Александр Беленький продолжает рассказ о великих боксёрах-тяжеловесах (предыдущий текст).
Через пару недель после того, как 28 июня 1997 года он откусил Холифилду кусок уха, Тайсон все-таки решил извиниться. Эвандер, который к тому времени стал относиться к этой истории с известным юмором, сказал на это: «Ну, что было – то было». Сейчас это уже забыто, но тогда на вопрос, готов ли он встретиться с Железным Майком в третий раз, Холифилд ответил утвердительно.
Забыт и другой аспект. Атлетическая комиссия штата Невада все никак не могла решить, как же его наказать за акулью атаку на уши Холифилда. Для начала Тайсона оштрафовали на 10 процентов от его гонорара за бой с Холифилдом, что составило 3 миллиона долларов. Показалось недостаточно. Хотели оштрафовать больше, но оказалось, что в правилах нет пункта, предусматривающего более жесткое наказание. Правда, дисквалификация оставалась по-прежнему в силе, и, таким образом, Тайсон был не у дел, что, возможно, было для него хуже всего.
И все-таки ему было не так плохо, как могло бы. Дело в том, что еще в апреле, за два месяца до злосчастного боя с Холифилдом, Тайсон женился на красивой и умной женщине по имени Моника Тернер, уважаемом враче-педиатре, и она подобрала какие-то ключи к его натуре. Тем не менее, Железному Майку очень давило на психику то обстоятельство, что постепенно выяснялось, что скоро с него дисквалификацию не снимут. В общем-то, никто не хотел отлучать его от бокса, но просто не видели возможности, как этого можно избежать: Америка – страна, где соблюдают приличия, что бы об этом ни думали у нас, а Тайсон их нарушил. Значит, он должен был быть наказан. И его наказали.
29 октября 1997 года Тайсон на мотоцикле наехал на горку песка, таким, по крайней мере, было официальное объяснение, и его мотоцикл вместе с ним сполз с шоссе в кювет. Майк сломал ребро и травмировал легкое.
После этого на какое-то время неприятности оставили Тайсона в покое, а потом наступило тяжелое время неприятных открытий. Видимо, Майк получил уведомление из банка или сам решил, скорее всего, с подачи жены, проверить свои счета, и то, что он там обнаружил, точнее не обнаружил, потрясло его до глубины души. Он НЕ обнаружил там ничего, кроме долга в 20 миллионов долларов! Под имя Тайсона давали большой кредит. А как было не дать, когда только с 1995 по 1997 годы он заработал около 140 миллионов долларов? И где, спрашивается, они все?
Даже учитывая феноменальное мотовство Железного Майка невозможно было объяснить, куда делась львиная доля этих денег. За 33 месяца после своего освобождения из тюрьмы Тайсон заплатил налогов на 32,4 миллиона долларов, накупил машин на 4 с половиной миллиона (пятнадцать женщин и двое мужчин получили от него в подарок автомобили), потратил более 400 тысяч на голубей и домашних животных, устроил себе празднование дня рождения в 1996 году более чем на 400 тысяч, ежемесячно тратил в среднем более 236 тысяч на бытовые нужды и еще около 95 тысяч на одежду и драгоценности, много тратил на уже имевшуюся у него недвижимость – только на обработку лужаек вокруг трех его домов ушло более 300 тысяч долларов… И все же точный подсчет показывает, что его безумные заработки должны были с лихвой покрыть его безумные же траты. Не один десяток миллионов должен был еще остаться. Но не остался. Он даже еще задолжал.
Началось долгое расследование собственных финансов. И тут Майк, похоже, только теперь точно узнал, что, оказывается, он отдавал 50 процентов своих заработков совершенно официально. Тридцать получал Дон Кинг, и еще по 10 – его подставные менеджеры Джон Хорн и Рори Холлоуей. Когда-то в детстве, если это можно было назвать детством, Тайсон был потрясающим карманником и мог во время дружеской беседы незаметно обобрать кого угодно, но Дон Кинг показал такой класс, который и не снился злобному, но наивному пареньку из Браунзвилля. Дон обчистил его карманы, даже не притронувшись к ним. Майк все отдал ему сам.
