Над квазимиром квазитучи пролетают,
И квазилекцию читает квази-Тамм (Игорь Евгеньевич, ныне покойный),
И квазиснег под квазисолнцем квазитает,
И гиперплещется в реке гипо-потам.
...
Иероним Козолукоть. Квазимир
Было это в городе Большого Яблока в те времена, когда только-только началась эмиграция из СССР в Ту страну.
Наш герой — один из бывших советских людей, приехавший в Ту страну посредством визы в Израиль (это была целая своеобразная система эмиграции, когда выезжали из СССР в Израиль, задерживались в Риме, а из Рима, — правда, был ещё один возможный «пересадочный» пункт, кстати, для пресечения подобного немало сделал Яков Кедми, — уже отправлялись в Ту страну по линии «Джойки»). Не надо думать, однако, что организация «Джойнт» была создана как антисоветская.
Нет, она создана в 1914 году, а потому при её создании ни о какой антисоветчине и речи не могло быть.
Да, так вот, очутившись в городе Большого Яблока, наш герой быстро и довольно точно обнаружил, что жизнь вокруг очень отличается от привычной ему жизни в СССР. Впрочем, это обнаружить запросто кому угодно и особая проницательность тут не требуется. А поскольку тогда уже несложно смекнуть, что в Той стране и в городе Большого Яблока самой большой ценностью на земле считается то, что на местном наречии называется Money, то после нескольких раздумий, наш герой придумал способ получения этих самых Money. При этом у него не было планов оказаться в тюрьме, разумеется. А Money иметь было просто необходимо.
Он обратил внимание, что в Той стране довольно жёстко наказывается кража из магазинов самообслуживания (именуемая на ихнем наречии как shoplifting). А крадут-таки прилично.
Он также обратил внимание на то, что существует практика компенсировать с помощью Money моральный вред. Это бросилось в глаза, так как в СССР такой практики не было. Причём моральный вред компенсировался весьма щедро — много этих самых Money давали. Ну, конечно, а то как же человек-то от всех страданий утешится? Только с помощью чудесных Money — больше-то никак!
И вот что придумал наш изобретательный бывший соотечественник.
Он решил получать от магазинов компенсации морального вреда.
Но для этого надо было сделать так, чтобы сей моральный вред ему был нанесён. А чем он мог быть нанесён? Ну, например, необоснованным задержанием, правда? Особенно, если таковое происходит публично. Но как сделать так, чтобы тебя именно публично задержали и при этом необоснованно?
А вот как.
Наш герой прошёлся по магазинам самообслуживания в городе и купил по одной упаковке разных товаров. Выбирались товары так, чтобы они были в небольших упаковках, ярких и заметных, и при этом довольно дорогие.
Дома он раскрыл упаковки, вынул товар, а в пустые упаковки, в каждую из них, положил бумажку с цитатой из Библии (правда, в некоторые из них он вложил бумажки со всякими смешными анекдотами), а до нужного веса засыпал песком. Затем упаковки он закрыл.
Он пошёл в магазин, имея в кармане одну такую упаковку, и... сделал вид, что стащил с полки товар точно в такой же упаковке. На самом деле он брал товар, ставил его просто на иную полку, вынимал из кармана свою упаковку с песком и бумажкой внутри, а затем совал эту упаковку снова в карман. Он проходил мимо кассового узла, не платя ничего, и его задерживали на улице как воришку. Это видели многие, город Большого Яблока вообще многолюдный. Затем вызывали полицейских и... наш герой изображал невыносимые моральные страдания, а задержание, как вы понимаете, было необоснованным, в самом же деле — наш молодец вовсе ничего не крал. Но очень, очень, очень страдал морально... говорил, что теперь и кушать не может.
Понимая, во что сие может вылиться, магазин предложил герою отступное против подписания аффидевита об отсутствии претензий. Отступное составляло одну тысячу долларов, что по тем временам была вполне приличная сумма. «Придя в себя» (впрочем, он никуда и не выходил, признаться), наш герой поторговался и согласился на тысячу пять долларов, ибо он сказал, что тысяча долларов «оскорбляет его принципы».
Словом, дело пошло. Напомню, что город Большого Яблока — большой город, и можно было спокойно по всему городу раз в день посещать очередной магазин, собирая «дань». Ну, должен заметить, что этот приятель подвёл даже теоретико-идейное основание под свою деятельность: он мне заявлял, что делал это всё из идейных соображений, так как желал бороться с обществом потребления из него самого. Ну, вот такой вот бескорыстный борец за денежные знаки против всего нехорошего методами этого же нехорошего.
Но в самом-то деле, действительно, возникает вопрос:
совершал ли наш бескорыстный борец за дензнаки вообще хоть какое-то преступление, если он никогда не предлагал никому дать ему отступное, а только в ответ на сие предложение торговался о его размере?
Кстати, стихотворение, начало которого я поместил в эпиграф полностью звучит так (согласитесь, это несколько искуснее, интеллектуальнее и интереснее «гариков»):
Иероним Козолукоть
Квазимир
Над квазимиром квазитучи пролетают,
И квазилекцию читает квази-Тамм (Игорь Евгеньевич, ныне покойный),
И квазиснег под квазисолнцем квазитает,
И гиперплещется в реке гипо-потам.
И протолюди не болеют паратифом,
А на знакомых провокзальных площадях
Перокси-носятся машины квазилихо,
Как супервсадники на суперлошадях.
И каждый квазидень у них квазисуббота,
Но гипертранспорт каждый орто-день набит:
По орто-, мета-, пара-дням у них работа,
По остальным же предпочли баклуши бить.
И по бульварам там гуляет Квазимодо,
Кого ещё Виктор Гюго изобразил,
А квазимодницы в журналах квазимоды
Узнать спешат, что им предложит квазимир.
И в протоклубе выступают супербарды —
Ультра-Высоцкий, моно-Клячкин, орто-Ким,
И архитектор чертит семь квазифасадов
Для квазидома с псевдолитерой один.
Биолог пестует бактерий квазиштаммы,
И квазилирика зашиб квази-Пегас,
И алкоголик ходит в квазистельку пьяный,
И я пою вот квазиздесь для квазивас.
1967 или 1968 год