме, говорила, что забрала внучку. Он благодарил, говорил, что это выручает. Не спрашивал, почему я вдруг стала приходить каждую неделю. Я не объясняла.
Мне нравилось чувствовать себя нужной. Полина рассказывала про школу, про подружек, про учительницу. Мы пекли печенье, смотрели мультики, играли в куклы. Я заплетала ей косички, проверяла уроки, кормила ужином.
В те вечера пятница не казалась таким пустым днём. Квартира наполнялась смехом. Я снова была важна для кого-то.
К концу октября Полина уже ждала меня у крыльца школы.
— Баб, а сегодня мы что будем готовить?
— Блины хочешь?
— Хочу! И варенье!
Мы шли домой, болтали, смеялись. Я рассказывала ей про свою работу в больнице, про то, как спасали людей. Полина слушала, открыв рот.
Дима всё так же приезжал через час-полтора, забирал дочь, целовал меня в щёку.
— Спасибо, мам. Ты очень выручаешь.
— Да не за что, сынок. Мне в радость.
И это была правда. Эти пятницы стали смыслом недели. В понедельник я думала: скоро пятница. Во вторник: ещё три дня. В среду покупала продукты, чтобы испечь что-нибудь вкусное. В четверг готовила. А в пятницу шла к школе и ждала.
Анна Петровна, соседка с третьего этажа, как-то спросила:
— Оль, внучка что, к тебе теперь каждую неделю приходит?
— Каждую пятницу. Дима работает, я забираю.
— Молодец. Детям бабушки нужны.
Я улыбнулась. Да, нужны. И мне нужна Полина. Этот смех, эта энергия, это ощущение, что ты важна.
Два месяца всё шло гладко. Я не думала, что что-то может пойти не так. Дима знал, что я забираю внучку. Я звонила ему каждый раз. Всё было честно.
Или нет?
Шестого ноября, в очередную пятницу, я как обычно пришла к школе. Стояла у крыльца, ждала Полину. Дети выбегали толпой, кричали, смеялись.
И вдруг я увидела его.
Дима. Он шёл к школе с другой стороны. Остановился, увидев меня.
— Мам? Ты что здесь делаешь?
Я растерялась. Полина выбежала в этот момент, увидела нас обоих.
— Пап! Баб! Вы оба пришли!
Дима посмотрел на дочь. Потом на меня.
— Полин, иди к машине. Сейчас подойду.
Девочка убежала. Мы остались вдвоём.
— Мам, сколько ты её забираешь?
— Два месяца. Я же тебе звонила каждый раз.
— Ты говорила, что забрала внучку. Не говорила, что приходишь к школе специально. Каждую неделю.
— А в чём разница? Ты был занят, я помогала.
Дима провёл рукой по лицу.
— Разница в том, что ты не спросила. Ты просто начала это делать. И Полина теперь ждёт тебя. Каждую пятницу. Она мне вчера сказала: папа, а бабушка завтра придёт? Я не понял, о чём речь. Думал, ты в гости собралась.
— Дим, я не хотела...
— Не хотела чего? Быть рядом? Или не хотела спрашивать, потому что знала, что я скажу нет?
Я молчала. Он был прав. Я не спрашивала, потому что боялась отказа.
— Мам, поехали ко мне. Поговорим.
Мы приехали в его двушку на Набережной. Полина убежала в свою комнату. Дима сел напротив меня на кухне.
— Объясни мне. Зачем ты это делала?
— Мне было одиноко. Я целыми днями сижу одна. Телевизор. Никаких дел. А Полина... Она смеётся, рассказывает про школу. Мне нужно было это. Чувствовать, что я кому-то нужна.
— Ты нужна. Но это не значит, что ты можешь забирать ребёнка из школы два месяца подряд, не обсудив это со мной.
— Я звонила тебе!
— После того, как уже забрала. Ты ставила меня перед фактом. Каждую неделю.
Я опустила голову. Он был прав. Я действовала за его спиной. Не специально. Просто... не думала, что это проблема.
— Мам, я понимаю, что тебе одиноко. Но Полина — моя дочь. Её график, её безопасность — моя ответственность. Ты не можешь просто взять и решить за меня.
— Прости. Я не хотела навредить.
— Я знаю. Но ты навредила. Полина теперь думает, что бабушка будет забирать её каждую пятницу. Она привыкла. А я не хочу, чтобы она привыкала к тому, что взрослые делают что хотят, не спрашивая.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Он прав. Но так больно.
— И что теперь?
Дима помолчал.
— Пока ты не будешь видеться с Полиной.
— Дим, что? Совсем?
— Пока. Мне нужно время подумать. И тебе нужно понять, что я главный в её жизни. Не ты. Я.
— Сынок, пожалуйста. Я исправлюсь. Больше не буду так делать.
— Мам, дело не в том, что ты сделала. Дело в том, что ты не видишь проблемы. Ты думаешь, что раз тебе одиноко, то ты имеешь право на всё. Но нет. Ты не имеешь права распоряжаться чужим ребёнком.
Он встал.
— Я отвезу тебя домой. И пожалуйста, не приходи к школе больше.
Мы ехали в тишине. Я смотрела в окно. Город мелькал огнями. Люди шли по своим делам. Жили своими жизнями. А я сидела в машине сына, которого только что потеряла.
Нет, не потеряла. Он просто поставил границу. Которую я переступила, даже не заметив.
Дима остановил машину у моего подъезда.
— Мам, я позвоню. Но не скоро.
Я вышла. Он уехал. Я поднялась в квартиру. Тишина встретила меня, как всегда. Только теперь она была ещё тяжелее.
Я села на кухне. Посмотрела на форму для печенья. На пакет с мукой. Всё куплено для пятницы. Для Полины. Которая больше не придёт.
Телефон зазвонил. Анна Петровна.
— Оль, ты как? Видела, Дима тебя привёз. Что-то случилось?
— Ничего особенного. Просто... разговаривали.
— Если что, заходи. Чаю попьём.
— Спасибо. Зайду.
Я отключилась. Посмотрела на часы. Половина восьмого. Обычно в это время Полина смотрела мультики у меня на диване. Я сидела рядом, гладила её по голове. Она смеялась.
Теперь её нет.
Я встала. Прошла в комнату. Легла на кровать. Смотрела в потолок.
Что я сделала не так? Я просто хотела быть рядом. Помогать. Быть нужной. Это же нормально? Для бабушки?
Но Дима прав. Я не спросила. Я решила за него. Потому что думала, что так лучше. Для всех. Для Полины — весело с бабушкой. Для Димы — помощь. Для меня — смысл.
Только никто меня не просил. И теперь я осталась одна.
На следующий день я убрала форму для печенья в шкаф. Муку тоже. Не хотелось больше ничего печь. Для кого?
Прошла неделя. Дима не звонил. Ещё одна. Тишина.
Я выходила на прогулки. Ходила в магазин. Анна Петровна приглашала на чай. Мы сидели, болтали о погоде, о новостях. Но я думала только об одном: когда Дима позвонит?
В конце второй недели я не выдержала. Набрала его номер.
— Мам, привет.
— Сынок, как дела? Как Полиночка?
— Всё хорошо. Она спрашивала про тебя.
— Может, я приеду? Ненадолго. Просто обнять её.
Пауза.
— Мам, нет. Ещё рано. Мне нужно знать, что ты поняла.
— Я поняла. Прости. Пожалуйста, дай мне увидеть её.
— Когда будет время, я позвоню. Пока.
Он отключился. Я сидела с телефоном в руке. Слёзы катились по щекам.
Всю жизнь я была нужна. В больнице на мне держалось отделение. Дома я растила сына одна. Справлялась со всем. Всегда знала, что делать.
А теперь не знаю ничего. Только одно: я переступила черту. И заплатила за это самым дорогим — внучкой.
Прошёл месяц. Дима так и не позвонил. Я ходила на прогулки. Встречала Анну Петровну. Смотрела телевизор. Жизнь шла дальше. Только без смысла.
Иногда я проходила мимо школы. Смотрела на детей. Искала Полину. Но не подходила. Обещала себе: не буду больше нарушать границы.
Декабрь накрыл город снегом. Новый год приближался. Обычно мы встречали его вместе — я, Дима, Полина. Готовили салаты, смотрели фильмы, считали куранты.
В этом году телефон молчал. Я сидела одна. В квартире горела ёлка. Куплена для Полины. Но её нет.
Я налила себе чай. Посмотрела на часы. Без десяти двенадцать. Скоро Новый год. Новая жизнь. Новый шанс.
Или просто новый год в одиночестве.
Телефон зазвонил. Дима.
— Мам, с Новым годом. Полина передаёт привет.
— Спасибо, сынок. И вас с Новым годом. Когда увидимся?
— Не знаю, мам. Честно. Мне нужно больше времени.
— Хорошо. Я подожду.
Я положила трубку. Посмотрела в окно. За окном снег. Люди гуляют, смеются. Новый год.
А я одна. С ёлкой. И с пониманием, что одиночество — это не повод нарушать чужие границы.
Даже если очень хочется быть нужной.