Однажды за закрытой дверью чужой квартиры разгорается скандал, в котором жадность и наглость переплетаются с надеждой на справедливость.
Глава 1. Бесплатный месяц
Маргарита Викторовна тщательно протерла до блеска хрустальную вазу — подарок покойного мужа — и поставила её на привычное место в серванте. За спиной на кухне громыхала посудой невестка Лидия, а из спальни доносился храп брата Алексея. Часы показывали половину одиннадцатого утра.
— Лида, — негромко позвала Маргарита, входя на кухню. — Нам нужно поговорить.
— О чём? — Лидия не оторвалась от мытья сковороды, которую умудрилась так залить жиром, что теперь скребла её металлической губкой.
— Сегодня тридцатое число. Месяц закончился.
— И что? — Лидия наконец обернулась, капая водой с рук прямо на линолеум.
— Помнишь, мы договаривались? Месяц бесплатно, пока ищете жильё. А дальше либо съезжаете, либо...
— Либо что? — голос Лидии стал резче.
— Либо платите за коммуналку и продукты. Три тысячи с человека.
Лидия расхохоталась — так громко и неприятно, что из спальни донеслось недовольное ворчание.
— Что за глупости, какая аренда? — она размахивала мокрыми руками, разбрызгивая капли. — Мы же родственники! Мы должны жить за твой счёт!
— Должны? — Маргарита почувствовала, как внутри что-то сжалось. — С каких это пор?
В дверях появился Алексей в засаленной майке и трусах, растрёпанный, с красными глазами.
— Что за шум? — пробурчал он, почёсывая живот.
— Твоя сестричка денег хочет, — ядовито сообщила Лидия. — За то, что мы тут живём.
Алексей уставился на Маргариту так, словно она предложила ему продать почку.
— Рита, ты серьёзно? — он сел за стол, демонстративно выдвинул ящик, достал пачку печенья. — Я твой брат. Единственный, между прочим.
— Именно поэтому я и пустила вас на месяц. Бесплатно.
— А теперь выгоняешь на улицу?
— Не выгоняю. Предлагаю честную сделку.
Лидия хмыкнула, вытерла руки о кухонное полотенце — то самое, что Маргарита купила на прошлой неделе, уже испачканное и затёртое.
— Честную сделку, — передразнила она. — Слушай, Рита, а сколько стоит твоя квартира? Миллиона на два потянет?
— При чём здесь...
— А при том, что когда тебя не станет — а нам всем под пятьдесят уже — кому она достанется? Вот пусть Алёшка сейчас и пожиvet как наследник.
Маргарита почувствовала, как руки начинают дрожать. Не от страха — от ярости.
— Выходит, вы уже мою смерть планируете?
— Не планируем, — Алексей жевал печенье, крошки сыпались на стол. — Просто... ну это же справедливо, Рита. Семья есть семья.
За окном завизжали тормоза — соседка тётя Надя возвращалась из магазина. Маргарита подумала о том, как та всегда говорила: «Родственники-дармоеды — хуже чужих врагов».
— Хорошо, — тихо сказала Маргарита. — Тогда до завтра думайте. Завтра либо деньги на стол, либо чемоданы в руки.
— Да ты что, совсем охренела?! — взвился Алексей.
— Я охренела? — голос Маргариты зазвенел. — Это я охренела, когда стираю за вами, готовлю, убираю? Когда ты, Лёша, месяц как безработный, а твоя жена мою косметику таскает?
Лидия покраснела:
— Какую косметику? Я ничего не брала!
— Крем за полторы тысячи не сам испарился из комода.
Повисла тяжёлая тишина. Алексей доедал печенье, Лидия сверлила Маргариту взглядом, а где-то этажом выше включили дрель.
— Ладно, — наконец произнёс Алексей. — Посидим, подумаем. Только ты, Рита, зря так. Родственники должны помогать друг другу.
— Должны, — кивнула Маргарита. — Взаимно.
И вышла из кухни, чувствуя на спине два злых взгляда.
