Александр Беленький продолжает рассказ о великих боксёрах-тяжеловесах (предыдущий текст здесь).
День последний
Ну а дальше события стали развиваться очень интересно. Рахман разорвал отношения со своим промоутером Седриком Кушнером, плакавшим от радости за него после боя, и перешел под знамена Дона Кинга. Зачем он это сделал, тогда никто не мог понять: Кушнер в отличие от Кинга имеет репутацию порядочного человека, который умеет отстаивать интересы своих бойцов. Может быть, Рахман решил, что Кушнер - недостаточно «чемпионский» промоутер для него, такого великого и ужасного?
Дальше – больше. От внезапной победы Рахмана Америка воспряла, как невеста, которой удалось в последний момент слинять от нелюбимого жениха, но здесь вышел прокол. В контракте на бой с Рахманом было условие, по которому тот в случае победы должен был дать Льюису матч-реванш. Рахман, правда, попытался от этого уклониться, а американские СМИ дошли до того, что стали прямо утверждать, что не всякие условия и далеко не всякого контракта надо соблюдать. Читать ТАКОЕ в АМЕРИКАНСКОЙ прессе было совершенно дико. Леннокс, однако, подал в суд.
Дон Кинг, как всегда в подобных случаях, нанял прекрасных адвокатов и сделал все от него зависящее, чтобы не допустить матча-реванша, и уж потом… Ну, может быть. А может быть, и нет. Кинг хотел для начала подобрать своему подопечному пару мешков для битья. Однако американский суд выбрал не следовать общему оригинальному мышлению и все-таки решил, что условия контракта должны выполнять все и даже обладатели таких лохматых и умных голов, как Дон Кинг, и предписал Рахману провести бой с Льюисом.
Дон знает, когда надо бороться, а когда уступать. Думаю, он знал исход этой судебной тяжбы с самого начала, и просто тянул время, подогревая интерес к матчу. Вскоре была опубликована фотография, на которой были запечатлены Льюис и Рахман с мохнатой головой Дона Кинга между ними. Как правило, появление такого группового портрета означает скорый бой. Так было и в этот раз, а датой поединка было назначено 17 ноября 2001 года. Местом проведения стал, конечно, Лас-Вегас.
Вскоре в городе Анахайм, штат Калифорния, проходила пресс-конференция, посвященная предстоящему матчу, в которой приняли участие Льюис и Рахман. Поначалу ничто не предвещало скандала кроме скверного настроения Льюиса, который неожиданно спросил Рахмана, почему в одном из своих радиоинтервью тот обозвал его «геем». Хасим ответил, что не называл его геем, а только сказал, что он повел себя, как гей, когда подал на него в суд. Почему Рахман решил, что подавать в суд – это по-гейски, а уклоняться от боя не по-гейски, остается загадкой. Льюис в ответ предложил Рахману привести его сестру, чтобы он ей показал, кто он такой. Хасим потребовал, чтобы Льюис оставил в покое его семью. Тогда Леннокс повторил свою «просьбу». После нескольких повторов боксеры вскочили на ноги, пихнули друг друга грудными клетками, как школьники перед дракой, а потом перешли к делу или, точнее, почти к делу, так как ни одного удара не было нанесено, а весь «бой» продолжался несколько секунд.
Льюису мешал очень тесный костюм, а Рахман был одет как для драки и потому проявил чуть больше прыти. Он встал так, что у Льюиса за спиной оказался стол, на который ему удалось толкнуть Леннокса, которому из-за тесноты и подпиравшего его сзади стола не удалось даже встать в какое-то подобие стойки. Из такого положения упал бы кто угодно. Леннокс повалился на стол, и он тут же сломался. Льюис упал, но не растерялся и стал лихо лягать Рахмана ногами, готовясь встать, и здесь их разняли. После «схватки» по-настоящему взбешенный Льюис заявил, что дошел до нужной кондиции для того, чтобы задать трепку Рахману.
Множество американских газет и журналов написало после этого, что теперь счет боев Льюиса и Рахмана стал 2-0 в пользу последнего, отказываясь признать даже то, что падение Леннокса в той ситуации не говорило ровным счетом ничего о его умении драться.