После того, как он со всем худо-бедно разобрался, Тайсон, как утверждают, при встрече дал Дону Кингу мощный пинок под зад, но никакой официальной информации на этот счет не было. Впрочем, какая может быть официальная информация о пинке под зад?
5 марта 1998 года Тайсон подал на Кинга иск в суд на сумму в 112 миллионов долларов, а еще через четыре дня – на Хорна и Холлоуея. Кинг к тому времени выдержал уже более ста процессов, и все либо выиграл, либо отделался уплатой небольших для себя сумм, и он, отдав долг чувству юмора, в ответ подал на Тайсона встречный иск на 113 миллионов. По этому поводу Майк мрачно пошутил: «Кажется, я недостаточно быстро отдавал им свои деньги». Насколько известно, Тайсон в результате всех этих разговоров о сотнях миллионах долларов получил где-то около 14 миллионов. Надо ли говорить, что эта сумма далеко не исчерпывала и половины того, что он потерял от деятельности этой «святой троицы»? Впрочем, вполне возможно, что он потерял бы их как-нибудь иначе. Это тоже нельзя исключить.
А через несколько лет Тайсону довелось испытать настоящий шок: он обнаружил, что Кас д’Амато оставил для него секретный счет, на котором хранилась сумма, большая для самого Каса, что-то около 130 тысяч долларов, но которой его приемному сынку не хватит даже на один поход в магазин. Но Тайсона потрясла не сумма, а само существование этого счета. «Значит, Кас знал, что когда-нибудь я останусь без денег!» - все повторял он тогда, - «Значит, он знал это наперед».
Старый мудрый Кас. Конечно, он все знал. Знал он и то, что его приемному сыну не уйти от Дона Кинга и его загребущих рук.
На выручку, отнюдь не бескорыстно, Тайсону пришел телевизионный канал Showtime, по которому транслировались его бои. Он взял на себя его долги, которые Железный Майк стал выплачивать со своих гонораров за бои. Как именно это происходило, никогда не разглашалось. Судя по тому, как свободно он продолжал тратить деньги, руководство Showtime рассчитывало на долгое сотрудничество, а возможно просто полагало, что как должника Тайсона легче будет держать в руках и потому не слишком ограничивало его в тратах. Ни о каких убытках телеканала не было слышно. Наоборот, в конце 90-х – начале нулевых годов они сделали очень хорошие деньги, хотя и не без приключений.
Незадолго до того, как Тайсон сделал открытие насчет своего финансового положения, он как-то сказал: «Наверно, в этом есть что-то мрачное и нездоровое, но мне часто кажется, что моя жизнь и жизнь Санни Листона – это одна и та же жизнь. Я думаю, он хотел, чтобы люди уважали и любили его, а это так и не пришло. Понимаете, что я хочу сказать?» А потом добавил: «Всю мою жизнь мною пользовались. Меня оскорбляли. Меня лишали человеческого облика. Меня унижали. И меня предавали».
Любопытно, что две главные и такие разные фигуры массовой культуры последних лет прошлого века, Майк Тайсон и британская принцесса Диана, сейчас немного забытая, но только у нас, страдали от психического недуга, который в английском языке имеет очень точное название – victimhood (от victim – жертва), то есть, ощущение себя жертвой. И Тайсон был в этой жизни далеко не только жертвой, и Диана, мягко говоря, далеко не святой, но так они себя ощущали. И здесь даже не очень важно, правы они были на 97, 54, 28 или только на 2,5 процента. В ощущениях человека вообще мало правоты. Для них было важно то, что так они себя чувствовали, и это причиняло им боль. Так что Бог им судья.
Тем временем медленно тянулось и дело о прощении Тайсона. Его лишили лицензии 9 июля 1997 года, и ровно через год он имел право подать апелляцию. Тайсон чуть-чуть задержался с этим, так как тогда как раз у него заканчивалось судебное разбирательство с бывшим тренером Кевином Руни. Тайсон дело проиграл, и суд приговорил его к выплате Руни 4,4 миллиона долларов. Однако уже в конце июля 1998 года Майк подал апелляцию на возвращение ему боксерской лицензии, только по не совсем понятным причинам, сделал это не в штате Невада, где он оскандалился, а в Нью-Джерси.
