— Ты меня слышишь или нет? Отвечай, куда делись деньги с нашего счета? — голос Ирины дрожал от гнева, пока она размахивала телефоном перед лицом мужа. — Я откладывала их на мечту, на поездку к настоящему морю, а не к этой холодной луже, что у нас под боком!
Виктор, вздрогнув от резкого тона, замер. В их тесной квартире, где облупившаяся краска на стенах и скрипящий пол выдавали каждый шаг, крик жены звучал как раскат грома.
— О чем ты вообще? Какие деньги? — он посмотрел на нее с усталым недоумением. — Я три месяца горбатился на двух работах, чтобы мы могли крышу над головой сохранить, а ты мне про кражу?
Ирина — в девичестве Анна Петровна Соколова — была женщиной, в которой с годами накапливалась невидимая энергия, словно в туго сжатой пружине. Худощавая, с резкими чертами лица и губами, всегда готовыми сжаться в тонкую линию, она работала экономистом в местной конторе ЖКХ. Ее глаза, серые и цепкие, привыкшие выискивать ошибки в цифрах, теперь горели яростью.
— Не прикидывайся! На счете было девяносто тысяч, я проверяла на прошлой неделе. А сегодня — двадцать одна! Куда испарились почти семьдесят тысяч, а? — она почти шипела, уперев руки в бока.
Виктор, потерев лицо широкой ладонью, тяжело вздохнул. В свои сорок семь он выглядел старше: годы на стройке оставили на его лице глубокие морщины, а в движениях — тяжеловесную медлительность. Высокий, с широкими плечами, он был человеком дела, а не слов.
— Ира, я тебе в сотый раз говорю — я не трогал твои деньги, — он поднялся с потрепанного кресла, которое каждую ночь служило ему кроватью под гул телевизора. — Мне на работу пора. Вечером разберемся.
— Никуда ты не пойдешь! — Ирина шагнула к двери, преграждая путь. — Только мы вдвоем знали пароль от счета. Даже Маша не в курсе!
Маша, их девятнадцатилетняя дочь, уже два года училась в университете в соседнем городе, возвращаясь домой лишь на каникулы. Ирина мечтала, чтобы дочь вырвалась из этого захолустного городишка с населением в сорок тысяч, где единственным выбором была работа на местном заводе или в бюджетной сфере за копейки.
— Я опаздываю, — Виктор схватил куртку и мягко отодвинул жену. — Вечером все обсудим. Хочешь, ищи свои деньги под матрасом, но я их не брал.
Дверь хлопнула, и Ирина, обессиленная, рухнула на стул. На кухне пахло вчерашними щами и сыростью от вечно подтекающей батареи. «Всегда одно и то же», — подумала она, глядя на потрескавшуюся плитку. Двадцать лет брака — и что? Квартира, унаследованная от родителей Виктора, работа от звонка до звонка, вечные подсчеты, хватит ли на жизнь.
Эти деньги... Она копила их почти два года, отказывая себе в новых туфлях, косметике, даже в хорошем мясе. Мечтала о море — настоящем, теплом, где можно почувствовать себя живой, а не вечной тягловой лошадью.
Виктор шагал по разбитой дороге, его тяжелые ботинки поднимали пыль. Небо, серое и низкое, словно давило на плечи. Он не брал деньги — это точно. Но в кармане пиджака лежала справка из больницы, полученная на прошлой неделе: «Подозрение на серьезное заболевание. Рекомендуется срочное обследование». Обследование стоило дорого — дорога, анализы, проживание в областном центре. Он не хотел пугать Ирину, решив сначала разобраться сам. Но деньги... Он их не трогал. По полису, конечно, можно было бы обследоваться бесплатно, но сколько бы это заняло времени?
На проходной завода его встретил старик Григорьич, охранник с густыми бровями и хитрым взглядом.
— Чего такой мрачный, Витя? Дома разборки?
— Да так, семейное, — буркнул Виктор.
— Ну, как говорится, семья — это когда на тебя орут, а ты терпишь, потому что деваться некуда, — хмыкнул Григорьич.
Виктор криво улыбнулся и пошел в цех. Он уже двадцать лет работал здесь мастером, знал каждый болт и гайку. Его ценили за честность и умение держать слово.
В раздевалке его окликнул Дима, молодой парень, недавно пришедший в их бригаду.
— Виктор Сергеевич, не видели Степана? Он сегодня на смену не вышел, а у него ключи от склада.
— Нет, — нахмурился Виктор. — Но вчера он был какой-то дерганый, все на часы поглядывал.
Степан Ковалёв, их бригадир, был мужиком за пятьдесят, с тяжелым нравом, но с руками, которые могли починить что угодно. Он никогда не пропускал смены без предупреждения.
К обеду Степан так и не появился, телефон его был выключен. Ирине позвонил Виктор, выйдя на улицу, чтобы поговорить.
— Я проверила выписку, — голос жены звучал потерянно. — Деньги сняли позавчера, одним платежом. Я весь день была на работе, потом у Светы — помогала с документами. А ты был дома.
