— Какую правду? О том, что у неё одновременно было ещё двое таких же мужчин? Один уже развёлся с женой и отдал ей свою долю в бизнесе, другой собирался продавать квартиру. Настоящая профессионалка по разводам и переделу имущества!
Лида почувствовала одновременно облегчение и ужас. Облегчение — оттого, что она не одна, есть доказательства мошеннической деятельности Карины. И ужас — от понимания, в какие сети попал Виталий.
— Елена Петровна, а у вас есть документы? Доказательства?
— Есть, — Елена полезла в сумочку и достала папку. — Переписка с другими мужчинами, банковские документы, показания свидетелей... Я всё собрала, когда поняла, что имею дело с аферисткой.
— А что стало с вашим мужем?
— Миша опомнился, когда я ему всё это показала. Сперва не верил, потом устроил Карине скандал, а она исчезла в одночасье. Оказалось, квартиру, которую он ей снимал, она уже месяц как не оплачивала, — Елена горько усмехнулась. — Мы развелись через полгода. Не смогли пережить это предательство.
Лида внимательно изучала документы: фотографии, переписку, банковские выписки. Всё это складывалось в картину профессиональной аферы. Карина действительно специализировалась на мужчинах среднего возраста, имевших недвижимость и накопления.
— Елена Петровна, а вы не знаете, с кем ещё она работала? Может быть, есть другие пострадавшие?
— Знаю одного — Валентин Григорьевич, пенсионер. У него она отобрала дачу под столицей. Могу дать телефон, если хотите.
Лида переписала все контакты и поблагодарила Елену. Теперь у неё были доказательства, теперь она могла действовать. Но сначала нужно было поговорить с Виталием, попытаться открыть ему глаза на правду.
Дома её ждал сюрприз: Карина сидела в гостиной и разговаривала по телефону с кем-то, кого называла Михаилом Александровичем. Говорила о документах, о сроках, о необходимости ускорить процедуру. Увидев Лиду, она быстро закончила разговор.
— Лида, как хорошо, что вы пришли, — сказала Карина с улыбкой. — Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О деталях. Видите ли, мы с Виталием решили не затягивать с оформлением отношений. Подали заявление в ЗАГС на ближайшую дату. А это значит, что вопрос с жильём нужно решить побыстрее.
Лида села в кресло напротив и внимательно посмотрела на Карину. Теперь, зная правду, она видела за её поведением совсем иные мотивы. Не любовь и не импульсивность, а холодный расчёт и отработанная схема.
— Карина, а скажите, сколько мужчин вы так "любили" до Виталия?
Карина на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду Михаила, мужа Елены Степановой. И Валентина Григорьевича — с дачей. И других ваших жертв.
Лицо Карины стало каменным. Исчезла наигранная мягкость — проявилось истинное лицо: холодное, расчетливое, беспощадное.
— Лида, я не понимаю, о чём вы говорите, — сказала она тщательно контролируемым голосом.
— Понимаете. Ещё как понимаете, — Лида достала папку с документами. — У меня есть доказательства, Карина. Ваша переписка, показания свидетелей, банковские документы. Вы — профессиональная мошенница, которая специализируется на разрушении семей и захвате чужого имущества.
Карина молчала, но в её глазах читалась не растерянность, а ярость. Ярость хищника, загнанного в угол.
— И что вы собираетесь делать с этими... доказательствами? — спросила она наконец.
— Показать Виталию. Рассказать ему правду о том, кто вы на самом деле.
Карина встала и подошла к окну. Несколько минут стояла молча, затем обернулась — и на лице её появилась холодная улыбка.
— Лида, вы наивная женщина, — сказала она.
— Думаете, Виталий поверит этим бумажкам? — Карина усмехнулась, глядя на Лиду. — Думаете, он выберет вас вместо молодой красивой женщины, которая даёт ему то, чего он не получал пятнадцать лет?
— Я считаю, он имеет право знать правду.
— Правду? — Карина рассмеялась. — А правда в том, что ваш брак давно мёртв. Виталий устал от вас, от вашей серости, от вашей предсказуемости. Я просто дала ему повод сделать то, что он хотел сделать уже давно.
— Вы дали ему повод потратить триста тысяч рублей на содержание... — Лида запнулась, — ...проститутки.
— Проститутки? — Карина сделала шаг вперёд, в её движениях сквозила угроза. — Осторожнее с выражениями, Лида. А то ведь и оклеветать можно.
— А как правильно назвать женщину, которая берёт деньги за интимные услуги?
Карина подошла ещё ближе, и Лида увидела в её глазах настоящую ненависть.
— Лида, вы совершаете ошибку, — сказала она тихо, но очень отчётливо. — Большую ошибку. Я не из тех женщин, которые отступают. И у меня есть козыри, о которых вы даже не подозреваете.
— Какие козыри? — Лида едва держалась на ногах.
— Виталий уже подписал дарственную на половину квартиры, — Карина улыбнулась торжествующе. — Вчера, у нотариуса. Теперь у меня есть законное право на эту жилплощадь.
Лида почувствовала, как мир покачнулся под её ногами.
— Дарственная? Виталий подарил вам половину моей квартиры? — прошептала она. — ОН не мог.
— Мог и сделал, — равнодушно ответила Карина. — Правда, он думал, что дарит мне свою долю в совместно нажитом имуществе.
Карина уселась обратно на диван, явно наслаждаясь эффектом своих слов.
— Но дарственная уже оформлена, и отменить её будет очень сложно.
В этот момент в квартиру вошёл Максим. Увидев мать бледной, как полотно, он сразу понял, что что-то случилось.