Кстати, Рахман затронул тему, которая давно обсуждалась по обе стороны океана. Льюис очень тщательно скрывал свою личную жизнь, и, как часто бывает в подобных случаях, были выдвинуты предположения, которые с большой охотой подхватила желтая пресса. Вообще-то подруги Льюиса, в последнее время это были, как правило, темнокожие фотомодели, были хорошо известны, но как можно не поговорить на такую интересную тему? Тут же вспомнили, как Риддик Боу в запале обзывал Льюиса «большим пидором», но это так же мало говорит о сексуальной ориентации оскорбляемого, как когда наши мужики перед тем, как подраться, или вместо того, чтобы подраться, тоже обзывают друг друга «пидорами».
Тем не менее, эта тема гуляла к тому моменту по СМИ уже много лет. Сам Леннокс несколько раз очень спокойно заявил, что любит женщин, только женщин и никого кроме женщин. Папарацци следили за каждым его шагом, но никаких порочащих связей за ним так и не обнаружили. Тем не менее очень влиятельное и многочисленное американское голубое сообщество не оставляло надежд на то, что Льюис один из них. Каюсь, когда я в первый раз брал интервью у Фрэнка Малоуни (когда в страшном сне никто не мог увидеть, как сам он поменяет пол и станет Келли Малоуни), я спросил его, все еще бывшего менеджера Леннокса Льюса, о его сексуальной ориентации, так как, хоть это и очень неполиткорректно, само предположение, каким бы невероятным оно мне ни казалось, что я столько лет болел за голубого, отнюдь не переполняло меня счастьем.
Малоуни на тот момент был уже давно в «разводе» с Льюисом и страшно на него обижен. В ответ он хитро улыбнулся и сказал: «То, чем занимается Леннокс – это его дело». Желая все-таки получить более конкретный ответ, я сказал: «Но ведь нежелание отвечать тоже можно трактовать как ответ?» Малоуни очень довольно улыбнулся.
Мне показалось, что хитрый Фрэнк, который уже до этого наговорил много всего нехорошего о Льюисе, специально попытался создать такое впечатление. Более того, я вполне допускаю, что сам этот слух мог быть инициирован преднамеренно, причем, как командой Льюиса, тем же Малоуни, пожелавшим привлечь влиятельное и добивающееся всего, чего оно хочет, голубое сообщество на свою сторону, так и кем-то из лагеря противников в целях дискредитации, так как в нашем мире сейчас совершенно непонятно, что выгоднее, быть гетеросексуалом или гомосексуалистом. Но в одно мне как-то не верится: в то, что при таком количестве сексуальных следопытов, желающих покопаться в белье Льюиса и к тому же знающих все способы разоблачения скрытых гомосексуалистов, Ленноксу в течение стольких лет удалось бы скрыть от них свою гомосексуальность, если бы он действительно был геем. Так что я все-таки полагаю, что это просто сплетня, причем, скорее всего, американская сплетня, пущенная совершенно преднамеренно для того, чтобы дискредитировать иностранца, который столько лет досаждал Америке самим фактом своего существования.***
*** Примечание. Мое предположение, что эта сплетня была запущена специально, нашло косвенное подтверждение.
В 2005 году Льюис женился на Вайолет Чанг, очень красивой модели, и в очень короткий срок завел четырех детей. Я виделся с Льюисом после этого неоднократно и несколько раз говорил с ним, включая многочасовую беседу в ресторане. На меня он произвел впечатление самого обычного ретивого мужика. Нас обслуживала красивая официантка, и он сразу расцветал, когда она подходила, но когда речь зашла о Вайолет и детях, он просто засиял как маков цвет. Тогда я просто закрыл этот криминальный вопрос о его сексуальной ориентации «ввиду отсутствия состава преступления». Ну, не может какой бы то ни было гомосексуалист ТАК реагировать, тем более, когда разговор идет о неформальной обстановке.