— Ира, я тебе клянусь, я не брал! — Виктор начал терять терпение. — У нас на заводе завал, я весь день на ногах.
— Тогда кто? Хакеры? Привидения? — голос Ирины сорвался на крик.
— Может, мошенники какие-то. Сейчас же везде эти аферы, — отрезал Виктор. — Говорят, карты взламывают.
— Пароль знали только мы! И деньги сняли наличкой, через банкомат! Там камеры должны быть. Я уже звонила в банк, они сказали, что без полиции записи не дадут.
— Тогда иди в полицию! — рявкнул Виктор. — Хочешь, пиши на меня заявление, раз мне не веришь!
Ирина замолчала, и в трубке повисла тяжелая тишина.
— Вечером поговорим, — наконец бросила она и отключилась.
Вернувшись в цех, Виктор узнал, что пропали важные документы — чертежи нового проекта, над которым они работали полгода. А Степан, как выяснилось, исчез вместе со своим рабочим рюкзаком.
— Пусто в его шкафчике, — сообщил Дима. — Как будто специально все забрал.
Виктор почувствовал холод в груди. Неужели Степан? Человек, которого все уважали, с безупречной репутацией. Но где он тогда? И почему именно сейчас?
К вечеру на завод приехала полиция. Опрашивали всех, кто был на вчерашней смене. Виктор рассказал, что видел Степана в конце рабочего дня — тот был нервный, часто выходил на улицу, но ничего странного не делал.
Домой он вернулся поздно, усталый и разбитый. Ирина сидела на кухне, сложив руки на груди, с прямой спиной, как всегда, когда была на взводе.
— Я подала заявление в полицию, — сказала она вместо приветствия. — Они проверят камеры.
Виктор молча кивнул, садясь за стол. Говорить не хотелось. Он чувствовал себя загнанным — женой, обстоятельствами, страхом перед возможной болезнью.
— В банке сказали, деньги сняли через банкомат у вокзала, — добавила Ирина. — Это недалеко от твоего завода.
— Я не брал, Ира, сколько можно повторять? — устало ответил он.
— Тогда кто? — ее голос дрогнул. — Кто-то подделал карту? Угадал пароль?
Разговор прервал звонок. Виктор взглянул на экран — незнакомый номер.
— Да?
— Виктор Сергеевич? Это капитан Лебедев, уголовный розыск, — голос был сухим, официальным. — Вы сегодня давали показания по поводу пропажи документов?
— Да, а что?
— Мы нашли Ковалёва. Мертвого. Похоже, самоубийство. В кармане записка, флешка с чертежами и крупная сумма наличными. Около семидесяти тысяч.
Ирина, услышавшая разговор, замерла.
— Что случилось? — спросила она, когда Виктор положил трубку.
— Степана нашли. Мертвым, — он сел, глядя в пустоту. — И с ним были деньги. Похоже, наши.
— Как... зачем? — Ирина побледнела.
— Не знаю, — Виктор потер виски. — Завтра вызывают в полицию. Надо опознать тело и дать показания. Похоже, он украл чертежи. Но наши деньги... зачем они ему?
В ту ночь они почти не спали, лежа в разных углах кровати. Ирина чувствовала вину за свои обвинения. Виктор думал о Степане — человеке, с которым делил смены, кофе, разговоры о рыбалке.
Утром, собираясь в полицию, Виктор нашел в кармане справку из больницы. Долго смотрел на нее, потом разорвал и выбросил. Решил, что расскажет Ирине позже. Или не расскажет вовсе.
В полиции его встретил капитан Лебедев — невысокий, с острым взглядом и аккуратной бородкой.
— Значит, вы работали с Ковалёвым? — начал он. — Какие у вас были отношения?
— Обычные, рабочие, — ответил Виктор. — Он был мастером, знал свое дело.
— А в последнее время ничего странного в нем не замечали?
Виктор задумался.
— Да, он стал дерганым. Часто отходил, говорил по телефону, будто прячась.
— Это может быть связано с его женой, — кивнул капитан. — У нее тяжелая болезнь, нужны были деньги на лечение.
Виктор почувствовал, как сжалось сердце. Болезнь. Как у него самого, возможно.
— В записке Степан признался, что хотел продать чертежи конкурентам, — продолжил Лебедев. — Но в последний момент передумал. А вот про деньги — ни слова.
— Это могут быть наши деньги, — тихо сказал Виктор. — Вчера с нашего счета пропало почти семьдесят тысяч. Жена уже подала заявление.
Капитан внимательно посмотрел на него.
— Любопытно. А какая связь между вами и Ковалёвым, кроме работы?
— Никакой, — Виктор пожал плечами. — Мы не дружили, не общались вне завода.
— Но он знал про ваш счет?
— Нет, конечно! Это наше личное.
Лебедев что-то записал.
— Проверим камеры банкомата. Если это он, мы узнаем. Вы вчера где были?
— На работе, всю смену, — твердо ответил Виктор. — Коллеги подтвердят.
— Хорошо, — кивнул капитан. — Теперь пойдемте, надо опознать тело.