Глава 2. Уют против хаоса
На следующий день Маргарита проснулась в шесть утра — по привычке, выработанной за тридцать лет школьной работы. Натянув халат, тихо прошла по коридору к кухне, стараясь не разбудить «гостей». Хотелось хотя бы полчаса тишины, чашка чая в одиночестве, взгляд в окно на знакомый двор...
Но на кухне её ждал сюрприз. На плите стояла кастрюля с остатками вчерашнего супа — только теперь в ней плавали окурки. Раковина была забита остатками какой-то каши, а на столе красовались жирные пятна и пустая бутылка из-под коньяка.
— Господи... — прошептала Маргарита.
— А, проснулась уже! — из коридора вышла Лидия в коротком халатике, зевая и растрёпанная. — Слушай, а где у тебя тушь? Моя кончилась.
— Тушь? — Маргарита не сразу сообразила. — Какая тушь?
— Ну для ресниц. В твоей косметичке вчера видела хорошую, «Макс Фактор». Мне на работу нужно.
— На работу?
— Ну да, в салон красоты устроилась. Правда, пока на испытательный срок, но всё равно. — Лидия зашла в ванную, не дожидаясь ответа.
Маргарита осторожно заглянула туда следом. Её аккуратно разложенные кремы и лосьоны были разбросаны по полочкам как попало, зубная щётка валялась в раковине, а на полу — лужи воды и следы грязных босых ног.
— Лида, — позвала она.
— Что? — отозвалась та, уже выдавливая из тюбика тональный крем прямо на ладонь.
— Это мой тональник.
— Ну и что? Одну капельку взяла. Жалко что ли?
— Лида, ты спросила бы...
— Слушай, Рита, — Лидия обернулась с размазанным по лицу кремом. — Не надо из мухи слона делать. Мы же теперь вместе живём. Что твоё, то и наше. По-семейному.
Из спальни донеслось громкое сопение и звук включаемого телевизора. Алексей проснулся.
— ЛИДА! — заорал он. — А ЖРАТЬ КОГДА БУДЕТ?
— Щас, милый! — Лидия быстро нанесла тушь, кинула её обратно в косметичку и выскочила из ванной.
Маргарита осталась стоять у зеркала, разглядывая своё отражение — усталое лицо пятидесятишестилетней женщины, которая вдруг поняла, что её дом больше не принадлежит ей.
К десяти утра картина довершилась. Алексей расположился в гостиной, разложив на диване свои джинсы, футболки и носки — сушил после стирки. Телевизор орал на всю квартиру, а сам он завтракал прямо там же, крошки и капли кофе летели на её светлую обивку.
— Лёша, может, за стол пойдём? — робко предложила Маргарита.
— А чего? Тут удобно, — он не отрывался от экрана, где показывали криминальную сводку. — Слушай, а у тебя утюг где? Рубашку разгладить надо.
— В кладовке. Только...
— Только что?
— Ничего. — Маргарита вздохнула.
Вечером, когда Лидия вернулась из салона в приподнятом настроении («Хозяйка сказала — возможно, оставят!»), к Алексею пришли друзья. Трое мужчин лет сорока, в спортивных костюмах, с пакетами пива и воблы.
— Рита, не против? — спросил брат, уже открывая бутылки. — Мы тихонько.
Но «тихонько» не получилось. К одиннадцати вечера компания орала, спорила о футболе, курила на кухне — несмотря на все просьбы Маргариты. Один из друзей, представившийся Колей, умудрился разбить её любимую чашку — ту, что муж подарил на годовщину.
— Ой, извини, — пробурчал он, сгребая осколки. — Купим новую.
— Не нужно, — тихо ответила Маргарита и вышла на балкон.
Соседка тётя Надежда как раз развешивала бельё на верёвке.
— Что, дорогая, невесело? — спросила она, заметив Маргариту.
— Надя... а что бы вы сделали на моём месте?
— На твоём? — старушка усмехнулась. — Да уже давно бы на мороз выставила. Не жалей, Рита. Иначе они тебя раздавят. Родственники-дармоеды — хуже чужих врагов.
В квартире снова раздался взрыв смеха и звон бутылок.
— Но как же... это ведь брат...
— А ты ему кто? — Надежда повесила последнюю наволочку. — Горничная? Банкомат? Или сестра, которая имеет право на уважение?
