По-моему, часть присутствующих, как и я, зависла на какое-то время, в попытке осознать услышанное в ходе короткого доклада, ибо поверить в него было просто невозможно, настолько мы привыкли к тому, что Врата, они где-то там и добраться до них у нас нет никакой возможности.
- Врата открылись? – наконец, выдавил я и огляделся. – Вы сейчас серьёзно?
Начальник Разведывательного управления Устюгов задумчиво посмотрел на меня. С ним мне общаться не приходилось, что и не удивительно, слишком уж разные у нас сферы деятельности. При этом вопреки ожиданиям, он производил довольно приятное впечатление человека, с которым можно общаться без лишних церемоний, чего не ожидаешь от того, кто занимает подобную должность.
- Да, в народе объект известен как Врата, – ответил он вместо докладчика. – И да, они открылись. Правда, согласно полученной информации активность была эпизодической. Больше сведений об активности не поступало, но…
- Что «но»? – напряженно спросил я, ощутив, как язык отказывается двигаться в пересохшем рту. Во мне смешались сразу несколько чувств, которые устроили между собой настоящую драку в попытке одержать верх. Похоже, любопытство победило. Я ждал ответа.
- …как нам удалось достоверно установить, через врата прибытия прошел объект, - закончил Устюгов.
Видимо у меня уж очень изменилось выражение лица – к сожалению, я не мог его оценить, глядя на себя со стороны, должно быть, оно здорово вытянулось, челюсть отпала, а глаза округлились – раз он тут же решил продолжить.
- Нет, это не «Аврора», - сбил он мои завышенные ожидания, вернув меня на землю.
Да, наверное, так даже лучше. Если бы это была «Аврора», даже не знаю, что бы со мной произошло. Появление «Авроры» после стольких лет было бы за гранью моего понимания. Представляю, что происходило бы на улицах городов. И хорошо, если бы это была обычная эйфория от воссоединения с бывшей метрополией и другими мирами Ойкумены.
Но нет, как сказал Устюгов, это была не «Аврора». Событие лишилось всего лишь какой-то сотой доли своей эпичности. Но, тем не менее, продолжало таковым оставаться.
- Это грузовое судно «Адрианополь», - сообщил глава разведки, в то время как на экране появилось изображение корабля состоящего из множества отсеков, - проходящее в реестре кораблей под индексом SC-20.02.93. По крайней мере, так гласят сохранившиеся в Старом порту записи, которые были скопированы нами еще несколько лет назад. - И хорошо, что мы это сделали тогда. Потому что, если бы мы обратились к этим базам сейчас, мы бы вызвали очевидные подозрения в том, что нам стало известно об активации Врат.
Я оглядел присутствующих, уточнил:
- А мы, конечно, не хотим, чтобы кто-то об этом узнал? – мой голос невольно приобрёл заговорщический тон.
- Само собой, - непринуждённо ответил Устюгов, кивнув мне.
- Но вы же понимаете, что активация Врат – событие мирового масштаба! – Продолжил я уже с некоторым с напором. Я даже не заметил, как вступил в дискуссию с чинами, до которых мне было как до Луны. – А мы, как я понял, собираемся его скрыть от населения, так? Я всё правильно понимаю?
- Да, Кирилл Евгеньевич, вы всё правильно понимаете, - включился в разговор адмирал Астахов. – Мы, конечно же, могли бы собрать пресс-конференцию и обнародовать данные сведения, но есть некоторая проблема.
- Какая? – вырвалось у меня.
Астахов подался вперед.
- Дело в том, что проход через врата был осуществлен 35 дней назад. И, как вы можете судить по средствам массовой информации, данное событие в них никак не освещалось. Ни в одном издании, ни на одном телеканале оно не нашло отражения.
- Вы хотите сказать, что мы не первые, кто узнал об этом, - констатировал я, - были те, кто узнал раньше, но решил скрыть данный факт.
