Пролог
Дело было не в громких арестах — они случались и раньше, волнами, которые накатывали и откатывали, оставляя на берегу несколько выброшенных карьер, в то время как океан вороватого благополучия оставался прежним. Нет, все началось с тихого, почти незаметного события в самом сердце системы.
В федеральном казначействе, в подвальном помещении, куда даже уборщицы заглядывали раз в неделю, заработал новый алгоритм с пафосным названием «Харон». Его создали два гениальных айтишника из Перми, которых лет десять назад уволили за то, что они указали на дыры в системе, через которые уплывали миллионы. Их нашел и вернул к работе молодой, никому не известный замминистра финансов с горящими глазами, которому удалось протолкнуть проект под видом апгрейда системы учета бумажных салфеток.
«Харон» был не просто программой. Он был цифровым Цербером, стражем на границе миров — мира официальных отчетов и мира реальных финансовых потоков. Он не искал нарушения. Он просто соединял точки. Тысячи точек. Миллионы. Каждый госзаказ, каждую платежку, каждый транш, отправленный из бюджета, каждую закупку, каждый контракт, каждую декларацию чиновника и его троюродной тети. Он строил гигантскую, дышащую паутину финансовых взаимоотношений, визуализируя ее в 3D-пространстве.
И в один прекрасный день, ровно в 14:32, «Харон» окрасил в ярко-алый цвет всю паутину, связывающую стройку новой детской поликлиники в подмосковном городе Дубне с банковскими счетами на Кипре. Алгоритм показал не просто кражу. Он показал идеальную экосистему воровства. Бюджет — подрядчик (дочка компании-однодневки) — субподрядчик (еще одна однодневка) — офшор. И довольный губернатор, только что подписавший отчет о «блестяще завершенной стройке», чей сын-студент купил в Майами новую яхту. Сумма — 1,7 миллиарда рублей. Детализация — до копейки.
Эти данные легли на стол не в ФСБ, где тоже были свои паутины, а в совершенно новую структуру — Федеральную Службу Финансового Контроля (ФСФК). Ее создали полгода назад под давлением президента, который, наконец, осознал, что страна не просто тонет в воровстве — она в нем задыхается. ФСФК дали невероятные полномочия. Они могли все. Но их главным оружием была не сила, а информация.
Глава ФСФК, человек с лицом бухгалтера и волей титана, Игорь Дмитриевич Волков, понимал: один арест ничего не изменит. Нужно менять систему. И он начал не с ареста.
Он начал с публикации.
На следующий день все федеральные СМИ, все соцсети взорвались одним и тем же контентом. Это была не сухая сводка от силовых структур. Это была интерактивная карта от «Харона». Любой пользователь мог зайти на портал «Прозрачность.рф» и увидеть во всей красе алое дерево коррупции, выращенное на крови недостроенной поликлиники. Можно было кликнуть на любой узел — и тебе показывали ФИО чиновника, название фирмы-прокладки, сумму, номер счета, фотографии «успешно сданного объекта» — здания с дырявой крышей и кривыми стенами.
Это был цифровой стриптиз системы. Стыд и позор в реальном времени.
Народ онемел. Потом закипел. Губернатора в Дубне не арестовали. Его просто уволили. Мгновенно. Указом президента. А потом началось самое интересное. Новый и.о. губернатора, молодой технократ из команды Волкова, приехал в Дубну и выступил перед народом на площади.
«Деньги не пропали, — сказал он, и его слова транслировались на всю страну. — Они лежат на счетах в кипрском банке. Мы уже подали иск. А пока — вот». Он показал на экран. «Это — 1,7 миллиарда рублей. Они виртуально возвращены в бюджет Дубны. На них мы сейчас, онлайн, объявляем аукцион на достройку поликлиники. И на новую школу. И на ремонт пяти километров дороги. Смотрите. Все честно».
И люди увидели. Аукцион в реальном времени. Заявки. Выбор подрядчика. Всё на том же портале. Без теневых схем. Цена упала в три раза. Оказалось, что настоящая стоимость поликлиники — не 1,7, а 600 миллионов рублей.
Это была первая ласточка. Ее назвали «Дубнинским чудом». А потом начался «Шторм».