Маргарита промолчала. В окнах вокруг горел мягкий свет — там люди ужинали в тишине, смотрели фильмы, читали детям книжки перед сном. Обычная, спокойная жизнь, которая когда-то была и у неё.
Когда она вернулась с балкона, «гости» наконец разошлись. Алексей лежал на диване пьяный, Лидия пила чай на кухне, рассматривая маникюрные принадлежности — тоже Маргаритины.
— Слушай, а лак красный у тебя есть? — спросила она, не поднимая глаз.
— Есть, — устало ответила Маргарита.
— Отлично. Завтра воспользуюсь.
И тогда Маргарита поняла — завтра будет решающий день.
Глава 3. Наглые требования
Утром Маргарита проснулась от звука дрели. Алексей что-то сверлил в стенке шкафа в прихожей, а рядом стояла Лидия с рулеткой в руках.
— Что вы делаете? — спросила Маргарита, выходя из своей комнаты.
— Полочку вешаем, — не оборачиваясь, ответил Алексей. — Под обувь. А то где ботинки ставить — непонятно.
— Но это же мой шкаф...
— Рит, не начинай, — махнула рукой Лидия. — Мы аккуратно. Одну полочку добавили — и все дела.
Маргарита посмотрела на дыры в дверце антресолей, на древесную пыль, усыпавшую пол, на довольное лицо невестки и почувствовала, как что-то внутри окончательно переламывается.
— Стоп. Всё стоп, — сказала она громче обычного.
Дрель замолчала. Алексей обернулся с недоумением:
— Что случилось?
— Лёша, Лида. Садитесь. Говорить будем.
— Да мы почти закончили...
— Садитесь, я сказала!
В голосе Маргариты прозвучали нотки, которых родственники ещё не слышали — стальные, непререкаемые. Те самые, что заставляли целые классы старшеклассников затихать на её уроках истории.
Лидия и Алексей переглянулись, но послушались. Устроились за кухонным столом, как нашкодившие дети.
— Вчера мы говорили о деньгах, — начала Маргарита, стараясь держать голос ровно. — О том, что месяц бесплатной жизни закончился.
— Рит...
— Не перебивай. Я думала ночь. И поняла — дело не только в деньгах. Дело в том, что вы считаете эту квартиру своей.
— А разве не так? — Лидия подалась вперёд, в её глазах заблестел знакомый хитрый огонёк. — Слушай, Рита, давай начистоту. Квартира большая — пятьдесят два квадрата. Ты одна, мы вдвоём. Логично же разделить: тебе спальня, нам — зал. По-честному.
Маргарита медленно сняла очки, протерла стёкла салфеткой. Старый учительский прием — дать себе время подумать, а ученикам — понервничать.
— По-честному, — повторила она. — А кто покупал эту квартиру?
— Ну ты...
— А кто тридцать лет выплачивал кредит? Кто делал ремонт? Покупал мебель?
— Рита, но мы же семья! — встрял Алексей. — И потом, ты же одна тут живёшь, скучаешь...
— Я не скучаю. Я живу. Своей жизнью, в своём доме, по своим правилам.
Лидия фыркнула:
— Какие правила? Встала, чай попила, телевизор посмотрела — вот и вся твоя жизнь. А мы дом оживляем!
— Оживляете? — Маргарита встала, подошла к окну. — Друзья до трёх ночи, музыка, курение в доме, мои вещи без спроса...
— Господи, из-за какой-то тушки столько шума! — Лидия тоже вскочила. — Слушай, Рита, не прибедняйся. Пенсия учительская плюс подработка — тысяч тридцать набегает. На одну тебя — куры не клюют. А мы пока на ногах не встали...
— И когда встанете?
— Ну... — Алексей почесал затылок. — Кризис же сейчас. Работу найти трудно...
— За месяц ты даже не пытался искать.
— Пытался! Просто...
— Просто удобно жить за мой счёт, — закончила Маргарита. — Хорошо. Тогда окончательный ультиматум: либо завтра к вечеру приносите шесть тысяч за этот месяц — коммуналка, еда, бытовая химия, — либо собираетесь и уезжаете.