Адмирал кивнул:
- Совершенно верно. Мы узнали это по своим каналам. Вы, должно быть, не в курсе, что работа врат сопровождается значительным выделением энергии в виде яркой вспышки света, которую, в принципе можно было бы наблюдать в не самый сильный оптический телескоп.
- Что-то читал об этом еще в школе, – ответил я, пытаясь унять табун мыслей в голове. – Но сейчас-то врата находятся за Гиперионом, - вспомнил я наш разговор с Ариной, - вспышку с Авроры было бы невозможно заметить.
На этот раз к разговору подключился человек в форме воздушно-космических сил и с погонами полковника, на планке над левым карманов можно было прочитать «Симонов В.А.»:
- Дело в том, что помимо световой вспышки имеет место радиосигнал сродни тем, что можно получить из глубин вселенной. Вот его-то и перехватили спутники Мериленда. Но, как вы сами уже поняли, по неизвестным нам причинам в Мериленде решили скрыть эту информацию не только от мировой общественности, но и всех компетентных органов остальных директорий.
Из слов Симонова стало понятно, что Колониальная ассамблея также находится в полном неведении, иначе уже давно бы направила во все директории соответствующие запросы и объявила бы о экстренном созыве заседания совета безопасности, а то и всей ассамблеи разом. Помимо прочего, рутенийская разведка отметила внеплановую активность на космодроме Харпер. Наши, так сказать, партнеры однозначно затевали подготовку к пуску космического аппарата. И по всему получалось, что запускать они хотели далеко не очередной околоземный спутник (да, мы как бы так и говорим – «околоземный», Аврора это всего лишь название нашей планеты, но все термины пришли к нам из прошлого, и являются вполне себе устоявшимися и смысла заменять их неологизмами типа «околоаврорная орбита» мы не видели), а вполне себе пилотируемый корабль.
Сказать, что я чувствовал себя малость оглушённым от обсуждаемой информации и от того, что всё это по какой-то неведомой причине происходит при моём непосредственном участии, - ничего не сказать. Моя голова только и делала, что поворачивалась от одного говорившего к другому, чтобы не пропустить ни единого слова. Ну, по всему выходило, что время дойдёт и до меня, вот только мне от этого становилось, честно скажу, как-то не по себе.
Не то чтобы пилотируемые полеты были редкостью, на орбите находилась одна действующая международная станция, формально находящаяся в ведении Колониальной ассамблеи, но, как я знал из новостей, экипаж был полностью укомплектован, и замена его должна была произойти по плану и уж точно не завтра и не послезавтра. Было еще некоторое количество орбитальных станций, оставшихся еще со времен колонизации, но они были законсервированы и необитаемы. Все что с ними делали, это поддерживали на орбите, хотя в обществе и высоких кругах уже не раз поднимался вопрос о целесообразности их сохранения, и предлагалось их либо затопить в океане, либо использовать остатки топлива, чтобы снять их с орбиты и отправить в сторону светила.
Нет, они не были устаревшими, все-таки даже спустя десятилетия, технологии наших предков считались достаточно развитыми, а возможности их воспроизведения были ограничены, но содержание требовало денег, а экономика директорий тянула их с надрывом сил. По крайней мере так говорили в вечерних ток-шоу.
Тем не менее, эксперты от космоса и не только каждый раз отговаривали политиков от совершения подобного шага. Вопрос даже не доходил до рассмотрения на заседании Колониальной ассамблеи. Аргумент был, на самом деле достаточно прост: если мы сейчас их уничтожим, то сможем ли мы потом воссоздать что-то подобное. Да, нам, как я уже говорил, очень повезло. Мы не скатились в феодализм после разрыва с метрополией, но и без потерь не обошлось. Станции могут болтаться на орбите десятилетиями, вполне себе сохраняя рабочую готовность, но уничтожив их мы потратим огромное количество времени и ресурсов, чтобы просто достичь технологического уровня наших предков.