— Мам, что произошло? — спросил он.
— Максим! — Карина улыбнулась ядовито. — Как хорошо, что вы пришли. Можете меня поздравить — я теперь совладелица этой квартиры.
Максим бросил взгляд на мать, потом на Карину, и Лида увидела, как лицо сына становится таким же жёстким, как у отца в минуты гнева.
— Что она имеет в виду? — спросил он.
Лида быстро рассказала про дарственную. Максим слушал, сжимая кулаки.
— Где документы? — резко спросил он у Карины.
— В надёжном месте, — спокойно ответила она.
— И не думайте, что сможете их уничтожить. Копии хранятся у нотариуса.
— А вы не думайте, что это конец, — холодно сказал Максим. — У нас тоже есть документы. Доказательства вашего мошенничества.
Карина нехотя пожала плечами:
— Докажите ещё, что это мошенничество. Виталий сам, добровольно, подарил мне свою долю. По любви! Кто докажет обратное?
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Виталий. Он выглядел взволнованным и растерянным, на лбу блестели капли пота.
— Карина, — сказал он, не замечая остальных, — мне звонили из банка. Оказывается, ты взяла кредит под залог моей доли в квартире. Как это понимать?
Карина встала и подошла к нему. В её движениях не было уже ни мягкости, ни уязвимости — только холодная решимость.
— Виталий, дорогой, это временно, — проговорила она тоном, которым обычно говорят с несмышлёным ребёнком. — Мне нужны были деньги на обустройство нашего быта. Ты же хочешь, чтобы твоей жене было удобно и комфортно?
— Какой жене? — Виталий растерянно посмотрел на неё. — Карина, мы ещё не расписались.
— Но обязательно распишемся. И тогда все мои долги станут нашими общими, — обняла его за руку Карина. — Виталий, ты ведь не откажешься от своих обещаний?
Виталий переводил взгляд с Лиды на Максима, с Максима — опять на Карину. Лида увидела в его глазах первые признаки понимания того, в какую ловушку он попал.
— Карина, — медленно сказал он, — а правда ли то, что мне рассказали о твоих прошлых отношениях? Что у тебя был муж Елены Степановой… И ещё какой-то пенсионер с дачей?
Карина отпустила его руку и отступила на шаг.
— Виталий, неужели ты поверишь слухам? Неужели наша любовь для тебя значит так мало?
— Любовь? — Виталий смотрел на неё внимательно, будто видел впервые. — А что ты, Карина, чувствуешь ко мне?
Карина молчала несколько долгих секунд, и в этом молчании было больше правды, чем во всех её предыдущих словах.
— Я чувствую благодарность, — наконец произнесла она, — за то, что ты дал мне шанс на лучшую жизнь.
— Благодарность, — повторил Виталий тихо. — Значит, не любовь?
— Любовь — это роскошь, которую не все могут себе позволить, — жестко ответила Карина. — Я предпочитаю честность.
В этот момент в дверь позвонили.
Лида пошла открывать дверь и увидела на пороге мужчину в строгом костюме с папкой документов в руках.
— Следственный комитет, — представился он, показывая удостоверение. — Ищу гражданку Борисову Карину Александровну. По вопросу возбужденного уголовного дела о мошенничестве.
Карина побледнела, но держалась с достоинством.
— Это я, — сказала она.
— Вам необходимо пройти для дачи показаний, — сообщил следователь. — В отношении вас поступило заявление от нескольких пострадавших.
Карина взяла сумочку, надела пальто. Перед выходом она обернулась к Виталию.
— Дарственная остаётся в силе, — холодно бросила она. — И кредит тоже. Удачи вам в разгребании последствий.
Дверь закрылась за ней и следователем, и в квартире воцарилась тишина. Виталий сидел на диване, обхватив голову руками. Лида и Максим молчали, не зная, что сказать.
— Я идиот, — прошептал наконец Виталий. — Полный идиот.
Но было уже слишком поздно для раскаяния.
Пятница началась с того, что Лида проснулась в своей собственной постели впервые за несколько дней. Карина больше не вернулась домой после визита следователя, а Виталий всю ночь просидел на кухне, перебирая документы и пытаясь осознать масштаб финансовой катастрофы, в которую попал.
Утренний свет, пробивающийся сквозь знакомые занавески, казался символом того, что самое страшное позади, хотя впереди ещё только предстояло разгребать завалы разрушенной жизни. Лида встала, заправила постель и медленно прошла по квартире.
Карина исчезла так же внезапно, как и появилась, но следы её присутствия остались повсюду: переставленная мебель, её книги на полках, чужие духи в ванной. Понадобится время, чтобы вернуть дому былой облик, а главное — душу, изгнать призрак чужого присутствия из каждого угла.
На кухне Виталий сидел за столом, уткнувшись взглядом в чашку остывшего кофе. Его лицо выглядело осунувшимся, глаза были красными от бессонной ночи и слёз, которые он пытался скрыть. Перед ним лежали банковские выписки, кредитные договоры, копия дарственной — вещественные доказательства его глупости и доверчивости.
— Лид, — сказал он, не поднимая головы, — я подсчитал: 420 тысяч рублей. Именно столько я потратил на неё за полгода. Плюс кредит на 150 тысяч, который она взяла под залог квартиры.
Лида налила себе чай и села напротив. Она думала, что будет испытывать торжество, наблюдая его раскаяние, но вместо этого чувствовала только усталость и странную пустоту.
Месть не приносила удовлетворения, когда видишь, как разрушается человек, с которым прожил пятнадцать лет.
заключительная часть