Лидия вскинулась как ужаленная:
— Какие шесть тысяч? Мы что, в гостинице?!
— В гостинице дороже.
— Знаешь что, — Лидия подошла вплотную, её лицо перекосило от злости, — мы никуда не уйдём! Хоть полицию вызывай! Мы Алёшины права знаем — он твой единственный наследник, между прочим!
— Лида! — дёрнул её за руку муж.
— Что «Лида»? Пусть знает! — она тряхнула крашенными волосами. — Мы сюда не на месяц приехали! Мы сюда жить приехали! И никто нас не выгонит — ни она, ни полицейские! У Алексея право на наследство есть!
В кухне повисла мёртвая тишина. Только тикали часы на стене и где-то капала вода из неплотно закрученного крана.
Маргарита медленно повернулась к брату:
— Лёша, это правда? Вы приехали не искать квартиру? Вы приехали выжить меня из моего дома?
Алексей не поднимал глаз:
— Рита... ну не выжить... просто... ну мы же родные...
— Родные, — кивнула Маргарита. — Понятно.
Она вышла из кухни, заперлась в своей комнате и долго сидела на кровати, глядя в стену. А за дверью Лидия шипела на мужа:
— Дурак! Зачем спугнул? Ещё месяц-другой — и она бы сама сдалась!
И тогда Маргарита достала телефон и набрала знакомый номер:
— Игорёк? Это мама. Можешь приехать? Мне нужна помощь...
Глава 4. Сын возвращается
Игорь приехал на следующий день к обеду. Высокий, широкоплечий, в деловом костюме — после развода он с головой ушёл в работу и теперь руководил отделом в строительной фирме. Маргарита встретила его у подъезда, не желая устраивать сцену при «гостях».
— Мам, ты выглядишь неважно, — сказал он, обнимая её. — Что случилось?
— Расскажу дома. Только... приготовься.
Поднимаясь по лестнице, Игорь уже слышал громкую музыку из маминой квартиры. А когда дверь открылась, его встретил запах табака и звук работающего телевизора на полную громкость.
— Мать честная, — пробормотал он.
В прихожей на полу валялись мужские кроссовки, женские туфли на каблуках и пустые пивные бутылки. На стенах — свежие дыры от вчерашнего «ремонта».
— Игорёк приехал! — Маргарита повысила голос, чтобы перекрыть музыку.
Из зала вышел Алексей — небритый, в домашних штанах и майке с пятнами. Увидев племянника, слегка смутился:
— О, Игорь! Как дела, браток?
— Дядь Лёша, — кивнул тот сухо. — Что тут происходит?
— Да живём помаленьку. Временно, пока квартиру не найдём...
— Какую квартиру? — из кухни вышла Лидия с чашкой кофе. На ней был новый свитер — точно такой же, какой Игорь дарил маме на Новый год. — Игорёк, привет! Как жизнь?
— Тётя Лида, — Игорь посмотрел на свитер, потом на мать. — Мам, можно поговорить?
Они заперлись в спальне. Маргарита рассказала всё — от первого дня «временного» проживания до вчерашних угроз Лидии. Игорь слушал молча, только челюсти у него напрягались всё сильнее.
— Мама, почему ты мне сразу не позвонила?
— Думала, сама справлюсь. Он же мой брат...
— Брат, — повторил Игорь и встал с кровати. — Мам, собери документы на квартиру. Все, какие есть.
— Зачем?
— Увидишь.
Через десять минут вся «семья» сидела за кухонным столом. Игорь разложил перед собой документы: свидетельство о собственности на квартиру, справки об оплате коммунальных услуг, чеки о покупке мебели.
— Дядя Лёша, тётя Лида, — начал он спокойным, деловым тоном. — Мама рассказала о ваших... планах.
— О каких планах? — Алексей попытался изобразить недоумение.
— О том, что вы собираетесь жить здесь постоянно. Без оплаты. Мотивируя это родственными связями и правом на наследство.
Лидия поёжилась — в голосе племянника звучала та же сталь, что вчера у Маргариты, только ещё холоднее.
— Игорёк, ты не понимаешь... — начал Алексей.