Будем откровенны, некоторые политики, заявляя о необходимости их затопления, элементарно пытались набрать себе политические очки. Логика рассуждений была проста как пять копеек: зачем нам содержать что-то болтающее в небе, когда эти деньги можно потратить здесь на земле на строительство школ, больниц и т.п. Некоторые маргиналы и вовсе предлагали раздать сэкономленное гражданам. Уж на что я был далёк от космических дел, но иначе как, придурками я их не называл, уж извините.
Однако возникал вопрос: если на действующей станции экипаж укомплектован, то куда в таком случае собираются лететь наши, так сказать, партнеры из Мериленда? И зачем? Хотя на последний вопрос у меня уже возникло сразу несколько версий. Тем не менее, вопрос был озвучен не мной.
Адмирал Астахов приподнял руку, обращая на себя внимание.
- Что наши, так сказать, партнеры из Мериленда хотят найти на «Адрианополе»? – спросил он, буквально повторив мои мысли вслух, я даже приподнял брови от такого совпадения.
Ответил ему человек, занимавший кресло рядом с Симоновым. Я его раньше не видел и не знал его имени, видимо ему, как и мне, не делали специальный пропуск, а провели в здание в сопровождение оперативников. Больше всего он походил на ученого. Почему-то именно такое впечатление он на меня произвел. Не было в нем той уверенности и умения себя держать, присущего военным или сотрудникам разведки.
- Технологии, - произнес он.
- Что? – переспросил его Астахов, не расслышав ответа.
- Я говорю технологии, господин адмирал, - повторил ученый.
- А вы?..
- Это сотрудник Государственного Института естественных наук, профессор Карпов Анатолий Рудольфович, - вмешался Симонов
- Продолжайте, профессор - обратился к нему Астахов.
Профессор Карпов, мужчина лет сорока пяти или около того встал из-за стола и, поправив очки, продолжил:
- Нашим, как вы выразились, партнерам из Мериленда нужны технологии. Я думаю, это наиболее вероятная цель, объясняющая их настойчивое желание оказаться на корабле первыми, и нежелание сообщить о данном событии широкой общественности.
Наверное, никто не станет отрицать того факта, что наши предки, - продолжал он, - располагали технологиями гораздо более продвинутыми, чем мы имеем на текущий момент. Они, на секундочку, могли перемещаться между звездами, что уж говорить о других достижениях, о которых нам пока ничего не известно. Для восстановления этих технологий нам элементарно не хватает ни оборудования, ни компетенций.
Профессор на мгновение задумался, глядя на изображение Станции перехода и «Адрианополя», сменявшие друг друга на экране.
- Иногда мне кажется, что… - произнёс он вполголоса, но мысль свою не закончил и тут же вернулся к текущей ситуации. - Да, Аврора к моменту прекращения сообщения с Землей имела достаточную базу, чтобы резко не деградировать в плане общественного устройства. А такие случаи истории освоения космоса известны, если верить сохранившимся записям. Даже не смотря на пандемию, имевшую место 70 лет назад, когда жители Авроры потеряли каждого десятого, а многие стали инвалидами, потеряв зрение, или возможность передвигаться самостоятельно.
На словах о деградации общества я вновь вспомнил свою беседу с женой.
Профессор, похоже, оседлал свою любимую тему и, рассуждая, ходил вдоль стола взад-вперёд.
- Корабль, пусть даже и из прошлого, отстоящего от нас на 120 лет, может оказаться кладезем научных и технических знаний, способных дать неоценимое конкурентное преимущество тому, кто первым окажется на месте событий.
Он на мгновение задумался, замерев на месте, и тут же продолжил:
- Это если предположить, что корабль соответствует уровню технологического развития, которое Земля имела 120 лет назад. А если он усовершенствован? Если за это время Земля огромный шаг вперед? Только представьте! Ведь нам не известно, почему метрополия прекратила сообщение с нами. Может статься, что Земля продолжала развиваться и развивать другие колонии, а нас решили изолировать по каким-либо неизвестным нам причинам.