Часть 1: Шторм
Год спустя Россия была неузнаваема. Это был не кровавый террор с виселицами на площадях. Это была тихая, тотальная, неумолимая революция, которую назвали «Большая Прозрачность».
ФСФК под руководством Волкова работала как хорошо смазанный механизм. «Харон» стал ядром государственного управления. Ни одна копейка не могла выйти из бюджета, не пройдя через его проверку. Система не наказывала. Она предупреждала. Чиновник, пытавшийся провести сомнительную сделку, получал мгновенное уведомление: «Внимание! Операция имеет 94%-ю вероятность быть коррупционной. В случае подтверждения, данные будут опубликованы в открытом доступе. Отменить операцию? [ДА] / [НЕТ]».
Выбор «НЕТ» был равносилен профессиональному и социальному самоубийству.
Волков понимал психологию советского, а затем и российского чиновника. Он боится не тюрьмы. Он боится позора. Боится, что соседи, друзья, родственники увидят его настоящим — не уважаемым человеком, а жадным вором, обокравшим больных детей и стариков. Система «Большой Прозрачности» делала именно это. Она выставляла воров на всеобщее обозрение.
Реальные события, о которых когда-то писали в новостях, получили свое развитие в этой новой реальности.
Судьба «Крымского моста 2.0»
Помните громкое дело о хищениях при строительстве подъездных дорог к Крымскому мосту? Миллиарды рублей ушли в песок, в прямом и переносном смысле. В реальности виновных отправили в колонию. В реальности «Большой Прозрачности» все пошло иначе.
«Харон» выявил не просто украденные суммы. Он выявил целую технологию воровства. Дороги проектировались с заведомо завышенной стоимостью материалов. Асфальт укладывался по устаревшим, дешевым технологиям, хотя в отчетах значились инновационные и дорогие. Разница оседала в карманах чиновников Минтранса и подрядчиков.
Волков поступил радикально. Он не стал сажать всех подряд. Он вызвал к себе главных фигурантов — уже арестованных, ожидающих суда.
«Вам предлагается сделка, — сказал он, глядя на них своими холодными, как у бухгалтера, глазами. — Не с правосудием. Со страной. Вы знаете все схемы. Все лазейки. Всех участников. Вы поможете нам их закрыть. Вы будете работать в исправительном бюро при ФСФК. Ваш опыт будет использован не для воровства, а для его предотвращения. Ваши тюремные сроки будут заменены на исправительные работы. Отказываетесь? Прекрасно. Завтра ваши имена и ваши схемы появятся на главной странице «Прозрачности.рф» на год. Ваши дети будут видеть это каждый день».
Никто не отказался.
Вчерашние воры, под конвоем программистов и юристов, стали строить новые, неуязвимые системы. Они создали «Анти-Харона» — алгоритм, предсказывающий коррупционные схемы еще на стадии проектирования бюджета. Дороги к Крымскому мосту, вернее, их реконструкцию, доверили новому подрядчику, выбранному через открытый аукцион под прицелом миллионов глаз. Стоимость работ упала на 40%. Сроки сократились вдвое. Деньги, сэкономленные на борьбе с коррупцией, направили на строительство двух новых современных школ и онкоцентра в Керчи.
Возрождение «Земли Леопарда»
Дальний Восток. Здесь ворывали всегда и все. Особенно в сфере экологии и природопользования. Громкое дело о хищении средств, выделенных на программу защиты дальневосточного леопарда, потрясло когда-то всю страну. Чиновники Минприроды и их подельники осваивали бюджеты на охрану животных, которые... не существовали. Они покупали корма для виртуальных тигров, строили посты для воображаемых егерей и отчитывались о росте популяции несуществующих леопардов.
«Харон» вскрыл и это. Но вместо того чтобы просто посадить виновных, Волков применил другую тактику — тактику искупления.
Всех причастных к «делу о призрачных леопардах» в принудительном порядке отправили в национальный парк «Земля Леопарда». Не в тюрьму. В тайгу. Бывший замминистра, ворочавший миллионами, теперь вручную, под присмотром настоящих егерей, строил кордоны. Бывший директор фонда-прокладки считал следы реальных леопардов на снегу и учился отличать их от следов тигра. Их зарплатой была еда и крыша над головой. Их работа транслировалась в прямом эфире на портале «Прозрачность.рф» в разделе «Искупление».