— Понимаю. Очень хорошо понимаю. — Игорь взял свидетельство о собственности. — Видите эту бумажку? Здесь написано: собственник — Маргарита Викторовна Кузьмина. Не Алексей, не Лидия. Маргарита Викторовна.
— Но закон о наследстве...
— Закон о наследстве вступает в силу после смерти собственника. Мама, слава богу, жива и здорова. И будет жить ещё лет тридцать, не меньше. — Игорь убрал документы в папку. — А пока она жива — это её дом, её правила.
Лидия не выдержала:
— Слушай, Игорь, мы понимаем, что ты маму защищаешь, но...
— Но что?
— Ну мы же не чужие! Алёшка — её родной брат!
— Родной, — кивнул Игорь. — И что дальше?
— Ну... родные должны помогать...
— Должны. — Игорь встал, прошёлся по кухне. — Дядя Лёша, а ты помнишь, когда мама лежала в больнице три года назад? После операции?
Алексей замялся:
— Ну... я тогда в командировке был...
— Два месяца в командировке? — Игорь усмехнулся. — А когда у мамы крыша потекла, и ей нужна была помощь с ремонтом? Кто приехал?
— Игорёк, не надо старое ворошить...
— А когда твоя дочка поступала в институт, и тебе нужны были деньги на репетиторов — кто дал?
Повисла тишина. Лидия нервно крутила в руках чайную ложку.
— Знаете что, — Игорь сел обратно за стол, — давайте я объясню, как будет дальше. У вас есть два варианта. Первый: завтра до шести вечера вы приносите деньги за прожитый месяц — шесть тысяч рублей — и дальше живёте как нормальные квартиранты.
— А второй? — сипло спросил Алексей.
— Второй: завтра до шести вечера вы собираете вещи и уезжаете. Навсегда.
— Ты не имеешь права нам указывать! — взвилась Лидия.
— Имею. Как сын собственницы квартиры. И как юрист, который знает закон лучше вас.
— Какой ещё юрист? — растерялся Алексей.
— А ты не знал? — Игорь улыбнулся, но улыбка была неприятная. — Я второе высшее получил. Заочно. Как раз семейное право изучал. Очень полезная штука.
Маргарита смотрела на сына и не узнавала его. Когда он успел стать таким... взрослым? Таким сильным?
— И что, прогонишь родного дядю? — Лидия попыталась взять на жалость.
— Не прогоню. Предложу честную сделку. Как и мама. — Игорь встал. — Решайте до завтра. А сейчас мне нужно съездить домой за вещами. Я остаюсь тут на несколько дней.
— Зачем? — напряглась Лидия.
— Помочь маме. Посмотреть, как вы себя ведёте в её доме.
После его ухода в квартире воцарилась странная тишина. Алексей сидел за столом, уставившись в пол. Лидия нервно курила на балконе.
А Маргарита впервые за месяц почувствовала, что дышать стало легче.
Глава 5. Последняя ночь
К вечеру Игорь вернулся с дорожной сумкой. Квартира встретила его необычной тишиной — даже телевизор молчал. Алексей сидел на диване, глядя в окно, а Лидия копошилась в ванной.
— Мам, где мой спальник? — спросил Игорь.
— Зачем тебе спальник? Ты в своей комнате будешь спать.
— В моей комнате дядя с тётей живут. Я на кухне устроюсь. Временно.
Алексей дёрнулся:
— Игорёк, да что ты... мы можем потесниться...
— Не нужно. Мне на кухне нормально.
Игорь расстелил спальник рядом с холодильником, поставил рядом телефон на зарядку. Движения у него были чёткие, привычные — видно, не раз ночевал в командировках где попало.
— Сынок, может, всё-таки в комнату? — забеспокоилась Маргарита.
— Мам, здесь хорошо. И слышно, если что.
— Если что? — встрепенулась Лидия, вынырнувшая из ванной.
— Если решите ночью пособирать мамины вещи в сумки. Или ключи поменять.
— Ты что, с ума сошёл?! — возмутилась она.
— Знаете, тётя Лида, за свою работу я повидал разных людей. И родственников тоже. — Игорь спокойно разбирал сумку. — Некоторые способны на многое, когда чувствуют, что теряют лёгкую жизнь.