- Данных о том, что нас изолировали специально, нет, - заметил другой человек в костюме.
- Соглашусь, - вздохнул профессор, - это всего лишь одна из гипотез. Повторюсь: мы этого не знаем. Кроме того, необходимо понять, почему врата вообще вдруг включились. Я даже не знаю, что в данном случае имеет больший приоритет: «Адрианополь» или станция перехода? Как по мне, оба объекта в этом плане равноценны.
И тут я решил встрять в поток мысли профессора.
- Корабль на связь не выходил, я правильно понял?
- Не выходил, - покачал головой Астахов. – Не было никаких сигналов, даже маяки отключены.
- Значит…, - было продолжил я, но профессор меня перебил.
- Значит, что тот, кто первым окажется на «Адрианополе», может узнать причины, по которым оборвалось сообщение с Землей и другими колониями. И это может дать значительное преимущество одной директории перед другими.
- Вы так говорите, будто мы готовимся к войне, - сказал я, оглядывая присутствующих.
И тут мне даже стало как-то не по себе, ибо никто и бровью не повел при словах о возможном конфликте между директориями. Неужели все так плохо. Мне казалось, что причин для какого-то глобального конфликта на Авроре не должно быть еще минимум лет сто. А оно вон как! Ну, я, конечно, всего не знаю, но все-таки.
- Или мы готовимся к войне? – спросил я в пространство. – Нас всего-то миллионов сто на всю планету, огромные пространства не освоены, какой смысл директориям воевать друг с другом?
Тут уже в разговор вступил мой коллега начальник Управления оперативного контроля Министерства финансов Директории Свечников Сергей Викторович, и, судя по тому, что я услышал, он имел отношение не только к оперативному финансовому контролю. Походу он был не только моим коллегой. Свечников посмотрел на меня своими слегка раскосыми глазами. На Земле бы, наверное, его внешность назвали восточной, или, скорее, татарской, если я правильно помню название из книг. В условиях же Авроры, где значительная часть колонистов азиатского происхождения осела в южной части планеты по отношению к нам, выражение «восточная внешность» приобретала иное географическое определение. Впрочем, расовые различия никто не отменял, поэтому в сводках полиции можно было услышать о преступниках европеоидной, азиатской и т.д. внешности.
- В реальности, Кирилл, - он обратился ко мне, - внешнеполитическая обстановка, не смотря на кажущееся внешнее спокойствие, складывается негативным образом и, если честно, улучшения не предвидится. К сожалению, коллеги из внешнеполитического ведомства не смогли сегодня присутствовать на нашем совещании по объективным причинам, но я могу пояснить за них.
Он поставил локти на стол, скрестив пальцы рук.
- Последние лет десять Мериленд прилагает серьезные усилия по дискредитации Колониальной Ассамблеи. И те предложения по сокращению ее полномочий, и передачи значительной их части директориям, которые периодически мы можем слышать в средствах массовой информации, это лишь верхушка айсберга. Они, по сути, давно уже саботируют её работу, вставляя палки в колёса, занимаясь искусственной волокитой, а то и открыто выступая против её решений.
Что-то я давно, видать, не смотрел телевизор, выпал так сказать из текущей ситуации. Нет, я не был наивен и не испытывал в отношении руководства Мериленда никаких иллюзий. Оно никогда не отличалось альтруизмом или благородством. Да и люди там специфические. Вроде как взять одного мерилендца и одного рутенийца, так вроде особой разницы не найдёшь: и внешность плюс-минус одинаковая, и голова занята примерно одним и тем же – решением прозаических жизненных задач. А взять тысячу нас и тысячу их – совсем другой коленкор вырисовывается. Сразу видна разница в подходах.