Вообще, боксеры очень редко бывают гомосексуалистами, но это случается. Всем известен пример Эмиля Гриффита, чемпиона мира в полусреднем, первом среднем и среднем (до 66,7, до 69,9 и до 72,6 кг) весах 60-х годов, о котором я написал большую статью (я помню, где она была опубликована, но сейчас не могу ее найти), или предположение о кубинском тяжеловесе (до 91 кг) трехкратном олимпийском чемпионе 1992, 1996 и 2000 годов Феликсе Савоне. Но карьера Гриффита развернулась в те годы, когда гомосексуализм в Штатах был запрещен. Ну, как запрещен? Как у нас в 70-80-е годы. Все обо всех знали, но он как бы не существовал. Что касается Савона, то он находился под государственной «защитой». Где уж тут что-то узнать?
Тем не менее, в случае Гриффита это не удавалось скрыть. Да и не очень-то пытались. Родители сразу же уводили детей из секции, стоило Гриффиту там хоть раз появиться. Об этом рассказывал Бернард Хопкинс, чемпион мира в среднем весе 1996-2005 годов, и чемпион мира в полутяжелом (до 79,4 кг) весе 2011-2012 и 2013-2014 годов. А в «деле» Льюиса не известно ни одного случая, когда он хоть как-то проявлял малейший интерес к своему полу. Это явно было придумано на ровном месте.
Ну а бой тем временем назревал, и американские СМИ наполнились какими-то вымученно оптимистичными прогнозами. Победу Рахману предсказали популярный обозреватель телеканала ESPN Макс Келлерман, бывший тренер Мохаммеда Али и один из самых выдающихся тренеров в истории Анджело Данди. Из пяти ведущих специалистов журнала TheRING отдали свои голоса Рахману трое. Вы понимаете? Трое! Главный редактор Найджел Коллинз предрек Хасиму победу нокаутом в десятом раунде, обосновав это тем, что «если он сделал это раз, то сможет сделать еще раз». Штатный скандалист The RING Джефф Раян также заявил, что Рахман нокаутирует Льюиса в 10 раунде. Ну а Эрик Раскин, тот самый, который поставил на своей «пресс-карте» ничейные очки во втором бою Льюиса с Холифилдом, вообще заявил, что, скорее всего, Рахман нокаутирует Льюиса уже во втором раунде. Из чего он исходил? Не знаю. Видимо, из первого боя Льюиса с Оливером Макколом. Чем черт не шутит? Как они не боялись ставить свои подписи под этой лабудой? Удивительно!
Однако все эти прогнозы, как мне кажется, были не вполне искренними. Желающих поставить деньги на Рахмана было совсем не так много, как тех, кто верил в его победу на словах, а перед боем у букмекеров безусловным фаворитом был Льюис. На его победу ставили 5-2. По сообщениям, Льюис должен был заработать 11 миллионов долларов, а Рахман – около десяти. Неплохо, учитывая уровень Хасима. Что же касается до того, на кого ставили местные болельщики, то за долгие годы я заметил, что именно так они себя ведут, когда их боец не является фаворитом. На словах они все-таки уверены, что он победит, но деньги – дело другое. Денег они не ставят.
Когда до боя остаются считанные секунды и напряжение в комнате, в которой я сидел наедине с телевизором, достигает какого-то запредельного градуса, раздается звонок моего мобильника. Звонил из Америки мой приятель, который перебрался туда лет десять назад и неожиданно для своей жены и себя в тридцать два года увлекся там боксом, как теоретически, так и практически. Теперь перед каждым боем мы с ним обмениваемся прогнозами.
- Рахман уже проиграл! - орет он, чтобы перекричать оба наши телевизора, - с таким фейсом еще никто не побеждал! - и поскорее бросает трубку, чтобы не отвлекаться от предстоящего зрелища. (Едва бой закончится, он мне с удовольствием перезвонит, очень гордый своим пророчеством).
Мой друг повторил именно то, что только что подумал я сам, когда увидел, как Рахман шел к рингу. Да, с таким «фейсом» действительно выиграть трудно. Хасим шел как будто на поединок с палачом, да еще попутно устроил мини-истерику своей команде по поводу того, что она неправильно несла его чемпионские пояса. Трудно было не подумать в тот момент, что владеть ими Рахману осталось совсем недолго. Тогда какая разница, как их несут?