Лидия побагровела, но промолчала.
Ужинали молча. Алексей ковырял вилкой картошку, Лидия демонстративно не притрагивалась к еде. Только Маргарита с Игорем ели нормально.
— А знаете что, — вдруг сказала Лидия, отодвинув тарелку. — Может, нам и правда пора съезжать. Что мы тут, в самом деле, забыли?
Алексей поднял на неё удивлённые глаза:
— Лида...
— Что «Лида»? — она встала из-за стола. — Видишь же — мы здесь не нужны. Чужие стали.
— Не чужие, — тихо сказала Маргарита. — Просто... все должны жить по средствам.
— По средствам! — фыркнула Лидия. — Легко говорить тому, у кого квартира есть! А у кого нет — тот пусть под мостом живёт?
— Тётя Лида, — встрял Игорь, — а квартиру мама как получила? По наследству от богатых родителей?
— Ну нет...
— Правильно. Работала тридцать лет, кредит выплачивала, ремонт делала. Может, и вам стоит попробовать?
— Нас поздно уже начинать! — взвилась Лидия. — Нам под пятьдесят!
— Маме пятьдесят шесть. И она до сих пор работает.
Лидия хлопнула дверью и ушла в комнату. Алексей неловко поднялся:
— Игорёк... она просто нервничает. Переживает.
— Дядя Лёша, — Игорь посмотрел на него внимательно. — А ты чего хочешь? Честно?
— Я? — Алексей опустился обратно на стул. — Да хрен его знает, Игорёк. Устал я. От всего устал. Работы нормальной нет, денег нет, Лидка вечно недовольная...
— Так найди работу.
— Какую? Мне сорок восемь. Кому я нужен?
— Дядь, — Игорь наклонился к нему, — помнишь, ты меня в детстве на рыбалку возил? Рассказывал, что рыбак должен быть терпеливым, настойчивым?
— Помню.
— Так вот: работу найти — это как рыбу поймать. Можно сидеть и ныть, что клёва нет. А можно искать место получше, приманку менять, время ждать.
Алексей усмехнулся:
— Философ нашёлся.
— Не философ. Реалист. — Игорь встал, начал собирать посуду. — Завтра последний день. Решайте.
Ночью Маргарита не спала. Лежала в кровати и слушала звуки — за стенкой шепчутся Алексей с Лидией, на кухне возится Игорь, где-то скрипят половицы. Родные звуки родного дома, который месяц назад перестал быть домом.
Около часа ночи дверь её комнаты тихо приоткрылась:
— Мам, не спишь? — прошептал Игорь.
— Не сплю.
— Можно войти?
Он сел на край кровати, как в детстве, когда ему снились кошмары.
— Мам, а ты не жалеешь?
— О чём?
— Что так получилось. С дядей Лёшей.
Маргарита долго молчала:
— Жалею. Но не о том, что выгоняю. А о том, что он таким стал. Помнишь, какой он был в молодости? Весёлый, работящий...
— Помню. А что случилось?
— Жизнь случилась. И выбор. — Она погладила сына по руке. — Игорёк, спасибо тебе.
— За что?
— За то, что приехал. За то, что не даёшь мне в обиду.
— Мам, ты моя мать. Единственная. — Он наклонился, поцеловал её в лоб. — Спи. Завтра всё решится.
Но спать не получилось до самого утра. А утром началась последняя битва.
Глава 6. Тишина
Утром Лидия встала раньше всех. Игорь проснулся от звука передвигаемой мебели и осторожно заглянул в комнату. Лидия складывала вещи в сумки — аккуратно, методично, без истерик.
— Тётя Лида, — тихо позвал он.
— А, ты. — Она не подняла головы. — Довольный?
— Честно? Не очень.
— Врёшь.
— Не вру. Мне грустно, что так получилось.
Лидия замерла с футболкой в руках:
— Знаешь что, Игорь? Я тебя не виню. И твою мать не виню, если честно.
— А кого?
— Себя. — Она села на кровать, вдруг постаревшая на глазах. — Думала, прокачу. Думала, она мягкая, добренькая, не выгонит. А получилось... как получилось.
