5 млн насильно угнанных в Германию. По сути, население целого города! Скажем, в 2010 году население Петербурга - 4 млн 899 тысяч, а в 2015 – 5 млн 226 тысяч. Целый мегаполис!
Остарбайтеров немцы стали отбирать в самом начале войны на оккупированных территориях РСФСР, БССР, УССР.
Отправив лучших своих мужей реализовывать амбиции руководства вермахта на фронте, Германия «оголила» свои предприятия и добывающие отрасли. Экономика страны оказалась под угрозой. Срочно нужно было искать крепкую, выносливую, по возможности, дешевую рабочую силу.
К чему далеко ходить, если для этих целей можно использовать людей «низшего сорта» с хорошими физическими данными на тех территориях, что уже были под пятой Третьего Рейха?!
Начиная с 1941 в Германию непрерывно шли эшелоны с нашими соотечественниками. «Насильно угнанных» стали возвращать на Родину сразу после Ялтинской конференции.
Однако, как выяснилось, из 5 млн (цифра весьма приблизительная – на момент вывоза в Германию никто никаких документов не вёл, и количество остарбайтеров нигде не фиксировалось) вернулось порядка 4 млн. Не досчитались 1 млн.
Допустим, треть угнанных не дожила до репатриации. Но практически сразу по окончании войны русские общины стали появляться в разных точках – в Европе, США, Канаде, Австралии.
Как видим, далеко не все захотели вернуться в родные пенаты. Кого-то боялся – доверия к советским спецслужбам, способным, не разбираясь, навесить ярлык «предатель» или «пособник фашистов», не осталось.
Кому-то посчастливилось обрести более комфортные условия на чужбине, и желания возвращаться в нищету и голод советской действительности у таких «узников» не было.
Даже с учётом умерших в германских лагерях (как уже было сказано, точные цифры мы вряд ли когда-нибудь узнаем) или числившихся пропавшими без вести «невозвращенцев» было достаточно. Правда, сей факт длительное время предпочитали скрывать (невозможно было представить, что кто-то не захотел бы вернуться в лучшую страну мира).
Да и настроения в эшелонах, следовавших в Германию, были полярными: кто-то уезжал со слезами на глазах (отказ добровольно отправиться на работы был чреват расстрелом всей семьи), кто-то с улыбкой на устах говорил: «Конец голоду! Едем в Германию».
По прибытию эйфория у многих проходила - распределение на работы было сродни русской рулетке. Кого-то оправляли на производство («ковать» оружие и технику во имя победы Третьего Рейха), кого-то в лагеря, откуда исход был маловероятен – слишком тяжелые условия труда, полнейшая антисанитария и голод (похлеще чем в Союзе).
Были и своеобразные рынки «рабов», куда свозились молодые остарбайтеры (как правило, до 16 лет). Здесь «покупатель» мог выбрать себе «товар», соответствующий его требованиям и нуждам.
Больше всего везло тем, кто попадал на работу к немецким фермерам. Хозяева по большей части относились к своим работникам лояльно. Они всегда были сыты, добротно, хоть и просто, одеты. В отличие от своих «коллег по несчастью», они могли с хозяевами посещать общественные места и службы в церкви.
Тем же, кто работал на производствах, строительстве и добыче ископаемых, вход в такие места (как и поездки на транспорте) был строго воспрещён. Эта категория остарбайтеров носила спецодежду со специальной нашивкой «OST» (белые буквы на синем фоне) и была ограничена буквально во всём.
Угонялись в качестве дешёвой рабсилы и поляки. Однако их статус был более привилегированным. Их никогда не называли словом «остарбайтер», для польских угнанных было особое определение – «гражданский работник».
При всех минусах жизни в чужой стране нежелающих возвращаться в СССР было немало.