К тому же не секрет, что между директориями после Разрыва происходили определенные «тёрки», но чтобы дело шло к полномасштабному военному конфликту, мне, если честно, верить не хотелось.
- И, к сожалению, то, что население Авроры по последним данным только-только перевалило за сто миллионов, вовсе не препятствует развитию военного сценария. Перенаселение, которое нам, как ты правильно отметил, лишь один из факторов военного противостояния. Если вкратце, то Мериленд крайне недоволен тем положением, которое он занимает после Разрыва, в частности ему очень не нравится, что на его территории нет запасов полезных ископаемых, особенно редкоземельных металлов, в том количестве, в каком его правительство и компании, которые стоят за ним, хотели бы их видеть. А право на освоение новых территорий предоставляет только Совет безопасности Колониальной Ассамблеи с одобрения Генерального собрания. И большинство директорий тщательно за соблюдением этого порядка.
К тому же Мериленд уже лет двадцать не оставляет попытки пересмотреть сложившуюся финансовую систему. Очевидно, - Свечников саркастично улыбнулся, - что единственно правильным пересмотром будет тот, который устроит Мериленд, то есть, если новая система взаимоотношений в сфере финансов будет выгодна ему.
Я задумался. Значит, ресурсы. Ресурсы и возможность ими управлять. Любая война – борьба за ресурсы. А начать её – всегда найдётся повод или предлог.
Во время второй половины своей срочной военной службы мне пришлось участвовать в ликвидации пиратов, которые обосновались на Экваториальном архипелаге, используя многочисленные фьорды и естественные укрытия для своих баз. На тот момент эти ребята довели своей наглостью мировую общественность на столько, что дальше терпеть их бесчинства было просто не возможно.
Пиратская республика, как они сами ее называли, только и жила тем, что получала выкупы (догадайтесь, в чьих банках находились счета с награбленным) за захваченные суда и заложников, которые решили пройти именно этим маршрутом. А маршрут с севера на юг мимо Экваториального архипелага был самым коротким, да и шторма вне сезона случались крайне редко, что делало этот путь наиболее привлекательным. Переться через северный морской путь тоже было можно, но, он был чрезвычайно длинный, там отсутствовала элементарная инфраструктура, если не считать редкие поселения колонистов, которые не относили себя ни к одной директории, и ледоколов, способных пробить лед, чтобы увеличить период навигации, тоже было не то чтобы недостаточно, их не было вообще. Да и сейчас в Североморске, в самой северной части Директории, отделенной от основной территории огромными пространствами неосвоенных, неисследованных и по сути ничейных территорий, в порту стоял только один ледокол «Упорный», который использовали больше в научно-исследовательских, чем в коммерческих целях. У других директорий на крайнем севере не было ни одного поселения.
Просто если в чем-то нет необходимости, то зачем в это что-то вкладывать огромные средства и деньги? Вокруг нас огромные территории, требующие ежедневного освоения, и находящиеся в гораздо более приемлемых климатических условиях. Зачем добывать нефть за полярным кругом, если ее можно качать в паре сотен километров от столицы государства? Конечно, когда-нибудь очередь дойдет и до труднодоступных мест нашей планеты, но сейчас в этом не было абсолютно никакой необходимости. Наш мир представлял собой огромную целину, огромное непаханое поле, где и так хватало работы.
Но директории были скованны договором, который чётко определял границы первых, а дальнейшее их расширение, как сказано выше, было возможно только с разрешения Колониальной Ассамблеи. И не сказать, чтобы она как-то сильно выступала с запретами и ограничениями, но и безоговорочно все запросы на границы, конечно, не одобрялись.