В морге было холодно и пахло химией. Виктор шел за капитаном, чувствуя, как немеют ноги. Степан лежал под простыней, лицо спокойное, почти умиротворенное.
— Да, это Ковалёв, — подтвердил Виктор, отводя взгляд.
На улице он жадно вдохнул холодный воздух. Лебедев закурил.
— Мы все проверим, свяжемся с вами, — сказал он, протягивая визитку.
По пути домой Виктор зашел в поликлинику за новым направлением. Там его ждал сюрприз: врач, просмотрев анализы, сказал, что никакой онкологии нет, скорее всего, обычное воспаление.
— Кто вам вообще такое написал? — удивился доктор.
— Иванов, — растерялся Виктор.
— Ну, этот всех в онкоцентр отправляет, — хмыкнул врач. — Перестраховщик.
Дома Ирина сидела с остывшим чаем, глаза красные от слез.
— Что сказали? — спросила она.
— Камеры проверят. Если это Степан, они подтвердят.
— Но как он узнал про счет? Про пароль? — Ирина покачала головой.
— У его жены тяжелая болезнь, — ответил Виктор. — Ему нужны были деньги.
Ирина вздрогнула.
— Боже... И что теперь с ней будет?
— Не знаю, — честно ответил Виктор.
Они сидели молча, глядя, как за окном падает снег. Первый снег в этом году.
— Если это он взял деньги, — вдруг сказала Ирина, — я не хочу их забирать. Пусть идут на лечение его жены.
Виктор удивленно посмотрел на нее.
— А твое море?
— Море подождет, — она слабо улыбнулась. — А ей, похоже, ждать нечего.
Через два дня их вызвали в полицию. В кабинете Лебедева, заваленном бумагами, они узнали, что камеры подтвердили: деньги снимал Ковалёв.
— Но как он получил доступ? — спросила Ирина.
— На его телефоне нашли шпионское приложение, — объяснил капитан. — Оно позволяло следить за устройством вашего мужа. Видеть сообщения, пароли, все.
— Но я никому не давал телефон! — возмутился Виктор.
— Достаточно нескольких минут, — пожал плечами Лебедев. — Или ссылки, по которой вы сами могли установить программу.
Виктор вспомнил, как оставлял телефон в раздевалке или на столе в цеху.
— Он следил за мной, — пробормотал он. — Но зачем?
— Информация, — ответил капитан. — Он планировал кражу чертежей. А потом наткнулся на ваш счет.
Ирина вспомнила, как проверяла баланс с телефона мужа, когда ее смартфон сел.
— Деньги вернут, — добавил Лебедев. — После следствия.
На улице Ирина сказала:
— Я не хочу их забирать. Пусть идут на лечение его жены.
— Ты уверена? — спросил Виктор.
— Да. У нас есть жизнь, работа. А у нее — ничего.
Виктор хотел рассказать про больницу, про страх, про облегчение. Но Ирина остановила его:
— Пойдем домой. Холодно.
Дома, за чаем, зазвонил телефон. Незнакомый женский голос.
— Виктор Сергеевич? Это Елена, жена Степана. Простите за все... за деньги.
— Не надо, — перебил Виктор. — Мы хотим, чтобы вы оставили их себе. На лечение.
Елена заплакала.
— Спасибо, но я не могу. Степан... он хотел уехать. С другой женщиной. Взял деньги не только для меня.
— Что? — Виктор замер.
— Я нашла переписку. Он собирался продать чертежи и уехать с ней. Но они поссорились. Она назвала его предателем, и он...
Елена замолчала.
— Я не хочу ваших денег, — добавила она. — Верните их через полицию.
Связь оборвалась. Виктор рассказал все Ирине. Она слушала, сжимая чашку.
— Человек, которого ты знал столько лет, — горько сказал Виктор. — А он...
— Никого нельзя знать до конца, — тихо ответила Ирина. — Даже самых близких.
Они посмотрели друг на друга. Двадцать лет вместе — и что они знали о друг друге?
— Я хочу развод, — вдруг сказала Ирина.
— Что? — Виктор опешил. — Почему?
— Я устала, — она отставила чашку. — От этой жизни, от вечной нехватки денег, от твоего молчания. От того, что ты скрыл от меня диагноз.
— Какой диагноз? — Виктор похолодел.
— Я нашла справку. Не ту, что ты порвал. Первую. Ждала, когда ты сам скажешь. Но ты молчал.
— Я не хотел тебя пугать, — он опустил голову.
— Не хотел? — Ирина сорвалась на крик. — А если бы это была правда? Ты бы так и молчал до конца?
Она встала, опрокинув стул.
— Я еду к Маше. Потом решим, что дальше.
— Ира, постой...
— Нет, — она отрезала. — Эта история со Степаном показала, что я не знаю тебя. И не хочу знать.
Утром Ирина уехала, оставив записку: «Передай деньги Елене. Я не вернусь». Виктор остался один в пустой квартире, где каждый предмет напоминал о двадцати годах их жизни — радости, ссорах, недосказанности.