Сразу вспомнились его оскорбительные и уничижительные высказывания в адрес Льюиса перед боем. В выражениях Рахман не стеснялся, только с фантазией была небольшая напряженка. Хасим так и не сумел выйти за пределы того, что обычно говорят друг другу два подростка перед дракой в школьном туалете. Смешно, конечно, но все-таки обидно. Когда после взвешивания, доведенный этими самыми высказываниями до бешенства Льюис отказался фотографироваться с Рахманом, тот прокричал через весь зал: «Не бойся, Леннокс, до субботы я тебя бить не буду!»
Теперь же на Рахмана просто жалко смотреть. Контраст тем более удивительный, что минутой раньше вышел Льюис, спокойный, как катафалк. И такой же убедительный. Вот он – стоит в углу и невозмутимо ждет.
Тянутся последние, самые томительные секунды. Певица с драгоценным именем Джуэл (в переводе jewel – драгоценность), копной крашеных белых волос, столь любимых в Америке и России, с хорошей фигурой, что несколько скрашивает ожидание, и прекрасным голосом поет проникновенную песню про звездно-полосатый флаг. В данном случае, однако, это звучит несколько неуместно, так как один из героев дня представляет другую страну, о которой тоже не мешало бы спеть, хотя бы из соображений столь любимой в Америке политкорректности.
Выходя на ринг, Рахман судорожно сжимал в руках американский флажок. Так солдат перед атакой, в которой он может погибнуть, хватается за какие-то символы. Это может быть и кольцо, данное женой, и знамя родной страны. Теперь флажка у Рахмана нет, но на нем звездно-полосатые штаны шириной с Миссисипи в устье. Ох, и далеко же великая американская река со своими многомильными широтами от Лас-Вегаса, и никак она ему сегодня не поможет. Ему сегодня вообще ничто не поможет. Люди как-то забывают, что, когда боксер выходит на ринг, все, включая и родину со своими реками, остается за канатами.
Рахман почему-то все топчется в своем углу и не торопится снять с себя майку. Похоже, он не очень торопится в центр ринга, где его уже ждут Льюис, никак не выказывающий нетерпения, и рефери Джо Кортес, наоборот, всячески это нетерпение выказывающий. Наконец Рахман выходит. Больше тянуть время просто невозможно. Рефери делает участникам боя традиционные наставления, которые несколько неожиданно заканчивает словами: «Боже, храни вас и Америку» - и, хотя к Великобритании я имею такое же отдаленное отношение, как и к США, меня так и подмывает спросить телевизор: «А что – Англию хранить не надо?»
Впрочем, вполне возможно, что ни Джуэл, ни рефери не имели в виду обидеть Льюиса и Великобританию. Сейчас это уже забыто, но тогда после атаки на небоскребы 11 сентября 2001 года американцы узнали про свою страну то, что европейцы знают про свои уже пару тысяч лет: их держава тоже уязвима – несмотря на всю свою мощь. И не уставали об этом напоминать.
Ну, вот наконец и гонг. Понеслось. Нет, не понеслось. Сначала просто поехало, причем ни шатко ни валко. Идет затяжная дуэль на джебах, которую, как ни странно, Рахман ведет почти на равных с куда более высоким Льюисом, временами даже лидирует в ней. Хасим перед боем много говорил о том, что его джеб – это не просто короткий тычок левой рукой, а серьезный увесистый удар, и, судя по тому, как временами дергается голова Леннокса, Рахман ничего не преувеличил. Но и ему самому достается, причем, если внимательно считать удары, несколько чаще, чем британцу. Раз или два Льюис достает его ударами справа. Больно. Очень больно. И все же прыть более мелкого американца наверняка у многих создает совершенно неправильное впечатление, что он выиграл этот раунд. Впрочем, создает ли? Я не знаю.
Гонг. Второй раунд. Опять идет дуэль на джебах. Но теперь уже всем ясно, кто в ней побеждает. Рахман выглядит все более неуверенно. И этот человек обещал нокаутировать Льюиса во второй раз? Сейчас непонятно, как это у него получилось в первый. И все же ни о каком тотальном преимуществе Леннокса пока говорить не приходится, хотя в тех редких случаях, когда он бьет справа, все могучее тело Хасима начинает ходить ходуном. Ясно только, что, по всей видимости, британец может на этой тихой волне провести все двенадцать раундов, хотя очень не хотелось бы. Льюис явно способен на большее.