Вообще, на заре освоения директории, пока на планете ещё существовало представительство метрополии, вполне свободно выбирали места для поселений, и разведка полезных ископаемых велась довольно интенсивно. Кто ж виноват, что Мериленд, который тогда ещё и названия такого не имел, допустил ошибку? Да и не то, чтобы они ошиблись, просто аппетит приходит во время еды, а дать по загребущим рукам, которые неофициально и так уже дотянулись до всего, до чего смогли, было особо некому. Не имела Колониальная ассамблея своей армии. Хотя бы по причине вето Мериленда.
Следует уточнить, что попытки поделить все и сразу и расчертить планету госграницами периодически возникали в головах, как наших политиков, так и иностранных, однако пока что Колониальной ассамблеи в лице ее Генерального совета удавалось пресекать эти попытки, присвоив всем неосвоенным территориям статус нейтральных. Все вопросы освоения, работы и добычи на нейтральных территориях и акваториях, которые составляют более семидесяти процентов всей поверхности Авроры, должны проходить обсуждение в Колониальной ассамблее и утверждаться голосованием Генерального совета, при том, что каждый из представителей последнего имел право вето.
Поэтому за последние несколько десятилетий были лишь несколько случаев, когда та или иная территория переходила под полную юрисдикцию одной из директорий.
Что же, похоже, что в мире затевалось что-то грандиозное. И появление «Адрианополя» запустило некую череду событий, в которую меня втягивают помимо моей воли.
Еще вчера у меня была вполне себе не пыльная, пускай и не без адреналина, работа, которой я был доволен. Жизнь в целом текла размеренно и никаких особых приключений не предвещала. Мне казалось, что свое с автоматом по лесам и степям я отбегал, мальчиком на побегушках тоже отработал достаточно. Можно сказать, что я планомерно шел к тому положению, которое сейчас занимаю. Мне на жизнь хватает, причем на жизнь, которую многие другие охарактеризовали жизнь в достатке.
В общем, я собрался с духом и задал вопрос, который меня мучал последний час:
- Так, это все понятно, - сказал я, - только какова моя роль во всем этом? Чем я, так сказать, заслужил столь высокое доверие?
Мне, конечно, льстило, что меня посветили, не побоюсь этих слов, в тайну века, однако сфера моей текущей деятельности лежала несколько в стороне от вопросов национальной безопасности и уж, тем более, области космических исследований.
Устюгов посмотрел на меня.
- Кирилл Евгеньевич, пока воспринимайте все это именно как проявление высокого доверия. И доверие заключается в том, что вы должны будете встретиться с нашим агентом в директории Ассамблеи с целью получения ценной информации и дальнейшей передачи ее нам.
Забыл сказать, что у Колониальной ассамблеи была собственная директория. Иными словами это было государство, располагающееся на одном из больших островов в океане.
Услышав ответ, я даже приподнял от удивления брови. Не ожидал такого поворота. До этого момента я сидел на совещании с чувством, что меня пригласили сюда по ошибке, но оказывается, что никакой ошибки-то и не было. Все кому надо, знали о моей роли в предстоящих событиях.
- Мы, конечно, могли бы использовать вас в темную, но, как нам доложило ваше непосредственное начальство, вы не тот человек, который быстро не понял бы, что к чему. И что на вас можно положиться в решении вопросов государственной важности.
Я перевёл взгляд на Свечникова, тот лишь кивнул мне, мол, разве не так?
В уме я, конечно, поблагодарил свое руководство за положительную характеристику, но легче от этого не становилось.
- Наш агент в Директории Колониальной ассамблеи настоял на встрече именно с вами, Кирилл. Вы не привлечете сильного внимания, и в то же время заслуживаете доверия со стороны нашего агента.
- Какого рода информацию собирается передать ваш агент через меня, - решил уточнить я, не особо надеясь на ответ. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. Хотя, чуяло мое сердце, что хорошо спать мне придется еще очень и очень не скоро.