Это было страшнее любой тюрьмы. Городские чинуши, привыкшие к кабинетам и ресторанам, месяцами жили в условиях суровой природы. Но что-то в них менялось. Один из них, бывший глава департамента, написал открытое письмо: «Я украл у леопардов. Теперь я смотрю в глаза настоящему зверю. И мне стыдно. Эта грязь не отмоется никогда».
Популяция настоящих леопардов, на которых, наконец-то, пошли реальные, а не украденные деньги, впервые за много лет показала устойчивый рост.
Часть 2: Рассвет
К концу второго года «Большой Прозрачности» экономические последствия стали ощущать все.
Налоговое чудо.
Когда крупный бизнес увидел, что государство действительно перестало быть «крышей» для одних и вымогателем для других, когда чиновник больше не мог прийти и сказать «дай откат, иначе замучаю проверками», произошло невероятное. Налоговая дисциплина возросла до уровня Скандинавских стран. Бизнесмены массово стали выводить капиталы из офшоров обратно в Россию. Зачем рисковать, если можно работать честно и спокойно?
Бюджет РФ на следующий год, впервые в современной истории, был профицитным на 15%. Деньги, которые раньше оседали в карманах клептократов, потекли в экономику. И потекли рекой.
Социальный взрыв (положительный).
Пенсии и зарплаты бюджетников были увеличены в два раза. Не за счет печатного станка, а за счет тех самых возвращенных и сэкономленных средств. Учитель в глухой сибирской деревне, получавший 15 тысяч рублей, стал получать 30. Для него это было чудом, сравнимым с полетом в космос.
Но самое главное — начался бум инфраструктуры.
Дороги.
Помните скандалы вокруг Росавтодора и «дочек» «Автодора», которые годами «осваивали» триллионы рублей, а дороги оставались убитыми? В эпоху «Большой Прозрачности» Росавтодор был расформирован. Вместо него создали «Национальную дорожную корпорацию», всю финансовую деятельность которой в реальном времени мог отследить любой школьник. Аукционы на строительство километра дороги стали проводиться открыто. Цена упала в среднем в 2,5 раза.
По всей стране, от Калининграда до Владивостока, началась невиданная стройка. Строили не «по отчетам», а на самом деле. Водители-дальнобойщики, привыкшие трястись по ямам, первыми заметили перемены. Они стали снимать видео для ютуба: «Выезжаю на новую трассу М-12. Вчера здесь был разбитый асфальт, сегодня — гладкое полотно. Это магия?»
Это была не магия. Это были те самые миллиарды, которые раньше проходили через сито вороватых чиновников. Теперь они превращались в бетон, асфальт и стальные мосты.
Медицина и Образование.
Деньги, украденные когда-то при строительстве перинатального центра в Воронеже (реальное дело), были изъяты и возвращены. Центр достроили за год. Он был оснащен оборудованием последнего поколения. Смертность новорожденных в регионе упала на 30% за полгода.
История с недостроенной школой в Пермском крае, куда когда-то слили 500 миллионов, получила хеппи-энд. Школу не просто достроили. Построили самую современную в России «Школу будущего» с цифровыми лабораториями, бассейном и обсерваторией. И на ее фасаде повесили табличку: «Построена на средства, возвращенные в бюджет в результате работы системы «Большая Прозрачность». Помни, что честность — основа будущего».
Дети, которые пошли в эту школу, были другим поколением. Они росли в мире, где воровать — стыдно и невозможно. Для них прозрачность была нормой.
Армия.
Самые закрытые и самые болезненные темы — хищения в армии и в оборонно-промышленном комплексе — тоже не избежали «Шторма». «Харон» добрался и туда. Дело о гигантских хищениях в «Оборонсервисе» (реальное дело) стало переломным. Волков лично приехал в Министерство обороны и показал генералитету карту «Харона». Она светилась, как новогодняя елка. Алыми гирляндами были обвиты закупки формы, еды, ремонт казарм, строительство жилья для военных, разработка новых вооружений.