29 июля Тайсон пришел на заседание Правления Атлетического Управления штата Нью-Джерси. Визит был однозначно странным. Тайсон пробыл там всего 35 минут, в течение которых настроение у него резко сменилось. Сначала он, сглатывая слезы (это не фигура речи), извинялся за то, что покусал Холифилду уши. Однако, когда ему стали задавать вопросы об этом инциденте, он с невероятной скоростью распалился и начал выкрикивать оскорбления.
Видимо не рассчитывая теперь получить здесь прощение, 13 августа Тайсон неожиданно отозвал свое заявление. Вскоре по этому поводу была опубликована карикатура, на которой вскочивший на стол Тайсон тряс, схватив за грудки, пожилого члена комиссии и орал ему: «Я не представляю опасности и не склонен к внезапному насилию! Понял, чмо?»
Команда Тайсона решила возобновить процесс получения лицензии в штате Невада. Представителей местной Атлетической комиссии не смутило только что опубликованное интервью в журнале Playboy, где содержались, например, такие перлы: «Я знаю, что в один прекрасный день я взорвусь. Я сейчас очень зол. Очень, очень зол!» По этому поводу психолог Роберт Батеруорт сказал: «Если он сам говорит о том, что это с ним произойдет, то мы будем просто идиотами, если не прислушаемся к этому». Другой известный врач Тони Леонетти в этой связи сказал, что эти речи Тайсона – в сущности, крик о помощи, и что ему требуется продолжить психическое обследование.
В то же время Майк, как всегда, продолжал ощущать себя жертвой и в том же интервью журналу Playboy в частности сказал: «Я думаю, что со мной произойдет самое худшее. Я думаю, что в один прекрасный день кто-нибудь пулей вышибет мне мозги».
Не смутили комиссию и два последних, на тот момент, инцидента из жизни Железного Майка. 9 марта 1998 года две девушки, Шерри Коул и Шевель Баттс, подали на Тайсона иск на 22 миллиона. Девушки утверждали, что Тайсон приставал к одной из них, а когда получил отказ, оскорбил словом и действием. Сумма иска не могла не вызвать улыбку, и Железного Майка лишний раз обозвали «серийным щипателем задниц». На этом в общем-то, не считая выплаты нескольких сотен или, в крайнем случае, нескольких тысяч долларов потерпевшим, все и закончилось.
А вот эпизод, произошедший 31 августа 1998 года в городе Геттисберг, штат Мэриленд, хоть и не напугал представителей Атлетической комиссии штата Невада, но, в конечном счете, имел серьезные последствия для Тайсона. Это был копеечный дорожный инцидент, в ходе которого то ли машина Тайсона, за рулем которой была его жена Моника, разворачиваясь, въехала задом в машину человека по имени Ричард Хардик, то ли наоборот машина Хардика врезалась аналогичным образом в машину Тайсона. Собственно, было два столкновения, но стороны не пришли к единому выводу относительно того, кто кого пихнул задом первым.
Так или иначе, но после этого Тайсон вышел из машины и ударил пятидесятилетнего Хардика ногой в пах. В конфликте принял участие и водитель еще одной машины, 62-летний Абмиелек Сауседо, которого Железный Майк ударил кулаком в лицо. Положение спасли телохранители, которых, главным образом, и держали на такой случай. Они общими усилиями скрутили своего босса и не дали ему совершить более тяжкое преступление. Тем не менее, через несколько дней Хардик и Сауседо подали на Тайсона в суд. Железный Майк вскоре нашел у себя в кошельке доводы для того, чтобы они в скором времени отозвали свои иски, но суд настоял на том, что рассмотрит это дело до конца.
13 октября было опубликовано решение медицинской комиссии, состоявшей из шести врачей, признавшей Тайсона годным к боям на ринге. Судя по всему, в этой комиссии собрались очень-очень понятливые люди. Достоверно известно, что Тайсон в разное время крепко поскандалил с двумя врачами, а одному из них еще и чем-то пригрозил. В бесподобной юридической формулировке это звучало «выразил желание причинить боль». Как будто он когда-либо отказывал себе в этом желании. После этого один из членов комиссии, доктор Дэвид Медофф, написал, что ему Тайсон никак не угрожал, и не было такого момента, когда при общении с ним он чувствовал себя в опасности. Ну, конечно. Все это разительно напоминает медицинскую комиссию в советском военкомате, которая любому говорила «годен», будь он хоть десять раз не годен.
Правда, эскулапы признали наличие у него серьезных проблем с психикой и рекомендовали регулярно принимать психотропные средства и консультироваться с психотерапевтом, но сути дела это никак не меняло. Прогноз их на будущее тоже звучал довольно своеобразно. Доктора не высказали жесткой уверенности, но сказали, что, скорее всего, Тайсон больше не сорвется так, как это случилось с ним в бою с Холифилдом. И это тогда, когда уже было хорошо известно, о том, как вовсе не склонный к таким выходкам Тайсон избил двух пожилых водителей. В результате 19 октября 1998 года Атлетическая Комиссия штата Невада четырьмя голосами против одного (все-таки нашелся один человек с совестью; впрочем, возможно, это было спланировано) приняла решение вернуть Тайсону боксерскую лицензию.
Однако более честные и независимые специалисты из Нью-Джерси не забыли поведения Тайсона. Доктор Рональд Камм, проработавший со спортсменами 25 лет, сказал, в общем-то, то, что все подумали: «Его поведение крайне нестабильно. Мы это знаем из того, как он повел себя в Геттисберге во время дорожного инцидента и здесь, в Нью-Джерси, во время заседания Атлетической Комиссии».
В общем и целом, решение Атлетической Комиссии штата Невада можно сравнить с той ситуацией после боксерского поединка, когда весь зал и вся телеаудитория считают безусловным победителем одного бойца, а судьи – другого, и только их решение, в конечном счете, имеет силу. Но здесь есть и одна существенная разница – почти все те, кто не поверил Комиссии, хотели, чтобы она вынесла именно такое решение, потому что они хотели видеть Тайсона на ринге. Очень хотели. И речь здесь идет не о том узком круге лиц, который зарабатывал деньги на выступлениях Тайсона, а о самом что ни на есть широком круге зрителей во всем мире.
В заключение этого экскурса я хочу обратиться к молодым поклонникам бокса, которые знают «живого» Тайсона только по его бутафорскому «бою» с Джейком Полом в 2024 году, когда Железному Майку исполнилось уже 58 лет, и большего о нем знать не хотят. Вы, наверное, не понимаете, откуда я беру это желание рассказать каждую подробность его скандальной жизни. Посмотрите, скажем, бой Тайсона с Тревором Бербиком 1986 года или с Майклом Спинксом 1988 года. Сейчас это возможно. Более того, очень просто. Для этого даже не нужен большой экран. Хватит и экрана телефона. А потом представьте себе, что это было кругом, день и ночь. День и ночь. И не потому, что это вам кто-то это навязывал, а потому что вы сами это смотрели снова и снова. Не знаю точно, но, по-моему, с тех пор не было человека, которого так охотно смотрели бы, как Майк Тайсон. И до него тоже не было. Это был его своеобразный рекорд.
Между прочим, я знаю десятки людей, которым я так посоветовал посмотреть его бои с Бербиком и Спинксом, и которые потом тут же, не откладывая дела в долгий ящик, посмотрели ВСЕ бои Тайсона, начиная с самых ранних. В первый раз это случилось в «Спорт-экспрессе» еще в 2014 году, когда мой молодой коллега ликвидировал этот пробел в своем образовании по моему совету и увидел бои молодого Тайсона. Я помню, как он мне сказал: «Я понял! Я ПОНЯЛ!!!» - он имел в виду то, что понял, почему Тайсон был так популярен в конце 80-х. Может быть, поймете и вы. Искренне на это надеюсь.
Окончательно Тайсон вернулся на ринг 16 января 1999 года в Лас-Вегасе, когда состоялся его бой с южноафриканцем Франсом Ботой. Если кто-то еще сомневался в необоснованности решения Атлетической Комиссии штата Невада, то Тайсон сделал все от него зависящее, чтобы, как можно скорее, убедить их в этом. Словно стараясь доказать врачам комиссии, как они неправы, Тайсон сорвался уже в первом раунде.
На самых последних секундах раунда Тайсон зажал руку Боты подмышкой, пользуясь тем, что перчатка не давала Франсу выдернуть ее оттуда, а другой – стал бить его по голове. Одновременно он распрямил зажатую руку Боты в локте и стал сгибать ее уже «против хода», уперев свое запястье во внешнюю сторону локтя южноафриканца. Точно так же, как он попытался сделать это с Холифилдом во втором бою до того, как принялся с остервенением за его уши. Но Холифилда так просто не прошибешь. Он ушел от этого приема, даже не заметив его. Он был природный боец. Южноафриканец был дело другое.
Бота закричал и, воспользовавшись тем, что уже прозвучал гонг, его секунданты в полном составе, а возможно и кто-то из службы безопасности вылетели на ринг и оттащили своего бойца, как разъяренного пса во время собачьих боев. Создалось впечатление, что они, понимая, с кем им предстоит иметь дело, были готовы к чему-то подобному в любой момент. Все правильно. Они ждали и тут же сработали. Когда в перерыве рефери Ричард Стил пришел в угол к Тайсону, чтобы сделать ему внушение, слушали его в основном секунданты, а Майк сидел с отсутствующим видом.
После боя, возвращаясь к этому эпизоду, Бота сказал, что Тайсон хотел сломать ему руку. Когда Железному Майку передали эти слова, он сказал: «Совершенно верно». Видимо, все дело в том, что у него не получилось сломать соперника ни физически, ни психологически.
Бота, боксер весьма средний, но опытный и смелый, без особого труда выдержал первый натиск Тайсона и стал набирать очки. Силы в его ударах было немного, но попадал он гораздо чаще Железного Майка. При этом Франс отнюдь не прыгнул выше головы. Он явно хорошо изучил бои Холифилда с Тайсоном и лишь повторял действия Эвандера, то есть, наносил один-два удара с дистанции, пользуясь преимуществом в росте, и клинчевал. И здесь-то хрупкая психика Тайсона дала сбой. В мозгу что-то «коротнуло», и он потерял контроль над собой.
Во втором раунде Тайсон снова ринулся в атаку, которая для любого боксера кроме двух-трех еще пару лет назад закончилась бы нокаутом, но это был уже не тот Железный Майк. Он мазал, а когда не мазал, удар приходился вскользь. Франс ни разу не был всерьез потрясен его атаками. Это была последняя вспышка, последняя попытка стать собой прежним, которую предпринял Тайсон в тот вечер. Из первых четырех раундов он проиграл как минимум три, а может, и все четыре.
Ну а в пятом раунде произошло то, что почти всегда происходит со средними бойцами, когда они вдруг начинают бить вчерашних звезд: Бота зарвался. Как рассказывали оба после боя, он все время спрашивал Тайсона: «Это все, что ты можешь?» Нет, не все. Когда Бота пошел в атаку Майк встретил его великолепным правым кроссом, которым и поставил точку в этом бою. Нокаут. Бота не должен был забывать, с кем имеет дело.
То, что произошло в пятом раунде этого боя, не было случайностью. Более того, этого не могло не произойти. Бота – боксер простой, делал все время одно и то же. Тайсон «просчитал» его, скорее даже на уровне инстинкта, чем мысли, и сделал то, что было нужно.
Публика ревела от восторга на протяжении почти всего боя, а при виде нокаута так просто зашлась. Ее любимая бешеная игрушка вернулась. Врачи из Атлетической комиссии штата Невада знали, что делали, когда давали добро на возврат Тайсону лицензии. Правда, интерес к матчу был все-таки несколько меньшим, чем ожидали, но ненамного. Ну а дальше произошла еще одна драма.
5 февраля 1999 года. Судья читает приговор. Подсудимый отрешенно смотрит перед собой. Заплаканная жена пытается прорваться к осужденному, на которого через несколько минут надевают наручники. Картина столь же печальная, сколь и обычная для всех стран и континентов.
Дело об избиении двух автомобилистов все-таки было доведено до конца и Тайсона приговорили к двум годам тюремного заключения, из которых один он должен был отсидеть, а второй ему дали условно. Но все эти сроки можно скостить в несколько раз за счет «примерного поведения».
Намеренно замалчивая роль телохранителей, адвокаты Тайсона неловко попытались доказать, что, раз Майк не искалечил двух немолодых мужчин, значит, если он и бил, то не слишком сильно. Между прочим, верно. Если бы Железный Майк жил в то время в нашей стране, ему бы, наверно, поставили в заслугу и то, что он не заставил пожилого небогатого человека (один из избитых автомобилистов Абальмиек Сауседо был по профессии медбратом) продавать квартиру за царапину на своей машине. Но в Америке такое великодушие не ценят. Обвинитель Даглас Гэнслер назвал Тайсона «бомбой с часовым механизмом, лежащей у нас в саду». Ну и, разумеется, Майку припомнили все то же интервью журналу Playboy, в котором он назвал себя «отвратительным человеком» и обещал обязательно взорваться. Многим тогда показалось, что карьера Тайсона на этом и закончится. Старейший историк бокса легендарный Берт Шугар сказал в те дни о Железном Майке: «Его лучшие дни остались так далеко позади, что их можно увидеть только в зеркало заднего вида». Шугар был, конечно, прав, но дело в том, что интерес и к худшим дням Тайсона был по-прежнему больше, чем к лучшим дням кого угодно другого. К тому же, он и тогда, в отличие от 2024 года, мог избить кого угодно.
Тайсон отсидел всего три с половиной месяца, и 24 мая 1999 года был отпущен за примерное поведение, которое включало в себя разбивание тюремного телевизора о решетку. У всех свое представление о том, что такое примерное поведение. Не покалечил никого – значит, молодец.
Правда, на тюремных харчах он от депрессии разъелся до 130 килограммов, и ему потребовалось довольно много времени, чтобы набрать какую-то форму.
На этот раз соперника Железному Майку искали долго. Одно из спортивных изданий опубликовало летом 1999 года якобы от имени Тайсона такое объявление: «Требуется тяжеловес не умеющий бить. Должен падать по приказу. Должен быть готов работать за минимальную плату. Должен быть в очень плохой форме. Хорошие уши не требуются».
Такой тяжеловес нашелся. Собственно он не был даже настоящим тяжеловесом. Орлин Норрис провел лучшие свои годы в первом тяжелом весе и недолго был там чемпионом мира, но даже в той весовой категории он считался небьющим. К тому же ростом он был еще ниже Тайсона. Раньше Железный Майк таких не брал даже в спарринг-партнеры, но времена изменились.
Перед боем Тайсон, как всегда страдал от резких перепадов настроения. Корреспонденту «Лос-Анджелес Таймс» не повезло (или наоборот повезло?) застать его в очень плохом, и окончательно он его испортил Майку тем, что спросил, не пустит ли он в ход зубы во время встречи с Орлином Норрисом. Тайсон в ответ выдал довольно типичную для себя тираду: «Я сделаю это снова, если бой будет проходить, как в прошлый раз. Я вижу мир таким, какой он есть. Я не плакса и не нытик. Но меня все отказываются слушать. Никто и никогда не испытывает ко мне ни симпатии, ни жалости, и я плачу им тем, что даю сдачи всем. Никто за меня драться не будет. Я сам должен себя защищать. Человек имеет право себя защищать, а я никогда в жизни не пасовал».
Но так было не все время. На одну из последних тренировок Тайсона перед боем с Норрисом пригласили журналистов, и многим тогда показалось, что он отдаленно напоминает себя прежнего, правда, только напоминает. Тайсон и сам это сознавал. «Хотел бы я быть таким бойцом, каким, как говорят, я когда-то был», - сказал он. Вообще на этот раз он произвел благоприятное впечатление на гостей. Во всяком случае, репортерам удалось увидеть то, чего они не видели давно: улыбающегося Тайсона, который к тому же не лез за словом в карман. Когда один из них попросил, почему он так некрасиво вел себя в последнее время, Майк ответил: «У меня отобрали все средства к существованию. Если бы у тебя отобрали твою журналистику, ты бы, наверно, сидел дома и кропал какие-нибудь садистские историйки». Тайсону зааплодировали, а он засиял, как блин на сковородке. Его ответ так понравился представителям прессы, что они даже позабыли спросить, кто и когда отбирал у него средства к существованию.