Устюгов вопросительно посмотрел на полковника Симонова и, получив в ответ легкий кивок, продолжил:
- Как вы уже знаете, наши оппоненты из Мериленда ведут приготовления на своем космодроме. Но, что мы знаем точно, так это то, что ни у одной из директории нет технологий, позволяющих доставить экипаж к вратам. Наш агент обладает информацией о том, каким образом Мериленд собирается попасть на станцию врат…
Устюгов замолчал, и полковник Симонов решил добавить:
- Мы, в принципе, догадываемся, что лететь они собираются отнюдь не на том, на чем стартуют с космодрома, но нам катастрофически не хватает конкретики, а время, как вы понимаете, поджимает.
Да уж, подумал я, времени, наверное, действительно в обрез, учитывая, что «Адрианополь» выскочил из врат больше месяца назад.
- То есть они будут делать пересадку, – предположил я вслух.
Симонов утвердительно кивнул.
- Но мы не знаем где и когда, - добавил он. – Тем не менее, мы всё равно готовим собственный корабль к старту.
Я же просто смотрел в стол, пытаясь переварить полученную информацию. Агент? Какой агент? Почему я - связной?
- Чтобы мы могли, как минимум, отправиться в правильном направлении первыми, - задумчиво произнес я, не поднимая глаз.
Начальник разведки покачал головой.
- Нет, чтобы осуществить старт первыми.
Устюгов поднялся с места, обошел стол и встал напротив экрана, загородив его. При этом он смотрел в мою сторону.
- Дело в том, что за последние несколько месяцев мы имели дело со случаями утечки конфиденциальной информации. Несколько наших резидентов были нейтрализованы, - произнес он.
Известная история, только глухой и слепой не знал о ней, даже я был в курсе, хоть и предпочитал больше читать книги, чем смотреть телевизор.
- Да, я слышал об этом, раскрыли нашу сеть агентов в Мериленде. Об этом полгода назад гремели все медиа, – кивнул я. – Потом был еще обмен.
- Не совсем то, - Устюгов сложил руки на груди и пристально посмотрел на меня. – Это лишь верхушка айсберга, которую мерилендцы показали в СМИ. Я говорю о тех агентах, которые были ликвидированы физически. Убиты.
С каждым его словом я осознавал, что трясина межгосударственных интриг меня засасывает все глубже и глубже. Зачем он мне всё это говорит? Безусловно, я ощущал себя государственником и всегда готов был поспорить с гражданами, настроенными менее патриотично, но знание таких секретов накладывало ответственность, причём большую, чем та, к которой я был готов морально.
Вы когда-нибудь имели дело с документами «для служебного пользования»? Нет? Так вот это полная фигня. Нарушение в работе с «ДСП» влекло за собой, ну максимум, выговор и лишение премии (хотя все еще зависело от начальства, но, тем не менее…), а вот документы с грифом «секретно» или «совершенно секретно», это уже совсем другой коленкор. Шаг влево, шаг вправо может рассматриваться как государственная измена.
А тут!.. Сам глава разведки рассказывает мне, что часть агентов Директории была уничтожена спецслужбами Мериленда! Не знаю, откуда, но как-то слышал, что подобные шаги в отношении выявленных шпионов (или разведчиков, это уж кто на какой стороне находится) считаются признаком крайнего неуважения к стороне противника в мирное время. Разведка-разведкой, но ликвидация чужих агентов, вместо их поимки и осуждения, это перебор. В конце концов, всегда можно пойти на обмен, пускай даже спустя десятилетия.
Кроме того, убийство глубоко законспирированных агентов может дать понять противной стороне, что они вышли действительно на что-то серьезное и тем самым привлечь еще большее внимание иностранной разведки.
Устюгов скрестил руки на груди.
- Скажем так…, - он задумался, по всей видимости, раздумывая, стоит ли мне сообщать подобную информацию, - Мы имели дело с «кротом» в наших структурах, раскрывшим часть резидентуры. И нам даже пришлось предпринять шаги по раскрытию части наших агентов, чтобы сохранить наиболее важных.
«Крот». Слово из другого мира. У нас кротов не было, их нишу заменяли огромные с кулак насекомые, прозванные земляными раками. Ух ты! Как оно всё закрутилось. Вопрос кого убили мерилендцы: тех, кого слил крот, или тех, кого мы сдали сами, я задавать не стал.
Ещё один государственный секрет, который мне доверили. Даже несколько: о том, что сдали своих, и о том, что основная сеть сохранилась.
Я ухмыльнулся своим мыслям: а выпустят ли меня вообще отсюда? Может, тут же и закопают. Записи с камер уничтожат или вообще дорисуют вместо меня другого посетителя, охранникам на входе прикажут говорить, что те никогда меня не видели. Арине сообщат, что я пропал без вести. Может быть, даже медаль вручат, посмертно. Вот чёрт!
Но меня выпустили. Даже проводили и предложили отвезти меня домой. От предложения отвезти меня домой я отказался.
Выйдя из министерства, я решил первым делом утолить голод, который навалился на меня, как только я оказался на улице, и отправился пешком в ближайшее кафе. Необходимо было обдумать услышанное и набросать некий план действий. Отправляться в Директорию Ассамблеи предстояло через два дня, и необходимо об этом рассказать Арине, которая привыкла, что мои командировки длятся максимум два-три дня, и сообщить ей, что предстоящая разлука продлится намного дольше.
При этом рассказать о предстоящем отъезде следовало таким образом, чтобы ненароком не выдать государственную тайну – чтоб ее! Мысленно я проклинал свое руководство и военных, которые вынуждают меня врать близкому человеку.
Солнце уже было почти в зените и светило так, что становилось невыносимо жарко, хотелось поскорее оказаться в тени или помещении с кондиционером. После того, как я вышел из здания министерства, я будто оказался в сауне.
Я машинально посмотрел на небо. Кое-где виднелись редкие ситцевые облачка, готовые окончательно испариться в ближайшие часы. На ярко-голубом фоне можно было разглядеть две из трех лун, те, что поменьше. Ещё пассажирский лайнер заходил на посадку в аэропорту столицы.
Кафе «Лазурь» было, наверное, моим любимым в столице. Не знаю почему. В принципе в городе можно было найти и другие места, где хорошо готовили, но наиболее часто мне приходилось бывать в этом. Кормили здесь действительно вкусно. Зал, хоть и отличался большими размерами, был достаточно уютным, выдержанным в тонах, соответствующих названию заведения. И обслуживание здесь тоже было на высоте.
Я зашёл внутрь и уселся в дальнем углу у окна, из которого открывался вид на широкую городскую улицу, заполненную людьми и машинами.
Я не любил врать, и особенно не любил врать Арине. Да, мне подготовили легенду: в Директорию Колониальной Ассамблеи я официально полечу для участия в международной конференции по вопросам реформирования международной финансовой системы и унификации налогообложения. Центральной темой должно было стать обсуждение отказа от золотого стандарта в обеспечении национальных валют. Понятно, что наша делегация будет выступать против, нас вполне устраивает сложившийся статус-кво и возможность чеканить собственную золотую монету, тем более, что золота, да и серебра пока хватало с лихвой. Промышленность не могла переработать столько золота, чтобы оно стало исключительно ресурсом для производства товаров. К тому же, что мы знали, что на Земле в свое время финансовая система, основанная на фиатных деньгах, испытала глубочайший кризис, порождённый альтернативными средствами платежа. Это заставило государства искать новые формы финансовых взаимоотношений, в том числе, и одной из них стал временный возврат к золотому стандарту, который, впрочем, подразумевал под собой обеспечение национальных валют не только золотом, но и другими драгоценными металлами. Старое доброе золото тогда пережило второе рождение в качестве обеспечения платежеспособности, пускай и на короткий срок. Пока всё опять не рухнуло в тартарары.
Но сначала я поем.