«Вы либо начинаете чистить свои ряды сами, под нашим контролем, — сказал Волков, — либо я вываливаю это все в сеть. И тогда народ спросит: а на что мы содержим армию, которая ворует у своих же солдат?»
Это был шантаж. Но шантаж во имя спасения. В армии начались чистки, сравнимые по масштабам только с послевоенными. Но их результат был ошеломляющим. Деньги, выделяемые на оборону, наконец-то, стали доходить до адресата. Солдаты стали получать нормальное питание, современную экипировку, жить в человеческих условиях. Боеготовность выросла в разы. Контрактная служба стала престижной и хорошо оплачиваемой. Патриотизм перестал быть пустым лозунгом, он подкреплялся делом и уважением к тем, кто служит.
Часть 3: Новая Россия
Прошло пять лет.
Россия, которую когда-то называли «верхушкой айсберга воровства», стала мировым лидером по уровню цифровизации государственного управления и борьбы с коррупцией. В Москву приезжали делегации из Европы, Азии и даже США, чтобы перенять опыт «Харона» и «Большой Прозрачности».
Жизнь изменилась на фундаментальном уровне.
- Доверие. Люди перестали бояться и ненавидеть государство. Они видели, что оно работает на них. Платишь налоги — видишь, как в твоем городе строят новую поликлинику. Выполняешь законы — живешь спокойно. Доверие к власти выросло до 85%.
- Экономика. За счет честной конкуренции и притока капитала начался бум среднего и малого бизнеса. Россия стала одним из мировых центров IT, биотехнологий, «зеленой» энергетики. Курс рубля стал стабильным и сильным. Инфляция упала до 2-3%.
- Социальная сфера. Исчезло понятие «бюджетник-нищеброд». Учителя, врачи, ученые стали элитой общества, потому что государство, наконец, смогло себе позволить платить им достойные зарплаты. Утечка мозгов прекратилась и сменилась их репатриацией.
- Культура. Исчезла пошлая культура «новых русских», построенная на демонстративном потреблении и пренебрежении к другим. В моду вошли интеллект, образование, профессионализм, скромность и честность.
Конечно, рай на земле не наступил. Оставались обычные преступления, человеческие пороки, ошибки управления. Но исчезла системная, тотальная коррупция, которая разъедала страну изнутри, как раковая опухоль.
Игорь Дмитриевич Волков, главный архитектор «Большой Прозрачности», стоял у окна своего кабинета, который ничем не отличался от кабинета рядового чиновника, и смотрел на ночную Москву. Город сиял огнями, но это было не кричащее, жирующее сияние золотых унитазов, а ровное, спокойное, уверенное свечение города, в котором живут и работают честные люди.
К нему зашел его заместитель, тот самый айтишник из Перми, который когда-то придумал «Харона».
«Игорь Дмитриевич, пришло письмо. Из той самой школы в Пермском крае. От первоклашек. Они спрашивают, правда ли, что раньше чиновники воровали деньги, и дети учились в развалюхах?»
Волков улыбнулся. Это была редкая, почти незаметная улыбка.
«Что ответим?»
«Ответьте правду, — сказал Волков. — Всегда отвечайте только правду. Скажите, что да, так и было. Но это в прошлом. И их задача — никогда не допустить, чтобы это прошлое вернулось».
Он снова посмотрел на город. На дороги, по которым неслись машины по ровному асфальту. На огни новых школ и больниц. На спутник, висящий в ночном небе — часть новой, честной космической программы.
Они не рубили руки и не вешали на площадях. Они просто включили свет. И в этом свете вся грязь, все тараканы и все воры оказались неспособны выжить. Они победили не силой страха, а силой правды. И это оказалось куда страшнее и эффективнее любой гильотины.
Этот рассказ — лишь начало большой истории. Он показывает, что для изменения жизни к лучшему не обязательно прибегать к жестокости. Порой достаточно непоколебимой принципиальности, верховенства закона и тотальной прозрачности, которые сами по себе становятся самым суровым и самым справедливым наказанием для виновных и самым большим благом для честных граждан.