Журналисты написали несколько довольно теплых статей о Майке и, возможно, благодаря этому обстановка непосредственно перед боем сложилась довольно благодушная, и все надеялись, что на этот раз обойдется без скандала. Надежды, как известно, питают не только юношей, но и старцев. Не надеялся только будущий соперник Орлин Норрис. Незадолго перед боем он сказал одному журналисту: «Я не думаю, что он попытается сломать мне руку или укусить. Я ожидаю чего-то другого». «Чего-то столь же грязного?» - спросил журналист. «Да,» - ответил Норрис улыбаясь.
Бой состоялся 23 октября 1999 года в Лас-Вегасе. На первой же минуте боя стало ясно, что шансов на победу у Норриса нет, зато есть все шансы дать Майку возможность выиграть красиво, но не слишком легко. В общем, как раз то, что требовалось в тот момент. До конца раунда оставались считаные секунды, когда противники вдруг сцепились в клинче. Рефери Ричард Стил, стоявший чуть в стороне, пошел их разнимать, когда раздался гонг. Он успел подойти и просунуть руку между боксерами, когда Тайсон, освободившись от захвата, нанес короткий левый боковой, после которого Норрис свалился так, как будто из-под него выдернули его собственные ноги. При этом, падая, он неловко подогнул колено. Рефери разозлился на Тайсона и сказал ему что-то резкое, потом направился в его угол и сказал, что снимает с Майка два очка. Орлин тем временем встал и легкой походкой направился в свой угол.
Минута перерыва истекла. Тайсон направился к центру ринга, а Норрис почему-то остался сидеть в своем углу, безучастно глядя по сторонам. Никто ничего не понимал. В принципе, Тайсон находился на милости Норриса, так как в случае его невыхода на второй раунд, судьи должны были бы дисквалифицировать Майка. Норрис и не вышел. К нему подошел врач, который, посветил ему фонариком в глаза, затем почему-то сосредоточил все внимание на его ноге. Чуть позже оказалось, что, падая, Норрис очень неудачно подвернул колено и сейчас не мог даже встать. Однако Тайсон в травму Норриса не поверил. Чуть позже он сказал: «Он, наверно, поранил колено, когда садился на табуретку». По всей видимости, он имел в виду то, с какой легкостью Норрис вставал и прошел в свой угол.
Обстановка все больше нагнеталась, и в ожидании беспорядков к рингу направились здоровенные секьюрити, из которых можно было бы набрать роту почетного караула. К счастью, опасения не подтвердились. Наконец судьи собрались с духом и вынесли свое решение. No contest, то есть бой как бы объявили несостоявшимся.
После боя у Железного Майка оказалось на удивление мало защитников. Легендарный боксерский обозреватель Лэрри Мерчент, выразив общее мнение, спросил исполнительного директора Атлетической комиссии штата Невада Марка Ратнера, когда же чиновники от бокса начнут относиться к Тайсону точно так же, как к любому другому боксеру. Действительно, любого другого в такой ситуации просто дисквалифицировали, не вдаваясь в подробности. Ратнер от ответа уклонился.
Картина возвращения Железного Майка складывалась неважная: два достаточно скандальных боя и, чтобы жизнь медом не казалась, тюремное заключение между ними. К тому же бои все-таки не вызвали того интереса, которого от них ждали. Лас-Вегас, наконец, устал от Тайсона с его закидонами, и Майк был объявлен здесь персоной нон грата, то есть ему сказали, что в ближайшее время проводить бои он здесь не будет. В ответ на это Тайсон решил больше не проводить бои не только в Неваде, но и вообще в Америке. Не знаю, было ли это решение спонтанным и кому оно вообще принадлежало, но, как показали дальнейшие события, это был по-настоящему мудрый шаг.
(продолжение следует)