Гонг. Третий раунд. Опять главным образом продолжается дуэль на джебах. Все-таки, кто бы что ни говорил, но драться с человеком, который тебя когда-то нокаутировал, не самая легкая задача даже для такого мастера своего дела, как Льюис. Но Леннокс все чаще взрывается и более серьезными атаками. Он опять наносит хороший удар справа. Вот проходит мощный левый хук в его же исполнении. Затем небольшая пауза – и опять очень эффектная комбинация в исполнении британца: левый боковой, который проходит вскользь, лишь чуть-чуть разворачивая голову Рахмана, и сильнейший правый кросс, после которого Хасим пятится назад к канатам. Глаза раскрыты так широко, словно он пытается загипнотизировать ими Льюиса, но в них выражение ужаса и боли. Хасим беспомощно вытягивает вперед руки, пытаясь отгородиться ими от Льюиса. Бедняга забыл, что британец намного выше него, а дальнобойность льюисовских пушек такова, что он может обстреливать противника, сам оставаясь вне досягаемости для его артиллерии.
Но здесь Леннокс ведет себя непонятно. Впрочем, что можно ожидать от человека, про которого его тренер Эмануэль Стюард говорил, что никогда не знает, каким его подопечный выйдет на бой: то ли это будет терминатор, который уничтожил Анджея Голоту или Майкла Гранта, то ли холодный и спокойный шахматист, который дважды обыграл Холифилда?
Так или иначе, но по одному ему известным причинам Льюис не идет на добивание. Что это – не хочет рисковать в бою, который уже практически выигран, или просто решил покайфовать подольше, наслаждаясь беспомощностью противника? А может быть, Леннокс хочет не просто победить Рахмана, а сделать это красиво, эффектно, как тот сделал с ним самим полгода назад? Если так, то до конца третьего раунда ему это не удается. Строго говоря, он не очень к этому и стремится.
Гонг. Четвертый раунд. Опять все то же самое. Дуэль на джебах, которую отнюдь не всухую выигрывает Льюис, и несколько мощных его ударов справа. Похоже, что-то назревает, но еще не в этом раунде. Уж слишком британец рассудителен...
И вдруг Льюис проводит ту же комбинацию, которая едва не закончила бой в третьем раунде: левый боковой проходит вскользь, не причиняя особого вреда Рахману, но разворачивает ему голову, а затем туда ложится чудовищный правый кросс! Только теперь Рахман падает на спину, раскинув руки в сторону! Изо рта у него течет струйка крови. Становится немного не по себе: именно так умирает масса народа в американских боевиках.
Но на этот раз, слава Богу, никто не умер. Это только нокаут.
Всем ясно, что это нокаут, но Рахман мужественно пытается встать, хотя рефери уже заканчивает счет. Он с трудом отрывает руки и колени от пола, словно к ним привязаны гири, делает несколько заплетающихся шагов на согнутых почти как для гусиного шага ногах – и падает снова, уже лицом вперед. Рефери при желании мог бы сосчитать до десяти не один раз. По-моему, в первый раз к Кортесу нет никаких претензий.
На все хамские выпады Рахмана, которыми тот полгода наводнял прессу, Льюис после боя ответил только одним, но сделал это по-царски: «Его теперь надо переименовать, - сказал Леннокс. - Он теперь не Хасим, a Has Been (то есть – бывший)».
Найджел Коллинз является главным редактором не только журнала The RING, но и дочернего издания KO, в апрельском номере за 2002 год которого выходит редакторская колонка под заголовком «Почему я ошибся». Все ее содержание можно свести к фразе из второго абзаца: «Иногда мы принимаем желаемое за действительное. Это произошло и со мной». Но это не главное послание Льюису. Главное содержится в апрельском номере The RING. Там выходит статья под названием «Льюис снова король» и с подзаголовком «но в глазах большинства он не будет признан таковым до тех пор, пока не победит Тайсона».
Шовинизм здесь не при чем. Это действительно так и есть. На дворе, хотя сейчас это трудно понять молодому поколению, по-прежнему стоит эпоха Тайсона, 2002 год, и если ты не победил его, то какой же ты король? Ты просто некий экскурсант с королевскими амбициями, которые тебе еще только предстоит защитить.