— Тётя Лид, а если бы мама согласилась?
— На что?
— Ну, чтобы вы тут жили постоянно?
Лидия подумала:
— Знаешь... наверное, через полгода мы бы её вообще из дому выжили. До такого дошло бы.
— Зачем?
— А хрен его знает зачем. — Она встала, продолжила собирать вещи. — Люди странные твари. Дай им палец — руку откусят.
Алексей проснулся к девяти. Увидел сумки, растерялся:
— Лидка, ты чего?
— Собираюсь. Хватит уже.
— Но куда мы поедем?
— К моей сестре. Временно. А там видно будет.
— Лидка...
— Лёш, не надо. — Она застегнула сумку. — Всё правильно они делают. Игорёк с Ритой. Мы зажрались.
Алексей сел на диван, потёр лицо руками:
— Блин... а я думал...
— Что думал?
— Думал, останемся. Заживём нормально, по-семейному. — Он посмотрел на жену. — А оказалось — мы просто нахлебники.
— Не нахлебники, — возразила Лидия. — Хуже. Захребетники. Думали, что нам всё должны, а сами ничего не даём взамен.
Около полудня они вынесли сумки в прихожую. Маргарита стояла у окна, Игорь — рядом. Алексей подошёл к сестре:
— Рита... я... извини.
— За что?
— За всё. За то, что так получилось.
Маргарита обняла его — впервые за весь месяц они обнялись по-настоящему, по-братски.
— Лёш, я не злюсь. Просто... у каждого должен быть свой дом.
— Знаю. — Он отстранился. — Буду звонить?
— Звони. Но не сразу. Дай время.
Лидия подошла последней:
— Рита, я... я, наверное, зря твою косметику таскала.
— Бог с ней, с косметикой.
— И свитер верну. Игорьков.
— Не надо. Носи на здоровье.
Они ушли тихо, без хлопанья дверьми и скандалов. Только старый лифт заскрипел, увозя их вниз.
Маргарита и Игорь остались стоять в прихожей. Квартира была необычно тихой — даже часы на кухне слышно было.
— Мам, как ты?
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Знаешь, в первый раз за месяц — хорошо.
— Не жалеешь?
— Нет. А ты останешься на пару дней?
— Останусь. Помогу тебе дом в порядок привести.
Они прошли в гостиную. На диване лежала забытая Лидиина резинка для волос, на столе — недопитая чашка Алексеева кофе. Маргарита собрала эти мелочи, отнесла в мусор.
— Игорёк, — сказала она, возвращаясь, — а открой-ка окно. Проветрим.
Свежий воздух ворвался в комнату, унося запах табака и чужой жизни. Где-то во дворе играли дети, чирикали воробьи на подоконнике, тётя Надя развешивала бельё.
— Мам, — Игорь обнял её за плечи, — теперь всё будет хорошо.
— Да, — кивнула Маргарита, глядя в окно. — Теперь будет тишина.
И впервые за месяц эта тишина показалась ей не пустотой, а покоем. Заслуженным, выстраданным покоем собственного дома.
ЭПИЛОГ
Через полгода Алексей действительно позвонил. Голос у него был другой — усталый, но какой-то более взрослый.
— Рита, это я.
— Привет, Лёш. Как дела?
— Работаю. Грузчиком в магазине. Лидка — в кафе официанткой. Снимаем однушку.
— Это хорошо.
— Рита... а можно к тебе в гости приехать? На час. Просто... поговорить.
Маргарита посмотрела на свою чистую, спокойную квартиру, на цветы в вазе, на книгу, раскрытую на столе.
— Можно, — сказала она. — Только предупреждай заранее.
— Предупрежу. И Рита... спасибо.
— За что?
— За урок. Жёсткий, но правильный.
После разговора Маргарита села в своё любимое кресло у окна. На подоконнике цвёл фиалок, подаренный соседкой тётей Надей. На кухне тикали часы.
Дом снова был домом.
И правда: добро победило, зло было наказано житейским уроком, а справедливость восторжествовала тихо, по-семейному, без лишней патетики — так, как это бывает в настоящей жизни.
Читайте также: