В этот день с утра лил дождь, холодный и проливной. За окном сыро и промозгло. Нужно отправляться идти на работу, но желания такого не было. Илья чувствовал недомогание и усталость с самого раннего утра.
«Позвоню-ка я в бассейн и сошлюсь на нездоровье, схожу все же к Галине, она мне больничный даст. Нужно как-то себя взбодрить», — решил Илья и позвонил на работу.
— Илья Петрович, не беспокойтесь. Сходите к врачу, и если нужно, возьмите больничный. Мы тут справимся без вас, — ответили ему, и Илья тут же позвонил Колпаковой.
Галина записала его на прием, как одолжение сделала. Оделся он довольно просто, в джинсы и свитер. Не в костюме же идти к ней, подумает еще, что он желает произвести на нее какое-то особое впечатление.
На самом деле ему просто хотелось попросить ее помощи для улучшения своего морального состояния. Отъезд дочери и нервозная обстановка все же довели его до легкой депрессии. Майя уехала к бабушке с дедушкой, чтобы подготовится к поступлению в институт. Да еще и погода делала свое дело, лето на дворе, а за окном будто серая промозглая осень.
Галина сидела в своем кабинете за столом и выглядела очень занятой и сосредоточенной. Но когда вошел Илья, она поднялась ему навстречу и приветливо улыбнулась.
— Здравствуйте, Илья Петрович. Рада снова вас видеть. Как самочувствие?
— Да как сказать? Не очень. Плохой сон, никакого аппетита, усталость и ужасное настроение. Нужно взбодриться немного, а то совсем интерес к жизни пропадет.
— Так чего же вы раньше не позвонили? Давно бы уже привела вас в чувство. Проходите, присаживайтесь.
Галина была сама любезность, от ее гонора не осталось и следа, она лучезарно улыбалась и смотрела на Илью таким заинтересованным взглядом, что он слегка озадачился: к чему бы это?
Они долго беседовали о том, что в основном тревожит Илью. Галина задала ему несколько вопросов о его личной, интимной жизни.
— Это не праздное любопытство, Илья Петрович, поймите меня правильно, — сказала ему Галина, — от того, какой полноценной жизнью вы живете, целиком и полностью зависит ваше моральное состояние. Жизнь не может состоять только из одних огорчений. Нужна эмоциональная разрядка, положительный аспект. У вас есть женщина?
Илья смутился. К такому вопросу он был не готов, и ответить на него отрицательно ему показалось неудобным.
— Есть, — нерешительно ответил он. — Правда она в отъезде сейчас, но скоро должна вернуться.
— Ну вот и первопричина. Вы скучаете в одиночестве, переживаете случившееся, а отсюда и все ваши расстройства.
Илья знал, что это неправда, поэтому уверенно заявил:
— Я не скучаю, и к тому же меня больше беспокоит конфликт с дочерью, чем отсутствие моей знакомой. Майя уехала от меня, мы почти не общаемся.
— Ну хорошо, — сказала Галина. — Сделаем так, я порекомендую вам одного из наших лучших специалистов, он опытный, хороший врач. И с вашими проблемами справится в два счета.
— Ну это вряд ли, с моими проблемами ему не справиться, — отпарировал Илья.
Галина подошла к нему, положила руку на плечо и ответила:
— Ну, безусловно, ваших семейных проблем он не разрешит, но вам поможет справиться с собой. Вы будете в полном порядке уже через неделю. Доверьтесь мне.
Илья невольно обратил внимание на то, что обращаются они друг к другу на «вы», то есть таким образом Галина держит дистанцию. Ничего личного, никакого дружеского панибратства, она — врач, он — пациент. Ну что ж, это даже к лучшему, как показалось Илье.
Потом состоялось знакомство с хваленым специалистом, дородным седым мужчиной лет пятидесяти пяти. Галина сама проводила своего подопечного к нему в кабинет.
— Познакомьтесь, Анатолий Анатольевич, это Сафронов Илья Петрович, вы помните, надеюсь, наш разговор о нем. Вот его карточка, я думаю, вам все станет ясно, тут никаких загадок нет, все на поверхности.
Потом она повернулась к Илье и, снова широко улыбнувшись, сказала ему:
— Ну все, я вас оставляю. Зайдете потом ко мне, договорились?
Илья кивнул в знак согласия, и Галина удалилась.
Беседа с Анатолием Анатольевичем была довольно продолжительной и неинтересной. Он заставил Илью вспомнить свое детство, отрочество и юность, подробно расспрашивал его об отношениях с родителями в его детском возрасте, о друзьях, о первой влюбленности.
Потом стал интересоваться его семейной жизнью, работой и наконец отношениями с дочерью.
Все это Илья вспоминал с неохотой, казалось, не было в его жизни ни одного такого периода, когда он был по-настоящему счастлив. В детстве он таких вещей просто не понимал, счастлив он или нет, в юности об этом не задумывался.
Ну а его семейная жизнь тоже состояла из череды черных, серых и белых полос. Можно ли это считать счастьем, особенно сейчас, когда он потерял все?
Анатолий Анатольевич слушал Илью внимательно и наконец сделал заключение:
— У вас апатия и меланхолия, ярко выраженного депрессивного состояния я не наблюдаю, но если дальше так пойдет, то вы можете впасть в депрессию. Это крайне нежелательно. Давайте я проведу с вами несколько сеансов, приведу в порядок всю вашу психику, и вы почувствуете себя намного лучше. А затем в организме произойдет некая самонастройка, и в моих сеансах, я надеюсь, отпадет всякая необходимость. Согласны?
— Ну, я так понимаю, выбора у меня нет. Раз я сюда пришел, то нужно доверяться врачам. Честно говоря, мне действительно чертовски плохо, доктор. Я испытываю постоянное чувство вины перед дочерью, я не могу смириться с гибелью моей жены, я очень устал, и работа меня не спасает, и время не лечит. Помогите мне.
— Я все понял, — просто сказал Анатолий Анатольевич и пригласил Илью в небольшую полутемную комнату.
Играла тихая, еле слышная музыка, в воздухе витал слегка уловимый сладковатый запах. Небольшой диван, покрытый голубым покрывалом, находился почти посередине комнаты. Анатолий Анатольевич предложил Илье прилечь и расслабиться.
В первую секунду Илье это показалось немного странным, но тут же вдруг у него появилось непреодолимое желание лечь, закрыть глаза, вдыхать этот аромат, и не думать ни о чем.
В его мозгу как будто тикали какие-то часы, своего тела он больше не чувствовал, музыка вдруг совсем стихла, и только ровный мягкий голос доктора доносился до его сознания как сквозь вату:
— …четыре, пять, шесть… не открывайте глаза, сосредоточьтесь, на счет десять вы заснете… семь, восемь…
И на этом все. Когда Илья вновь очнулся и открыл глаза, он заметил, что в комнате довольно светло, он все так же лежит на диване, Анатолий Анатольевич находится рядом и смотрит на него изучающе, слегка склонив голову набок.
— Я долго проспал? — спросил Илья и поднялся.
— Нет, около получаса. Как вы себя чувствуете?
— Отлично! Такое впечатление, что я спал всю ночь мертвецким сном.
— Ну-у-у, зачем же такие метафоры. Вы просто отключили свое сознание, погрузились в глубокий сон. Поэтому чувствуете себя отдохнувшим. Вам необходима такая разрядка. Я думаю, сеансов пять, не меньше.
— Я согласен, — тут же ответил Илья, ощущая необыкновенный прилив сил и улучшение настроения.
Анатолий Анатольевич дал ему маленькую карточку, на которой были записаны дни и часы приема, и Илья спросил его:
— Я могу рассчитывать на больничный лист, доктор? Я бы хотел отдохнуть и от физических нагрузок, пусть это будет такая комплексная терапия.
— Обратитесь к Галине Ивановне, она все сделает. До свидания, — сказал доктор и проводил своего пациента до дверей.
«Интересно, что это за сон такой чудодейственный?» — подумал Илья, бодрой походкой направляясь в кабинет Галины. Он даже подумал вдруг, что с таким самочувствием ему не нужен никакой больничный, но потом отогнал эту мысль прочь.
«Не стоит торопиться, вполне возможно, что завтра мне снова поплохеет, особенно после общения с Майкой по телефону. Может, лучше не звонить ей сегодня?»
— Ну как? — услышал он голос Галины войдя к ней в кабинет после того, как оттуда вышла беременная женщина. — Вижу, что вам уже лучше.
— Пожалуй, да. Я чувствую себя хорошо выспавшимся, а это бодрит. Доктор сказал, что требуется примерно пять сеансов.
— Ну-ну-ну, не горячись. Я думаю, пять сеансов — это многовато. Проведем еще один, потом посмотрим, — авторитетно заявила Колпакова.
Они снова незаметно перешли на «ты» и стали как бы ближе друг другу. Но если Галина была рада этому обстоятельству, то Илья не очень. Он хотел оставаться лишь ее пациентом и в старые близкие друзья не напрашивался.
— Галина Ивановна, я вынужден обратиться к вам с еще одной просьбой, — сказал он хоть и просящим тоном, но довольно официально.
— Слушаю вас, Илья Петрович, — ответила она ему в тон.
— Я на работу сегодня не вышел из-за своего скверного самочувствия. И хотел бы, честно говоря, побыть дома несколько дней, попринимать сеансы опять же. Могу ли я рассчитывать на больничный?
По лицу Галины пробежала тень разочарования, скорее всего, она не это ожидала услышать от своего подопечного, но тем не менее она быстро взяла себя в руки и ответила спокойно:
— Конечно, вам необходим покой. Не волнуйтесь, я выпишу вам больничный лист.
Илья скромно поблагодарил доктора Колпакову за понимание и ушел. Она смотрела ему вслед с полуулыбкой на лице, которую в принципе можно было бы принять за любезную, но на самом деле эта улыбка выражала ни что иное, как злую неудовлетворенность.
Галине совсем не понравился тон, которым с ней разговаривал Илья, не понравился его поспешный уход, а так же и то, что он даже не удосужился предложить ей хотя бы просто дружескую встречу за чашечкой кофе.
Побеседовав с Анатолием Анатольевичем, Галина была крайне изумлена, более того, возмущена тем, что она услышала от него.
«Ну ладно, ты еще прибежишь ко мне за помощью. После всего того, что ты там наболтал сегодня, тебе будет ой как несладко, Илья Петрович», — с остервенением подумала она.
— Ну и что вы обо всем этом думаете, коллега? — спросила Галина, удобно расположившись в кожаном кресле.
Анатолий Анатольевич потер виски, снял очки и сказал немного неуверенно:
— Видите ли, здесь налицо случай так называемого самоистязания за содеянное, возможно даже подсознательного самоистязания. Я не думаю, что наш больной убийца в общепринятом смысле этого слова. Он никогда бы не посмел поднять на любимую жену руку, я даже уверен, что он ни разу этого и не сделал, но случай… вы понимаете?… случай подвернулся разделаться со всеми проблемами одним махом. У него даже времени на обдумывание своего поступка не было, он совершил его в полубессознательном состоянии.
Галина зло усмехнулась и продолжила:
— Скажите еще, что он совершил свой поступок в состоянии аффекта. Очень удобная формулировка для оправдания всякого рода убийц.
— Помилуйте, уважаемая Галина Ивановна, я не адвокат и не судья, я врач. Я пытаюсь разобраться в психической природе этого поступка. Разве вы не того же просили от меня, когда настаивали на гипнотическом сеансе?
— Конечно. Но я не ожидала, что дело примет такой оборот. Вы разрешите мне все же прослушать запись от начала до конца?
— Извольте, но только в моем кабинете.
Галина прошла в соседнюю комнату и включила магнитофон. Илья говорил немного с растяжками и порой невнятно, но все же качество записи было достаточно хорошим, чтобы разобрать все, что он говорит.
Из глубоких недр его подсознания на свет выливались чудовищные признания в том, что он, Илья Петрович Сафронов, не смог смириться с тем, что его жена Мария, с которой он прожил долгие годы, решила оставить его ради другого мужчины.
Он переживал этот разрыв так тяжело и болезненно, что даже подумывал уничтожить своего соперника. Но потом судьба подсказала ему выход, они с женой оба были у черты и могли бы вместе погибнуть. Ан нет, его, Илью, смерть даже «пальцем не задела», а Марию решила прибрать к рукам.
А он, Илья, просто дал на это свое согласие, не оставив ей, смертельно раненой, шанса выбраться из машины. Зачем? Чтобы потом все равно умереть?
«Я поступил так по велению души. Но я не виноват, не виноват в том, что угол падения машины с моста был таким, что разбилась именно Мария, а не я. Значит, выбор был сделан кем-то свыше, не мной. Я лишь поставил в этом инциденте точку…»
Галина выключила магнитофон и вышла. Она не разговаривала больше с Анатолием Анатольевичем, ей и так было все ясно, и у нее на этот счет было свое, особое мнение.
Безжалостное чувство мести вдруг овладело ей, брошенной когда-то своим возлюбленным ради другой, той, которую он тоже не уберег, и даже более того, помог ей умереть в порыве ревности и отчаяния. Галина хотела рассчитаться за них обеих.
В принципе, она могла бы посочувствовать ему, попытаться понять и даже помочь, но только если бы он, Илья, обратился бы к ней за помощью и понял, как много он когда-то потерял, бросив ее беременную на произвол судьбы.
Но он помощи и сочувствия у нее не искал, а продолжал упорно разыгрывать из себя пострадавшего, глубоко любящего одну единственную женщину на земле, которой больше нет.
Галину это задевало, и она решила уничтожить Илью, как он когда-то растоптал все то святое, что она чувствовала к нему, своему любимому мужчине, отцу своего ребенка, которым он даже ни разу не поинтересовался.
- Вот и наступила кульминация. История подходит к завершению. Илья у черты, за которой его ждет... возмездие? Получит ли он наказание за содеянное или сможет его избежать?
- Насколько трагическим будем конец, и не повергнет ли он нас в шок или недоумение? Узнаем завтра.
- Окончание следует